Эпилог

Вам снятся сны? А снятся ли вам кошмары? Снится что-то ужасное, мерзкое, душераздирающее и мы с криком просыпаемся, подскакивая на кровати в холодном поту. Велико облегчение, когда мы понимаем, что на самом деле все в порядке и  мы успокаиваемся. 

Но бывает и по-другому. Наша жизнь похожа на сплошной кошмар, а если точнее, резко превращается в него. Мы засыпаем с надеждой, что когда проснемся, все будет хорошо. Мы верим, что та боль, которую мы переживаем лишь сон и сейчас мы откроем глаза и ничего плохого не будет рядом с нами. 

Мы надеемся...

Медленно, совсем не желая того, я открываю глаза. Передо мной яркий белый цвет и я почувствовала себя в невесомости. Я летела. Вокруг меня были звуки — стук каблуков. Их было много. Эти звуки не заканчивались, а потом я ощутила под собой что-то твердое, запах стал другим, более резким.

Я лежала в палате, в такой же белой комнате с мягкими стенами. Звук каблуков удалился. Своей тяжелой рукой я прикоснулась к голове. Ледяное прикосновение ожогом осталось у меня на лбу и я почувствовала, как сильно болит моя голова. Глаза пекло. Веки казались неподъемными и я не могла избавиться от пелены. Ощущение, что время остановилось, мир обездвижен, как и я.

Тишина окутала комнату так, что я слышала, как пылинки опадают на мебель. Собственные мысли запутались, свернулись в клубок и теперь мне необходимы дни и недели, а может месяца и года, чтобы принять реальность за правду. Когда-то моя жизнь изменилась после встречи с ним, но теперь она изменилась в корни, повернулась на сто восемьдесят градусов и вряд ли я буду прежней. Еще пару часов назад я готова была прыгнуть до неба, да что там прыгнуть... я взлетела и взлетела высоко. Но почему никто не говорил, что я упаду и это падение сломает мне кости? Душа раздробилась на самые мелкие частички и дышать становится все больнее.

Я знаю, что я все еще жива, но жива ли я эмоционально? Человеку нужен человек и мы оба это знали. Я знала еще задолго до встречи с ним, а он знал, что я та, кого он так долго искал.

Молчание ломает судьбы. Если бы ты не молчал... Если бы ты сказал мне раньше... Если бы... Так много этих "если бы" я могу еще сказать, но уже ничего нас не спасет.

Тишина. Может эта тишина лишь в моей голове? Может я встану с койки и окажусь в том мире, в котором всегда жила? Может все, о чем я сейчас думаю, лишь моя больная фантазия? Я искренне верю в это, верю, как ребенок.

Запах лекарств не дает мне поверить в свои надежды. Я точно знаю, что за стеной, в другой палате мой любимый человек. Я слишком отчетливо слышу этот запах, запах медицинского спирта. Но еще сильнее я слышу запах безумства, которое произошло и уже не закончится.

Я снова все осознала. Я осознала, что Майкл мертв. Он мертв навсегда, он убил себя... Могла ли я остановить его? Я могла, я должна была! Я предала его! Почему я не прочитала это письмо вовремя?

В мою душу вонзился острый кинжал. Вся я расколошмаченна. Кажется, что все мои внутренности вытащили из моего тела, я пуста и внутри меня гуляет сквозняк. Мне больно дышать, больно шевелить ресницами, я готова встать и разрушить весь мир, готова взорвать его, сжечь... Но мое тело не слушается меня. Мышцы атрофированы. Я сломана, повержена, побеждена. 

Мне знакомы чувства безысходности, мне знакома душевная смерть, которая ведет к физической. Мне знакомо безразличие к жизни и нежелание бороться. И мне страшно, не выносимо, больно осознавать, что все это и даже большее чувствовал Майкл. И ему мог помочь только такой человек, как я. Но я не сделала этого, я подтолкнула его, заставила сделать шаг в пропасть, в эту бездну полную кромешной тьмы. 

Силы понемногу приходили к моим участкам тела и я небрежно поднялась на кровати. Каждое движение далось мне с превеликим трудом. В палату вошел профессор Стивенсон. Он тоже был глубоко не весел. Он прошел мимо меня и встал у стены напротив. В руке была папка с бумагами и он хотел мне что-то прочесть.

—Я не знаю с чего начать, мисс Эванс, –он начал говорить, но его голос был мне противен. Всем нутром я ненавидела доктора, который обещал, что спасет Майкла.

—Вы убили его! –прорычала я, взглянув на Стивенсона исподлобья самым лютым и диким взглядом, источая свою злобу, ненависть и отчаянность. Я содрогалась, как обтертая кошка, которую обожгли, а потом бросили в воду.

—У нас не бывало таких случаев ранее. Все было под контролем, хотя ситуация была очень сложной и новой для нас. Еще немного и мы бы поняли...

—Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! –я снова сорвалась в крик. Крик матери потерявшей ребенка или крик львицы, которая потеряла своего льва, а может крик умалишенной, сумасшедшей женщины. Называйте как хотите. Это был крик о беспомощности, о боли, визг перед падением, вопли от бурлящего огня и струящихся слез, обжигающих лицо.

Я набросилась на врача, я хотела чтобы он почувствовал то, что я испытываю сейчас. Нелепыми ударами я стучала по груди Стивенсона, а чьи-то руки пытались меня оттянуть от него. Я вцепилась ногтями в халат, не желая расставаться с предметом бичевания. Очередной приступ агонии, который выворачивает меня на изнанку. Который испепеляет без остатка.

Снова что-то острое вонзается мне в шею, что-то холодное и неприятное растекается по телу. Я становлюсь бессильной, снова ватные ноги, которые подкашиваются. Звуки отдаляются, голова снова звенит, мир переворачивается и темные круги заполняют все перед глазами.

Пробуждаюсь в белой, как снег комнате. Этот ужасный цвет слепит меня. Тишина. Запах медицинского спирта. Мягкие стены. Твердая койка. Капающий кран, просверливающий дыру в моей голове. Ноющая мигрень. Тяжелые конечности. Неподъемные веки. Груз, сдавливающий легкие. Тишина и звук капающей воды из крана. Кап, кап, кап. Холодные цепи. Кап, кап, кап. Обожженное и неживое сердце. Кап, кап, кап. Все повторяется изо дня в день. Кап, кап, кап. Один и тот же кошмар. Кап, кап, кап. Я так и не смогла найти путь к Его сознанию!

Кап, кап, кап.

Кап, кап, кап. 

Кап, кап, кап...