Глава 11

В течение трех дней Сидзуко не получала от меня писем с просьбой овстрече и в конце концов, не выдержав, сама прислала записку, в которойназначила мне свидание в три часа на следующий день. В этой записке былитакие строки: "Быть может, узнав о том, сколь я порочна, Вы охладели комне и стали избегать меня?" Как это ни странно, мне не хотелось спешитьразуверить ее. Мне была нестерпима сама мысль, что я должен ее увидеть. Ивсе-таки на следующий день я отправился в Нэгиси. Было начало июня. Как всегда в преддверии дождливого сезона, низко надголовой висело хмурое небо, стояла невыносимая, удушливая жара. Пройдятри-четыре квартала от трамвайной остановки, я почувствовал, как весьпокрылся испариной и как взмокла моя шелковая рубашка. Сидзуко уже ждала меня, сидя на кровати в нашем прохладном амбаре.Здесь, в этой комнате на втором этаже, полы были застелены ковром, внекотором отдалении от кровати стояли кресла, на стенах висело несколькобольших зеркал. Сидзуко не жалела денег, чтобы украсить место нашихвстреч, и не обращала внимания на мои попытки урезонить ее. На Сидзуко было роскошное летнее кимоно из тонкого шелка с черныматласным поясом, расшитым листьями павлонии. Эта одежда и традиционнаяприческа, весь облик этой женщины, следовавшей вкусам старого Эдо[старинное название Токио], поразительно контрастировали с европейскимантуражем комнаты. Одного взгляда на блестящие душистые волосы этой женщины, которая ипосле смерти мужа продолжала так же старательно заботиться о своейприческе, было достаточно, чтобы вспомнить, как в минуты страстирассыпался этот пучок, как раскидывались в разные стороны верхние пряди икак обвивались вокруг ее шеи выбившиеся из прически локоны. Бывало, передвозвращением домой она не меньше получаса проводила у зеркала, приводя впорядок спутавшиеся волосы. Как только я вошел в комнату, Сидзуко обратились ко мне с вопросов: - Почему вы в тот раз вернулись и спрашивали об, уборке в моем доме? Выбыли так взволнованы. Потом я долго размышляла над этим, но до сих порничего не могу понять. - Не можете понять? Это вы-то не можете понять? - воскликнул я, снимаяпиджак. - Странно, ничего не скажешь. Я совершил ошибку, нелепую ошибку,понимаете? Потолочные перекрытия в вашем доме мыли в конце декабря, акнопка с перчатки г-на Коямады была утеряна за месяц до этого. Он отдалсвои перчатки шоферу двадцать восьмого ноября, причем на одной из нихкнопка уже отсутствовала. Следовательно, она оторвалась двадцать восьмогоноября. Вот что получается. - Подумать только... - испуганно отозвалась Сидзуко и затем добавила стаким видом, будто все еще не могла уловить сути дела: - Значит, кнопкаоказалась на чердаке уже после того, как оторвалась от перчатки. - Мало того, что после. Вся загвоздка состоит в том, что она оторваласьне тогда, когда г-н Коямада поднимался на чердак. Если бы кнопка отлетелаот перчатки на чердаке да так там и осталась, все было бы просто ипонятно. Но ведь она появилась на чердаке по крайней мере месяц спустяпосле того, как оторвалась от перчатки. А это уже труднее объяснить, неправда ли? - Да, - задумчиво произнесла Сидзуко. Лицо ее было бледно. - Конечно, можно предположить, что кнопка осталась в пиджаке г-наКоямады и выпала в то время, когда он находился на чердаке. Но ясомневаюсь, чтобы ваш муж в начале зимы ходил в той же одежде, что и вноябре. - Вы правы. Муж придавал большое значение одежде и перед Новым годомвсегда одевался в зимний костюм. - Ну вот видите. Это предположение в самом деле маловероятно. - Да. Но тогда выходит, что Хирата... - Эту фразу Сидзуко не закончила. - Вот именно. В этом деле слишком заметен почерк Сюндэя, и моядокладная записка нуждается в серьезных поправках. - Я коротко изложилСидзуко свои соображения о том, что все это дело напоминает собраниесочинений Сюндэя Оэ, что в чем присутствует чересчур много улик, что отних так и веет подлогом. - Быть может, вам это невдомек, - продолжал я, -но образ жизни Сюндэя действительно не укладывается ни в какие рамки.