Глава 12

На следующий день в  вечернем  выпуске  газеты  я  прочел  сообщение  осамоубийстве Сидзуко.   Она бросилась в реку со  второго  этажа  своего  дома.  Видно,  так  ужраспорядился злой рок, что труп ее был обнаружен утром одним  из  прохожихнеподалеку от той же пристани у моста Адзумабаси.   В своем простодушии автор статьи писал: "Судя по  всему,  г-жа  Коямадатрагически погибла от руки того же преступника, который незадолго до этогоубил ее мужа".   Разумеется, гибель некогда любимого  мной  человека  глубоко  опечалиламеня, но в то же время я  воспринял  ее  как  лишнее  доказательство  виныСидзуко, поэтому  подобная  развязка  показалась  мне  оправданной.  Околомесяца я пребывал в полной уверенности, что так оно и есть.   Но в один прекрасный день, когда мой пыл несколько поостыл, мне в  душузакралось страшное сомнение.   Ведь  я  так  и  не  услышал  от  Сидзуко  ни  одного  слова  покаяния.Единственное, что у меня было, - это улики, которые я толковал  по-своему,полагаясь лишь на здравый смысл. Мои подозрения не были доказаны с той  жебесспорностью, с которой  можно  утверждать,  что  дважды  два  -  четыре.Однажды  мне  уже  пришлось  полностью  пересмотреть  свое  первоначальноепредположение,  исходя  всего  лишь  из  показаний  шофера  и  подрядчика,производившего уборку в доме Коямады. Можно ли ручаться, что  подобное  непроизойдет и на сей раз?   Во время моего последнего разговора с Сидзуко я меньше всего  стремилсявыдвинуть против нее какое-либо  обвинение.  Наоборот,  я  хотел  спокойноизложить ей свои соображения и выслушать ее объяснения. Но ее поведение вовремя этого разговора укрепило мои подозрения. Я несколько раз призывал еехоть что-нибудь ответить на мои вопросы, но она  упорно  отмалчивалась,  иэто молчание я истолковал как свидетельство ее виновности. Но было ли  этотолкование единственно правильным?   Да, она покончила с собой.  (Кстати,  откуда  известно,  что  это  былосамоубийство? А что, если это было убийство? Тогда должен  существовать  иубийца,  а  это  уже  страшно!)  Но  допустим,  что  это   было   все-такисамоубийство.  Можно  ли  видеть  в  нем  несомненное  доказательство   еевиновности?  А  вдруг  на  этот  шаг   ее   вынудило   какое-нибудь   иноеобстоятельство? Скажем, услышав от меня, человека, в котором она  привыклавидеть свою опору, столь страшные обвинения и не  сумев  опровергнуть  их,она (в конце концов, Сидзуко была всего лишь женщиной) поддалась минутномунастроению и решила свести счеты с жизнью.   Если так, то выходит, что Сидзуко убил я. Пусть не  своими  руками,  новсе-таки я. В самом деле, что это, как не убийство?   Но это еще куда ни шло. Гораздо хуже другое.   Сидзуко, несомненно, любила меня. И сейчас, после ее смерти, я не  могуне задуматься о том, что должна была испытать эта женщина,  когда  любимыйчеловек заподозрил ее  в  тяжком  преступлении.  Быть  может,  она  решилапокончить с собой именно потому,  что  любила  меня  и  просто  не  сумелаотвести от себя обвинений, которые я ей предъявил.   Но  предположим,  что  мои  обвинения   были   вполне   обоснованны   исправедливы. Так почему все же эта женщина решилась убить мужа, с  которымпрожила много лет? Могли  ли  одни  только  соображения  свободы  и  денегсклонить ее на это страшное преступление? Не виновата ли  в  этом  любовь?Любовь, объектом которой был я.   О, куда деваться мне от этих мучительных сомнений? Повинна ли Сидзуко всмерти своего мужа или нет, ясно одно, что  эту  несчастную  женщину,  такнеистово любившую меня, убил я. Как после  этого  не  проклинать  себя  зазлосчастную приверженность к справедливости? В мире нет ничего  сильнее  ипрекраснее любви.  Но  я  с  безжалостностью  черствого  моралиста  разбилвдребезги эту хрупкую и прекрасную любовь.   Если мои предположения верны и Сидзуко и Сюндэй Оэ  действительно  однолицо, я могу до некоторой степени быть спокоен.   Но как теперь это проверить? Г-на Коямады нет в живых. Нет  в  живых  иСидзуко. Наверное, и Сюндэй Оэ навсегда покинул этот  мир.  Хонда  сказал,что Сидзуко похожа на жену Сюндэя. Но одно дело слова Хонды, а другое делонеопровержимые доказательства.   Я несколько раз ходил к следователю Итосаки, но, судя по  его  туманнымобъяснениям, никаких  перспектив  разыскать  Сюндэя  у  него  не  было.  Япопросил своего знакомого побывать в префектуре Сидзуко и навести  справкиоб Итиро Хирате. Мои надежды, что этого человека вообще  не  существовало,не оправдались. Оказалось, что человек по имени Итиро Хирата в самом  делетам жил, но давно уже куда-то уехал оттуда. Однако одного факта, что ИтироХирата реально существовал  и  даже,  возможно,  был  когда-то  любовникомСидзуко, было мало, чтобы утверждать, что он был писателем, пользовавшимсяпсевдонимом Сюндэя Оэ, и что г-на Коямаду убил он.  Во-первых,  найти  егонам не удалось, а во-вторых, Сидзуко вполне могла использовать имя  своегобывшего любовника в задуманной ею  игре  просто  потому,  что  оно  первымпришло ей на ум. С разрешения родственников Сидзуко я осмотрел  ее  личныевещи - письма и другие бумаги,  надеясь  найти  в  них  хоть  какую-нибудьзацепку. Но и эта моя попытка не увенчалась успехом.   Сколько бы я ни корил себя за скороспелые выводы и подозрения, позднимираскаяниями делу уже помочь было нельзя. Я готов из конца в конец исходитьвсю Японию, да что там Японию - весь мир, только бы отыскать следы  Хираты- Сюндэя, хотя и понимаю, что это бесполезно.   Однако, даже если бы мне удалось найти Сюндэя и выяснить, виновен он  впреступлении или, наоборот, не виновен, это лишь умножило бы мои страдания- разумеется, по-разному в каждом из этих случаев, но все  равно  умножилобы.   Со времени  трагической  кончины  Сидзуко  Коямада  минуло  полгода.  Япо-прежнему ничего не знаю об  Итиро  Хирате.  И  мучительные  сомнения  скаждым днем все неотступнее преследуют меня.