Глава 9

   На протяжении нескольких вечеров я напряженно сопоставлял факты. Я  былнастолько поглощен своими мыслями, что почти забыл о существовании Сидзуко- как ни странно, даже ее очарование не могло перебороть  охватившие  менясомнения.   За все это время я побывал у Сидзуко лишь два раза, и то только  затем,чтобы кое-что уточнить. И  каждый  раз,  закончив  разговор,  я  сразу  жепрощался с Сидзуко и спешил домой. Наверняка это озадачивало ее, и,  когдаона выходила проводить меня до парадного,  ее  одинокая  фигурка  выражаланеподдельную тоску.   В результате пятидневных размышлений я пришел к  поистине  ошеломляющимвыводам. Чтобы в будущем не  повторяться,  я  приведу  здесь  выдержку  изсохранившейся у меня докладной записки, которую я составил  тогда  на  имяследователя  Итосаки.  Прийти  к  подобным  выводам   мог   только   автордетективных романов с присущей ему способностью  фантазировать.  Насколькоэто обстоятельство оказалось существенным, я понял позднее.   Вот эта выдержка из моей докладной записки.   "...Как только мне удалось установить, что найденная на чердаке  кнопкапринадлежала г-ну Коямаде, я обратил внимание на целый ряд  обстоятельств,которые все это время не давали мне покоя.  Я  сразу  вспомнил  о  парике,обнаруженном на мертвом г-не Коямаде, о том,  что  парик  был  заказан  имсамим (по причинам, о которых я скажу позже, отсутствие на трупе одежды неособенно озадачивало меня), о том, что со смертью  г-на  Коямады  внезапноперестали приходить зловещие письма Итиро Хираты, наконец, о том, что  г-нКоямада явно обнаруживал садистские наклонности, столь не вяжущиеся с  егообликом (кстати, в большинстве случаев в жизни именно так и бывает). Эти имногие другие обстоятельства, на первый взгляд  казавшиеся  нагромождениемслучайностей, постепенно стали выстраиваться в один логический ряд.   Для того чтобы убедиться в правильности  своих  предположений,  я  сталискать доказательства. Прежде всего я отправился к вдове г-на Коямады и  сее  разрешения  осмотрел  кабинет  покойного.  Ведь  ничто   не   способнорассказать о характере и тайнах человека так, как его кабинет. Не  обращаявнимания на недоумение г-жи Коямада, я почти полдня возился в кабинете  еепокойного мужа, внимательно осматривая содержимое книжных шкафов и ящиков.В одном из книжных шкафов я  обнаружил  отделение,  дверца  которого  былазаперта на ключ. Попросив ключ от этой дверцы, я узнал,  что  г-н  Коямаданосил его на цепочке от часов и никогда с ним не расставался. Так было и вдень его смерти: г-жа Коямада точно помнила, что он вышел из  дома,  сунувчасы и ключ за пояс кимоно. Поскольку иного выхода  не  было,  я  уговорилг-жу Коямада разрешить мне взломать дверцу.   В шкафу я обнаружил дневники г-на Коямады за несколько  лет,  пакеты  скакими-то  бумагами,  связку  писем,  книги  и  множество  других   вещей.Внимательно  осмотрев  эти  вещи,  я   отложил   три   из   них,   имеющиенепосредственное отношение к делу. Во-первых, дневник г-на Коямады за  тотгод, когда он женился на Сидзуко. За три дня до свадьбы на полях  дневникакрасными чернилами была сделана следующая  любопытная  запись:  "Узнал  оботношениях  Сидзуко  с  молодым  человеком  по  имени  Итиро  Хирата.  Каквыяснилось, со временем она к  нему  охладела  и  на  все  его  просьбы  овстречах неизменно отвечала отказом. После того как ее отец разорился, онасмогла исчезнуть из его поля зрения. Вот и хорошо.  Дальнейшим  выяснениемее прошлого заниматься не буду".   Выходит, что еще до  свадьбы  г-ну  Коямаде  каким-то  образом  удалосьузнать тайну своей супруги. Но он никогда ни одним словом не обмолвился ейоб этом.   