Почему он не допускает к себе посетителей? Почему избегает встречи с ними,то переезжая на другую квартиру, то отправляясь в путешествие, тосказываясь больным? Почему, наконец, он снимает дом на улице Сусаките вМукодзиме, вносит арендную плату, но так и не поселяется в нем? Сколь нисильна в нем склонность к мизантропии, все равно это выглядит странным.Странным, если только все это не нужно ему было для подготовки к убийству. Я сидел на кровати рядом с Сидзуко. Как только я заговорил об убийстве,Сидзуко в страхе теснее придвинулась ко мне и до боли сжала мою руку. - Если разобраться, я был всего лишь марионеткой в его руках. Онподбрасывал мне ложные улики, я же слепо принимал их на веру. Однимсловом, я послушно играл отведенную мне им роль. Ха-ха-ха! - засмеялся янад самим собой. - Сюндэй - страшный человек. Понимая ход моих мыслей, онлюбезно снабжал меня соответствующими уликами. Нет, такое дело не по зубампрофанам вроде меня. Будь я не писателем, склонным к скоропалительнымзаключениям, а профессионалом-следователем, я не блуждал бы вокруг даоколо, не выдвигал бы сумасбродных идей. Однако, если все же считать, чтопреступником является Сюндэй Оэ, возникает множество несообразностей. Всеэти несообразности, затрудняющие расследование, проистекают от принятоймною посылки, что Сюндэй Оэ - законченный злодей. Несообразности, окоторых я говорю, в конечном счете требуют ответа на два вопроса.Во-первых, почему угрожающие письма Сюндэя перестали приходить сразу жепосле смерти г-на Коямады? И во-вторых, каким образом в книжном шкафу г-наКоямады оказались уличающие его дневник, сборник рассказов Сюндэя и журнал"Синсэйнэн"? Эти две вещи никак не согласуются с версией, по которойпреступником является Сюндэй. Хорошо, предположим, что приписка на полях вдневнике г-на Коямады была сделана рукой Сюндэя, предположим даже, чтосборник его рассказов и журнал "Синсэйнэн" были специально подброшены вшкаф, но ведь все равно остается необъяснимым, как ему удалось завладетьключом от шкафа, который г-н Коямада всегда носил при себе. Да и как смогСюндэй пробраться незамеченным в его кабинет? На протяжении трех последнихдней я ломал над этим голову и в результате, как мне кажется, нашелединственно правильное решение головоломки. Поскольку это дело насквозьпроникнуто идеями, почерпнутыми из книг Сюндэя, я подумал, чтовнимательное изучение их даст мне ключ к разгадке тайны, и перечитал всеего произведения. Кроме того, я вспомнил, что мой приятель Хонда изиздательства "Хакубункан" однажды встретил Сюндэя в парке Асакуса встранном виде: на нем был красный колпак и шутовской наряд, а в руках ондержал пачку рекламных листков. Позднее, наводя справки в рекламныхагентствах, Хонда выяснил, что они нередко прибегают к услугам бродяг.Итак, Сюндэй затесался в среду бродяг в парке Асакуса. Не напоминает ливам все это "Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда" Стивенсона?Обратив на это внимание, я решил отыскать нечто подобное среди рассказовСюндэя и обнаружил, с одной стороны, повесть "Страна Панорама",написанную, как вам наверно, известно, незадолго до его исчезновения, и, сдругой стороны, рассказ "Единый в двух лицах". Прочитав эти вещи, я понял,что именно привлекало Сюндэя в романе Стивенсона. Возможность быть единымв двух лицах! - Мне страшно! - воскликнула Сидзуко. - В ваших словах заключенкакой-то зловещий смысл. Давайте прекратим этот разговор. Мне страшно вэтом полутемном амбаре. Обо всем этом мы сможем поговорить потом, а покавоспользуемся возможностью побыть друг с другом. Когда я с вами, мне нехочется вспоминать о Хирате. Но я был совсем не расположен к любовным утехам и продолжал: - И еще, размышляя обо всем этом, я обнаружил два странных совпадения.