Второй моей находкой был сборник  рассказов  Сюндэя  Оэ  под  названием"Развлечения человека на  чердаке".  Наличие  подобной  книги  в  кабинетеделового человека в достаточной мере  странно,  не  правда  ли?  Я  простоотказывался верить своим глазам, пока г-жа Сидзуко не объяснила  мне,  чтоее муж был большим книголюбом.  В  начале  книги  помещен  фотографическийпортрет Сюндэя Оэ, а на последней странице,  рядом  с  выходными  данными,указано подлинное имя автора - Итиро Хирата. Полагаю, что на  это  следуетобратить внимание.   И наконец, в-третьих, среди прочих вещей г-на Коямады мною  был  найдендвенадцатый  номер  журнала   "Синсэйнэн",   выходящего   в   издательстве"Хакубункан". В этом номере произведений Сюндэя нет, зато на фронтисписе внатуральную величину воспроизводится почти  полстраницы  какой-то  из  егорукописей, а под репродукцией подпись: "Почерк г-на Сюндэя Оэ". Рассмотревэту репродукцию на свету,  я  заметил  на  меловой  бумаге  царапины,  какбывает, когда проводишь по  бумаге  ногтем.  Не  иначе  по  этим  строкам,подложив листок  тонкой  бумаги,  кто-то  не  раз  водил  карандашом.  Мнесделалось страшно от того, как одно за другим подтверждались мои, казалосьбы, невероятные предположения.   В тот же день я попросил г-жу Коямада показать мне перчатки, которые еемуж привез из-за границы. Поиски заняли немало времени, но в конце  концовона появилась с парой перчаток, в точности таких, какие я купил накануне уводителя. Передавая их мне, она с недоуменным видом заметила,  что  вторуюпару она не нашла.   Все эти вещественные доказательства: дневник, книгу, журнал, перчатки икнопку, найденную на чердаке, -  я  могу  предъявить  Вам  по  первому  жетребованию.   Помимо названных, в моем распоряжении имеется еще несколько  любопытныхулик, на которых я остановлюсь несколько позже. Однако  уже  на  основаниивышеизложенного можно сделать вывод, что г-н Рокуро Коямада  был  страшнымчеловеком и что, скрываясь под маской доброго и преданного мужа, он строилчудовищные по своему коварству планы. В связи с этим возникает вопрос:  неслишком ли мы увлеклись личностью Сюндэя Оэ? Не получилось  ли  так,  что,зная о его жестоких произведениях и не укладывающемся  в  привычные  рамкиобразе жизни, мы позволили  себе  сделать  из  этого  единственный  вывод:никто, кроме Сюндэя, не способен на такое преступление.  Но  чем  в  такомслучае объяснить его бесследное исчезновение? Если исходить из  того,  чтопреступник именно он, это совершенно непонятно. Может быть, нам  никак  неудается его найти именно потому, что он невиновен? Вполне вероятно, что онскрылся из виду по причине свойственной ему мизантропии, а  чем  известнееон становился, тем быстрее прогрессировала в нем эта своеобразная болезнь.Возможно, как вы сами когда-то предположили, он  бежал  за  границу.  Бытьможет, сейчас он живет где-нибудь  в  Шанхае  и  покуривает  себе  трубку,пропуская дым через воду, как это делают китайцы. Если  предположить,  чтопреступник в самом деле Сюндэй Оэ, как тогда объяснить его поведение послеубийства г-на Коямады? Получается, что человек, долгие  годы  тщательно  ицеленаправленно разрабатывавший свой план мести,  убив  г-на  Коямаду,  тоесть выполнив задачу не первостепенной важности, вдруг ни с того ни с сегозабывает о своей главной  цели  и  все  бросает.  Любому,  кто  читал  егопроизведения и знает о его  образе  жизни,  подобное  поведение  покажетсяабсурдным. Существует и  другое  обстоятельство,  еще  более  красноречивосвидетельствующее  против  нашей  первоначальной  версии.  Как,  например,Сюндэю  удалось  потерять  на  чердаке   кнопку   от   перчатки,   котораяпринадлежала г-ну Коямаде? Если принять во внимание, что  эти  заграничныеперчатки в Японии не продаются, а также то,  что  на  одной  из  перчаток,которые г-н Коямада отдал шоферу такси, кнопка была  оторвана,  то  нелепосчитать, будто на чердаке находился не г-н Коямада, а Сюндэй  Оэ.  (Здесь,правда, может возникнуть вопрос, почему г-н  Коямада  столь  легкомысленнопередал эту важную улику в руки Шофера. Однако все дело в том, что с точкизрения юридической он не совершал ничего противозаконного.  Пребывание  начердаке служило для него просто развлечением, хотя и несколько  необычногосвойства. Поэтому потерянная кнопка,  пусть  даже  она  была  потеряна  начердаке, для него не имела значения. Он не чувствовал себя преступником, ипоэтому ему не нужно было  допытываться  у  себя:  "Когда  я  потерял  этукнопку? Не на чердаке ли? Не может ли она послужить уликой против меня?")   У меня есть и другие доказательства невиновности  Сюндэя.  Г-н  Коямададержал уже упоминавшиеся мною дневник,  книгу  рассказов  Оэ  и  журнал  взапертом шкафу, а единственный ключ от шкафа всегда носил при себе, что нетолько  позволяет  подозревать  г-на  Коямаду  в  злонамеренности,  но   иполностью отметает версию, по которой Сюндэй Оэ мог нарочно подбросить этивещи в шкаф, чтобы скомпрометировать г-на Коямаду. В самом деле; подделатьзапись в дневнике он не смог бы, равно как не смог бы и получить доступ  кшкафу.   На основании  вышеизложенного  можно  прийти  к  единственному  выводу:Сюндэй Оэ, он же Итиро Хирата, в виновность которого мы с такой  легкостьюуверовали, с самого начала не имел  никакого  отношения  к  убийству  г-наКоямады. Нас ввел в заблуждение обманчивый облик г-на Коямады. Нам  труднобыло представить себе, что этот респектабельный с виду господин может бытьтаким коварным и двуличным, что этот мягкий и преданный муж, оказываясь  всвоей спальне, сразу  же  сбрасывал  с  себя  личину  благопристойности  ипревращался в демона, хлеставшего  несчастную  Сидзуко  привезенным  из-заграницы  хлыстом.  Но   случаи,   когда   в   одном   человеке   уживаютсядобропорядочный муж и коварный демон, не столь уж редки.  Наверное,  можнодаже сказать, что, чем больше в человеке мягкости  и  прекраснодушия,  темскорее он отдает себя во власть дьявола.   Позволю себе изложить  свою  точку  зрения  на  события,  связанные  сосмертью г-на Коямады. Четыре года назад г-н Рокуро Коямада по делам  фирмыотправился за границу. За два года он побывал в Лондоне и еще в несколькихевропейских столицах.  По-видимому,  там  и  расцвели  пышным  цветом  егопорочные наклонности (от его сотрудников я кое-что узнал  о  его  любовныхпохождениях в Лондоне). С возвращением г-на Коямады на родину  в  сентябрепозапрошлого года дурная привычка, уже ставшая его  второй  натурой,  лишьусугубилась, как  только  он  оказался  рядом  с  беззаветно  любящей  егоСидзуко.   Опасность подобного рода наклонностей заключается не только в том,  чтоот них впоследствии трудно избавиться, так же как, скажем, от  пристрастияк морфию, но и в том, что с  течением  времени  они  приобретают  характерпрогрессирующего недуга.  Подверженный  им  человек  начинает  искать  всеновых, еще более острых ощущений. Сегодня  его  уже  не  удовлетворяют  тесредства, к которым он  прибегал  вчера,  а  назавтра  и  они  оказываютсянедостаточными. Нетрудно себе представить, что в один прекрасный день  г-нКоямада  обнаружил,  что,  хлестая  Сидзуко,  он  больше   не   испытываетудовлетворения. Тогда с одержимостью маньяка он ринулся  на  поиски  новыхвозбудителей. Как раз в это время он услышал от кого-то о рассказе  СюндэяОэ "Развлечения человека на чердаке" и,  заинтересовавшись  его  необычнымназванием, решил во что бы то ни стало прочитать его.  