Выражаясь научным языком, одно из них - пространственное, а другое -временное. Вот карта Токио. - С этими словами я вытащил из кармана карту иразложил ее перед Сидзуко. - Со слов Хонды и шефа полицейского управленияв Хисагате я знаю, что Сюндэй Оэ сменил несколько адресов. Сначала он жилв Икэбукуро, потом на улице Кикуите в Усигомэ, затем в Нэгиси, на улицеХацусэте в Янака, в Хигураси, на улице Суэхироте в Канда, на улицеСакурагите в Уэно, на улице Янагисимате в Хондзе, наконец, на улицеСусаките в Мукодзиме. Из всех этих мест лишь Икэбукуро и Усигомэрасположены достаточно далеко, остальные же семь, как вы можете видеть накарте, сконцентрированы в северно-восточной части города. И в этом -большой просчет Сюндэя. Почему лишь Икэбукуро и Усигомэ находятся такдалеко, можно понять, приняв во внимание тот факт, что литературная слава,а вместе с ней и паломничество к нему посетителей начались только послепереезда Сюндэя в район Нэгиси. До этого все дела, касающиеся егорукописей, он решал исключительно в письменной форме. Теперь давайтемысленно соединим одной линией семь последующих мест проживания Сюндэя,начиная с Нэгиси. Эта линия образует неправильной формы окружность.Определив центр этой окружности, мы получим ключ к разгадке всей тайны.Сейчас я объясню почему: Сидзуко отпустила мою руку и порывисто обняла меня за шею. - Мне страшно! - снова воскликнула она и стала ласкаться ко мне.Проводя пальцем у меня за ухом, она принялась сладко нашептывать, словноуспокаивая раскапризничавшегося ребенка: - Мне жаль тратить драгоценноевремя на эти страшные сказки. Вы чувствуете, как горят мои губы, слышите,как бьется мое сердце? Обнимите меня, скорее обнимите меня. - Подождите, осталось совсем немного. Наберитесь терпения и выслушайтеменя до конца. Сегодня я пришел сюда для того, чтобы поговорить с вами. -Не обращая внимания на призывный шепот Сидзуко, я продолжал: - Теперьперейдем к совпадению во времени. Имя Сюндэя перестало появляться настраницах журнала с конца позапрошлого года, я это хорошо помню. Междутем, как вы сами мне говорили, г-н Коямада вернулся из-за границы тогдаже, то есть в конце позапрошлого года. Почему два этих события так точносовпадают по времени? Случайность ли это? Как вы думаете? Сквозь маленькое окно комнаты проглядывало свинцовое небо. С улицыдонесся глухой грохот - должно быть, прошел трамвай. В ушах у меня шумело.Эти два шума сливались в один непереносимый гул, настолько зловещий, чтоказалось, будто сюда движется целое полчище дьяволов, бьющих в барабаны. - Итак, с одной стороны, совершенно очевидно, что Сюндэй Оэ имеетнепосредственное отношение к этому делу, - продолжал я. - Но с другойстороны, несмотря на все свои усилия, полиция по всей Японии в течениедвух месяцев не может разыскать этого известного писателя, как будто онрастаял, точно дым. Мне жутко от одной мысли, что все это происходит не встрашном сне, а наяву. Почему Сюндэй отказался от своего намерения убитьСидзуко Коямада? Почему он прекратил писать свои угрожающие письма? Какимспособом он проник в кабинет г-на Коямады? Как, наконец, ему удалосьоткрыть запертый на ключ шкаф? В связи с этим я не могу не вспомнитьодного имени. Имени писательницы Хидэко Хираяма. Многие думают, что этоженщина. Даже среди писателей и журналистов немало людей, которые искреннеуверены в этом. Молодые люди засыпают Хидэко любовными письмами. А междутем Хидэко Хираяма - мужчина, и даже более того - почтенныйправительственный чиновник. Все детективные, писатели: и я, и эта ХидэкоХираяма - престранные существа. - Я уже потерял контроль над собой иговорил как одержимый. По лицу моему струился пот, я чувствовал на губахего неприятный солоноватый привкус. - Сидзукосан! Слушайте менявнимательно. Так что же находится в центре круга, образованного линией,которая соединяет между собой жилища Сюндэя? Взгляните на карту? Видите? Вцентре круга - ваш дом. До каждого из мест, где селился Сюндэй, десятьминут езды от вашего дома. Почему