И  здесь  он  нашелблизкую себе душу  -  человека,  одержимого  теми  же  пороками,  которымиодержим и он сам. Насколько полюбилась ему эта книга,  видно  хотя  бы  потому, что он из нее извлек.  Дело  в  том,  что  в  этом  рассказе  Сюндэйпостоянно  убеждает  читателя  в  совершенно  непостижимом   удовольствии,которое можно испытать, незаметно подглядывая за человеком (особенно  еслиэтот  человек  -  женщина),  находящимся  наедине  с  самим  собой.  Легкопредставить себе, сколь созвучным оказалось это откровение  помыслам  г-наКоямады. Подобно герою рассказа  Сюндэя,  он  превратился  в  человека  начердаке и незаметно наблюдал оттуда за своей женой.   Ворота в доме Коямады находятся на почтительном расстоянии от прихожей,поэтому, входя во  двор,  он  без  особого  труда,  никем  не  замеченный,прокрадывался в кладовку, оттуда проникал на чердак и оказывался  как  разнад комнатой жены. Я даже рискну утверждать, что  в  те  часы,  когда  г-нКоямада якобы играл в го с  приятелем,  он  на  самом  деле  находился  начердаке.   Далее, увидев в конце книги "Развлечения человека на чердаке" подлинноеимя ее автора, г-н Коямада заподозрил, что Сюндэй и Итиро  Хирата,  бывшийнекогда любовником Сидзуко и наверняка затаивший обиду на нее, - одно и тоже лицо. Тогда г-н Коямада начал  собирать  статьи,  имеющие  отношение  кСюндэю Оэ, вникать во всевозможные сплетни о  нем,  и,  таким  образом,  вконце концов узнал о его отношениях с Сидзуко, о том, что  в  повседневнойжизни Сюндэй болезненно сторонился людей, и о том, что в  последнее  времяон вовсе перестал писать и  куда-то  исчез.  Итак,  в  книге  "Развлечениячеловека на чердаке" г-н Коямада одновременно отыскал и близкую себе душу,одержимую теми же порочными страстями, что свойственны и  ему,  и  бывшеголюбовника своей жены, к которому  он  не  мог  не  испытывать  ревность  инеприязнь. Вот на какой почве у  него  созрела  мысль  сыграть  свою  злуюшутку.   Идея тайного подсматривания за женой, безусловно,  заинтересовала  его,однако для человека с садистскими наклонностями одного этого было мало.  Сизощренной изобретательностью больного он принялся  искать  нового,  болеедейственного, более жесткого способа удовлетворения  своей  чувственности,способного заменить хлыст. Так он пришел к мысли  разыграть  спектакль  созловещими "письмами" Итиро Хираты. У него оказался  журнал  "Синсэйнэн"  сфотографией рукописи  Сюндэя.  Чтобы  сделать  этот  спектакль  еще  болееинтересным и достоверным, он стал методично  изучать  по  этой  фотографиипочерк  Сюндэя.  Об  этом  свидетельствуют   вмятины   от   карандаша   нарепродукции.

Свои  письма  г-н  Коямада  отправлял  через  определенные   промежуткивремени, причем из разных почтовых отделений. Это не представляло для негоособой сложности: ему приходилось постоянно разъезжать на машине по  деламфирмы. Что же касается содержания писем, то в газетах и  журналах  он  могпочерпнуть достаточно сведений о Сюндэе, а подробности о жизни Сидзуко  онзнал из своих наблюдений с чердака. К  тому  же  он  как-никак  был  мужемСидзуко. Он,  конечно,  помнил,  что  и  как  говорила  Сидзуко  в  минутысупружеской близости, а позднее все это описывалось в  письмах,  якобы  отСюндэя.  Поистине  дьявольская  уловка!  Присвоив  себе  чужое   имя,   онпредавался преступному развлечению, посылая жене леденящие душу письма,  иодновременно испытывал злорадство, наблюдая с  чердака  за  тем,  с  какимтрепетом их читала Сидзуко. При этом он, однако, не забывал  и  о  хлысте!Почему я так считаю? А потому,  что  лишь  после  смерти  г-на  Коямады  уСидзуко перестали появляться кровавые следы.  Однако  не  следует  думать,будто г-н Коямада истязал свою жену из чувства ненависти к ней.  Напротив,он прибегал к такой жестокости именно потому, что  без  памяти  любил  ее.Такова уж психология людей с извращенными  сексуальными  наклонностями,  иВам это хорошо известно.   Вот, собственно, и все мои доводы в  пользу  того,  что  сочинителем  иотправителем страшных писем был не кто иной, как  Рокуро  Коямада.  Теперьвозникает вопрос: каким образом все эти, казалось бы, невинные развлеченияпсихически неполноценного человека повлекли  за  собой  столь  трагическуюразвязку? Почему они окончились плачевно  прежде  всего  для  самого  г-наКоямады? Как случилось, что он, голый, в парике, оказался в воде  у  мостаАдзумабаси? Кто, наконец, нанес ему раны? Если считать, что Сюндэй  Оэ  неимел  отношения  к  этому  происшествию,  смерть   г-на   Коямады   должнаобъясняться какими-то иными причинами.  Позволю  себе  поделиться  с  Вамисвоими соображениями на этот счет.   Мне кажется, что в этом деле не было ни преступления,  ни  убийцы:  г-нКоямада погиб всего лишь по вине  несчастного  случая.  Быть  может,  богипрогневались на него за все его прегрешения, и его постигла кара небесная.   "Но как же тогда быть с тяжелыми ранами, обнаруженными на его спине?" -спросите Вы.  К  этому  вопросу  я  еще  вернусь,  здесь  же  мне  хочетсярассказать по порядку, на каком основании у меня  возникло  вышеизложенноепредположение.   Толчком к этой  догадке  послужил  парик  г-на  Коямады.  Наверное,  Выпомните, что 17 марта, то есть на следующий день после моего  обследованиячердака, Сидзуко перевела спальню, на второй этаж европейского дома. Я  незнаю, каким образом ей удалось убедить мужа в  целесообразности  подобногошага и почему г-н Коямада счел возможным согласиться с нею, но, как бы  тони было, с того дня он лишился возможности наблюдать за Сидзуко с чердака.Однако можно представить, что к тому времени это занятие  уже  успело  емунаскучить.  Быть  может,  благодаря  этой  перемене  он   придумал   новуюхитроумную забаву. Вот тут-то я и подумал о парике, который был заказан имсамим. Поскольку этот парик был приобретен  еще  в  конце  прошлого  года,поначалу он, по-видимому,  предназначался  для  каких-то  иных  целей,  нотеперь оказался как нельзя более кстати.   В книге "Развлечения человека на чердаке", как я уже упоминал,  имеетсяфотографический портрет Сюндэя. В отличие от лысого г-на Коямады Сюндэй наэтом снимке, сделанном в молодости, предстает с пышной шевелюрой. Поэтому,если г-н Коямада задумал продвинуться дальше в  сравнении  с  запугиваниемСидзуко письмами и подглядыванием за ней с чердака, если он решил испытатьновое удовольствие - показаться в окне спальни Сидзуко в  обличье  Сюндэя,то ему прежде всего было необходимо замаскировать главную свою  примету  -лысину. Тут-то и пригодился парик. В парике он мог  не  беспокоиться,  чтообъятая страхом Сидзуко его узнает: во-первых,  темнота  надежно  скрывалаего лицо, а во-вторых, ему  не  обязательно  было  торчать  в  окне  долго(именно мгновенность его появления в окне сулила наибольший эффект).   Ночью 19 марта г-н  Коямада  вернулся  от  своего  приятеля  из  Коумэ.Калитка была еще не заперта, и он, чтобы слуги его не заметили,  прямо  изсада потихоньку пробрался в свой кабинет на первом этаже  (как  рассказаламне Сидзуко, ключ от кабинета,  равно  как  и  ключ  от  упомянутого  мнойкнижного шкафа, он всегда носил при себе).  Стараясь  двигаться  бесшумно,чтобы его не услышала жена, он надел парик  и  выскользнул  в  сад.  Затемзалез на дерево, а оттуда перебрался на карниз и таким образом подкрался кокну спальни. По времени это совпадает с рассказом Сидзуко об увиденном еюв окне человеческом лице.   