Сюндэй исчез, как только г-н Коямадавернулся из-за границы? А потому, что вы лишились возможности посещатьуроки чайной церемонии и возиться с цветами. Пока г-н Коямадаотсутствовал, вы с полудня до вечера занимались чайной церемонией ицветами. Кто заставил меня-поверить в это? Вы! Встретив меня в музее, выпотом уже вертели мною, как вам хотелось. Для вас было проще простогосделать нужную вам приписку на полях дневника вашего мужа, положить в шкафг-на Коямады любые улики, наконец, бросить на чердаке кнопку. Вот к какомувыводу я пришел. Как еще объяснить все случившееся? Ответьте мне! Ответьтеже мне! - Довольно! Слышите, довольно! - вскрикнула Сидзуко и вцепилась в меня.Прильнув щекой к моему плечу, она залилась слезами. Эти слезы обжигалименя сквозь рубашку. - Почему вы плачете? Почему все время вы порываетесь остановить меня?Не потому ли, что для вас это вопрос жизни и смерти? Уже одно это дает мнеоснование подозревать вас. Но слушайте дальше. Я еще не кончил. Почемужена Сюндэя Оэ носила очки? Почему у нее были золотые коронки? Почему онаприклеивала к правой щеке болеутоляющий пластырь? Почему носила - стрижкуна европейский манер? Вспомните "Страну Панораму" Сюндэя. В этой повестиможно почерпнуть уйму сведений об искусстве камуфляжа. Здесь и изменениепрически, и очки, и ватные тампоны, которые закладываются за щеки и меняютчерты лица. Вспомните наконец рассказ "Медная монета", один из персонажейкоторого надевал на здоровые зубы золотые коронки. Боковые зубы у васкрупнее остальных, и это запоминается. Поэтому вы и надевали на нихкоронки. На правой щеке у вас родинка, и вы скрывали ее под болеутоляющимпластырем. А для того, чтобы ваше удлиненное лицо казалось более круглым,вам оставалось всего-навсего изменить прическу. Так вы превращались в женуСюндэя. Позавчера вас видел Хонда. Он ручается, что, если заменить вашуприческу на стрижку, надеть на вас очки и золотые коронки, вы будетевылитой женой Сюндэя. Что вы на это скажете? Не вздумайте дурачить меня,мне все предельно ясно. Я оттолкнул от себя Сидзуко. Она упала на кровать и сквозь слезы чутьслышно произнесла: - Хирата. Хирата. - Хирата? Значит, вам все еще угодно дурачить меня? Вы хотите, чтобы яповерил в существование Сюндэя, коль скоро вы притворялись его женой? Нет,Сюндэй не существует и никогда не существовал. Он всего лишь плодвоображения, фантазия. Для того чтобы всех сбить с толку, вы превращалисьв его жену и встречались с сотрудниками журналов. По этой же причине выпереезжали с места на место. Однако долго так продолжаться не могло,поэтому вы подкупили бродягу из парка Асакуса и заставили его играть роль"лежебоки" Сюндэя. Не Сюндэй превращался в странного человека в шутовскомнаряде, а этот бродяга перевоплощался в Сюндэя. Сидзуко молча лежала на кровати. Издали можно было подумать, что онамертва. При взгляде на нее гнев мой остыл, и я смущенно сказал: - Сидзуко-сан, я погорячился. Мне следовало быть более сдержанным. Новы так настойчиво мешали мне говорить, так сбивали меня с толку своимкокетством, что я поневоле вышел из себя. Простите меня. Постарайтесь меняне перебивать, а я попытаюсь рассказать, как все было дальше. Если я будунеточен, поправьте меня, ладно? Вы наделены редкими для женщины умом и литературным даром. Я этопочувствовал уже по письмам, которые вы мне присылали. Вполне понятно, чтовам захотелось попробовать себя на литературном поприще, и вы решилинаписать детективную повесть, взяв своим псевдонимом мужское имя.Неожиданно эта первая проба пера возымела успех. Как раз в то время, когдак вам пришла литературная слава, г-н Коямада на два года отправился заграницу. Чтобы скрасить свое одиночество, а еще более из-за пристрастия ковсему необычному вы затеяли страшную игру, в которой вам надлежалоисполнять сразу три роли. У вас есть рассказ "Единый в двух лицах". Вреальной жизни вы пошли еще дальше, избрав для себя не две, а триипостаси.