Итак, нам осталось  лишь  выяснить  причину  гибели  г-на  Коямады.  Нопрежде, чем сказать об этом, я должен хотя  бы  вкратце  обрисовать  местопроисшествия, где я специально побывал во  второй  свой  визит  к  Сидзукопосле того, как начал подозревать г-на Коямаду. Я  не  стану  пускаться  впространные описания, поскольку у Вас есть возможность побывать там самомуи осмотреть все это собственными глазами. Скажу лишь о самом важном.  Окноспальни выходит на реку Сумидагава. Сразу под  окном  начинается  бетонныйзабор, который упирается в довольно высокую скалу. Из соображений экономиизабор построен таким образом, что  заканчивается  у  основания  скалы.  Отверхней части забора до поверхности  воды  примерно  четыре  метра,  а  отзабора до окна на втором этаже - около двух  метров.  Можно  предположить,что, передвигаясь по карнизу (а он, надо сказать, чрезвычайно узкий),  г-нКоямада случайно оступился и полетел вниз. В лучшем случае он  мог  упастьна землю между домом и забором (несмотря на то что  забор  построен  почтивпритык к дому, там  оставался  вполне  достаточный  зазор),  в  противномслучае он должен был сорваться прямо  в  реку.  Судя  по  всему,  с  г-номКоямадой произошло последнее.   Как только я выяснил направление течения реки, мне стало ясно, что  г-нКоямада упал в воду не в том месте, где был обнаружен труп, какое-то времяего течением несло вниз по реке. Мне было известно, что дом  г-на  Коямадывыходит на реку и что мост Адзумабаси расположен ниже по течению.  Поэтомуя убежден, что г-н Коямада упал в реку, сорвавшись с карниза  собственногодома. Однако многое еще оставалось для меня  загадкой,  ведь  г-н  Коямадаумер не от падения в воду, а от нанесенных ему ран.   И вот неожиданно мне на память пришел один эпизод, описанный МокусабуроНамбой в его книге "Новейшие принципы раскрытия  преступлений".  Случай  сг-ном Коямадой как раз напоминает о нем. Я часто обращаюсь к  этой  книге,когда работаю над своими детективными  произведениями,  и  поэтому  хорошопомню ее содержание. Вот что описывается в этой книге:   "В середине мая 1917 года в городе Оцу  префектуры  Сига  к  волнорезу,построенному пароходной компанией на озере Тайко, прибило труп мужчины. Наголове трупа были обнаружены раны, нанесенные каким-то  острым  предметом.Патологоанатом  вынес  заключение,  что  смерть  наступила  в   результатечерепных ран. В то же  время,  поскольку  в  брюшной  полости  трупа  былаобнаружена вода, врач пришел к заключению, что сразу после  убийства  трупбыл сброшен в воду. Все это дало  основание  считать  данное  происшествиеуголовным  преступлением  и  начать  следствие.  Но   поскольку   личностьпотерпевшего установить не удалось, следствие топталось  на  месте.  Черезнесколько дней, однако, в полицейское управление Оцу  поступило  заявлениеот одного ювелира по фамилии Сайто, проживавшего на улице Дзе-фукудзи-дорив городе Киото. В нем сообщалось об  исчезновении  его  служащего  СигэдзоКобаяси, двадцати трех  лет  от  роду,  который  служил  продавцом  в  егоювелирном магазине. Поскольку внешность и одежда  убитого  соответствовалиописанию  ювелира,  его  сразу  же  вызвали  в  полицейское  управление  ипредложили  опознать  труп.  В  результате  не  только  выяснили  личностьубитого, но и установили, что он вовсе  не  был  убит,  а  покончил  жизньсамоубийством. Сайто  показал,  что  перед  своим  исчезновением  покойныйоставил записку, в которой признавался в растрате крупной суммы  хозяйскихденег и сообщал о своем намерении  покончить  с  собой.  Что  же  касаетсяобнаруженных на голове ран, то они были нанесены гребным винтом  парохода,с кормы которого самоубийца бросился в озеро".   