Под именем Итиро Хираты вы сняли квартиру в Нэгиси. Прежние вашипристанища - в Икэбукуро и в Усигомэ, - по-видимому, предназначалисьтолько для получения корреспонденции. Под разными предлогами: нелюдимости,путешествий и так далее - вы скрывали от людей человека по имени Харата и,переодеваясь его женой, вместо него вели переговоры даже с издателями.Когда вы писали свои произведения - вы превращались в Сюндэя Оэ, илиХирату, когда разговаривали с сотрудниками журналов или снимали очереднойдом - вы становились женой Хираты, в своем же доме вы были г-жой Коямада.Так вы играли одновременно три роли. Для того чтобы успешно справляться сними, вы должны были каждый день надолго отлучаться из дома. Дляокружающих был найден хороший предлог: занятия чайной церемонией имузыкой. Полдня вы были г-жой Коямада, остальные полдня - г-жой Хирата.Изменение прически, переодевание и прочее требовали значительного времени,поэтому вы не могли позволить себе тратить много времени на дорогу. Вотпочему, переезжая с места на место, вы неизменно останавливали свой выборна тех районах, до которых-от вашего дома не более десяти минут езды намашине. Я тоже своего рода охотник до всего необычного и поэтому хорошо васпонимаю. Разумеется, подобная игра требовала немалой затраты сил, но затосулила неземное наслаждение. Мне вспоминаются суждения одного критика. Разбирая какое-то изпроизведений Сюндэя, он отмечал, что оно насквозь проникнуто гнетущейподозрительностью, на которую способна только женщина. Читая книги Сюндэя,писал дальше критик, словно видишь перед собой затаившееся во мракечудовище. Это очень точные слова. Но вот промчались два года, и г-н Коямада вернулся в лоно семьи. Выбольше не могли играть три роли, как прежде. Вот тогда-то и исчез со сценыСюндэй Оэ. Но поскольку он слыл человеком странным и до крайностинелюдимым, никому и в голову не пришло считать его загадочное исчезновениеподозрительным. Почему вы решились на это страшное преступление, мне, мужчине, невполне понятно, но из книг о психических аномалиях я знаю, что склонные кистерии женщины нередко сами себе посылают угрожающие письма. И в Японии,и за рубежом тому немало примеров. Здесь заключено, с одной стороны, желание испугать себя, а с другой -стремление вызвать сочувствие со стороны какого-нибудь другого человека.Мне кажется, что и вами руководило подобное желание. В самом деле, какоещекочущее нервы ощущение - получать угрожающие письма от известногописателя, в которого временами превращались вы сами! Со временем стареющий муж стал все больше и больше докучать вам. Крометого, вам не хотелось расставаться с увлекательной и привольной жизнью, ккоторой вы привыкли в его отсутствие. А если выразиться еще точнее, вастеперь, как написал некогда Сюндэй, неудержимо влекла сладостьпреступления, сладость убийства. Тут-то вам и понадобилась вымышленнаяфигура - исчезнувший Сюндэй. Сделав его убийцей, вы, оставаясь внеподозрения, избавились от опостылевшего вам мужа, унаследовали огромноесостояние и отныне могли жить так, как вам заблагорассудится. Но этого вам показалось недостаточно. Для полного спокойствия вы решилисоздать вторую линию обороны. Ваш выбор пал на меня. Зная о моемотрицательном отношении к Оэ, вы решили отомстить и мне, превратив меня впослушную вашей воле марионетку. Слушая мою докладную, записку, вы,наверное, с трудом сдерживали смех. Сбить меня с толку было нетрудно. Ведьв моем распоряжении, казалось бы, находились несомненные улики: кнопка отперчатки, дневник, журнал "Синсэйнэн", наконец, "Развлечения человека начердаке". Однако, как вы не раз Отмечали в своих произведениях, преступниквсегда хоть в чем-нибудь, но допускает промах. Так и вы, завладев кнопкойот перчатки г-на Коямады, использовали ее в качестве весомой улики, но приэтом не потрудились выяснить, когда именно она оторвалась. Вы даже неподозревали, что перчатки давным-давно отданы водителю такси, которыйвозил вашего мужа. Казалось бы, такой незначительный промах! Что жекасается ран на теле г-на Коямады, то я думаю, что прежние моипредположения можно считать правильными. Только г-н Коямада не сорвался скарниза. Скорее всего, трагедия произошла, когда вы остались наедине с нимв спальне (поэтому на нем и был парик), и вы каким-то образом вытолкнулиего из окна. Ну что, Сидзуко-сан, прав я или нет? Скажите же хоть что-нибудь. Еслиможете, возражайте мне. Сидзукосан! Я сказал все, что хотел, и теперь в растерянности стоял возле кровати.Женщина, которую я еще вчера считал своей возлюбленной, теперь предсталапередо мною в своем истинном обличье. Поверженное чудовище во мраке. Привзгляде на нее у меня на глаза невольно навернулись слезы. Взяв себя вруки, я сказал: - Теперь я должен уйти. Поразмыслите хорошенько над всем, что я здесьговорил, и образумьтесь. Благодаря вам в этом месяце я открыл для себяновый, неведомый мне ранее мир любовного безумия. Мне и теперь нелегкорасстаться с вами. Но оставаться после всего, что случилось, мне непозволяет совесть. Прощайте. - Я поцеловал Сидзуко и вышел вон из райскойобители, в которой мы с ней провели столько счастливых дней. Казалось, небо опустилось совсем низко над землей. Духота стала ещеболее невыносимой. Весь в испарине и до боли стиснув зубы, я, точнобезумец, метался по улицам.