Не вспомни я об этом происшествии, мне, наверное, никогда не пришло  быв голову связывать гибель г-на Коямады со сходными  причинами.  На  первыйвзгляд они действительно могут показаться маловероятными, однако во многихслучаях  реальность  оказывается  сложнее  и  запутаннее   самых   нелепыхфантазий. Разве в реальной жизни не случается порой совершенно невероятноеи невообразимое? Разумеется, я далек от мысли  считать,  что  г-н  Коямадатоже был задет гребным винтом какого-нибудь судна, ведь по реке Сумидагавав час ночи пароходы не ходят, да и вскрытие показало, что г-н  Коямада  неутонул.   Тогда каким образом  на  спине  г-на  Коямады  появились  эти  глубокиепорезы? Чем они нанесены? Ответ прост: осколками стекла на заборе.  Должнобыть, Вы и сами заметили, что эти осколки  натыканы  по  всему  забору.  Внекоторых местах они довольно крупные и вполне  могли  послужить  причинойглубоких ран, какие были обнаружены на теле г-на Коямады. Падая с карниза,он с силой ударился о забор и тяжело поранился об  эти  осколки.  Этим  жеобъясняется и происхождение прочих, незначительных порезов по соседству  сглубокими ранами.   Итак, г-н Коямада оказался сам во всем виноват и постыдно  погиб  из-засобственных порочных наклонностей. Оступившись,  он  сорвался  с  карниза,упал на забор и, получив смертельные раны,  свалился  в  реку,  а  течениеотнесло его труп к туалету на пристани у моста Адзумабаси.   Этим в основном и исчерпываются мои  соображения  в  связи  с  делом  осмерти г-на Коямады. К сказанному мне  остается  добавить  лишь  несколькослов в связи с тем, что покойный был найден почти голым. Дело в том, что вокрестностях Адзумабаси всегда околачивается всякий сброд: бродяги, нищие,воры. Поскольку на г-на Коямаде в тот вечер была дорогая одежда  (шелковоеавасэ и добротная накидка-хаори), да к тому же  при  нем  были  серебряныекарманные часы, кто-нибудь из этих  людей,  воспользовавшись  тем,  что  вночное время тогда никого поблизости не  было,  снял  эти  вещи  с  трупа.(Примечание: это  мое  предположение  впоследствии  подтвердились  -  одинбродяга был задержан с поличным.)   Наконец, может возникнуть вопрос: почему находившаяся в спальне Сидзуконе слышала шума от падения тела в воду? Но,  во-первых,  нельзя  забывать,что она была смертельно напугана, во-вторых,  окно  в  доме,  построенном,кстати сказать, из бетона, было плотно закрыто,  и,  в-третьих,  это  окнонаходится на значительном удалении от поверхности воды. Кроме  того,  дажеесли бы Сидзуко и услышала всплеск, она легко могла принять этот  звук  зашум весел  какой-нибудь  груженой  лодчонки,  которые  иногда  среди  ночипроплывают здесь по реке. В заключение хотелось бы  еще  раз  подчеркнуть,что расследуемое Вами дело не  имеет  ничего  общего  с  преступлением  и,строго говоря, сводится к  шутке,  хотя  последняя  и  повлекла  за  собойтрагическую  смерть  г-на  Коямады  в   результате   несчастного   случая.Подчеркиваю:  именно  несчастного  случая,  потому  что  иначе  невозможнообъяснить странное поведение г-на Коямады, который передал в  руки  шоферауличающую его перчатку, заказал на  собственное  имя  парик  и  оставил  вкнижном шкафу несомненные доказательства своей вины..."   Возможно,  выдержка  из  моей  докладной  записки  получилась   слишкомдлинной, однако я все-таки рискнул  ее  здесь  привести,  потому  что  беззнания этих моих соображений невозможно понять всего того,  о  чем  пойдетречь ниже.   Итак, в своей докладной записке я пришел к  выводу,  что  Сюндэй  Оэ  ссамого начала не имел отношения к загадочной смерти Рокуро Коямады. Но такли было на самом деле? Если да, то сведения о нем,  которые  я  изложил  впервой части своих записок, теряют всякий смысл.