Глава 8

Двадцатого  апреля,  в  день  поминовения  Коямады,  Сидзуко  совершилапаломничество  в  храм,  а  вечером  пригласила  родственников  и   друзейпокойного мужа, с тем чтобы по буддийскому обычаю  вознести  молитвы  духуусопшего. В числе прочих был приглашен и я. В этот вечер произошло еще двасобытия (хотя на  первый  взгляд  они  не  имели  друг  к  другу  никакогоотношения, впоследствии выяснилось, что между ними  все-таки  существоваланекая роковая связь), которые настолько меня потрясли,  что  я,  наверное,буду помнить их всю жизнь.   Мы с Сидзуко шли по темному коридору. После того как гости разошлись, яеще на  некоторое  время  задержался,  обсуждая  с  ней  положение  дел  срозысками Сюндэя. В одиннадцать часов я  поднялся  -  засиживаться  дольшебыло уже неприлично (что могли подумать слуги?) - и направился  к  выходу,где меня уже ждало вызванное Сидзуко такси. Сидзуко пошла  проводить  менядо парадного. Так мы оказались с ней вдвоем в коридоре. Выходившие  в  садокна коридора были открыты. Как только мы поравнялись  с  первым  из  них,Сидзуко вскрикнула и обеими руками обхватила меня.   - Что случилось? Что вы увидели?   Вместо ответа она, по-прежнему прижимаясь ко мне, одной рукой указала всторону окна.   Вспомнив о Сюндэе, я похолодел от страха, но тут же пришел  в  себя:  втемноте сада между шелестящими листвой деревьями бежала белая собака.   - Да это же собака! Вы напрасно испугались, - сказал я, нежно  взяв  ееза плечо. Но хотя бояться было уже нечего,  Сидзуко  по-прежнему  обнималаменя. Теплота ее тела внезапно передалась мне. Неожиданно для самого  себяя стиснул ее в объятиях и потянулся к губам моей Моны Лизы.   Не знаю уж, было ли это на счастье мне или на беду, но она не только несделала  ни  малейшей  попытки  отстраниться,  но,  напротив,  с  какой-тозастенчивой силой прижала меня к себе.   Случись все это не  в  день  поминовения  ее  мужа,  мы,  наверное,  неиспытали бы такого острого чувства вины. В тот вечер мы  не  сказали  другдругу больше ни слова и даже не посмели взглянуть друг другу в глаза.   Я сел в машину, но мысли мои по-прежнему были полны Сидзуко.  Мои  губывсе еще ощущали прикосновение ее горячих губ, моя грудь,  где  еще  бешеностучало сердце, хранила жар ее тела.   Во мне бушевали противоречивые чувства:  то  я  готов  был  прыгать  отсчастья, то испытывал мучительные угрызения  совести.  Я  смотрел  в  окномашины и ничего не видел.   И все же, как это ни странно для человека  в  моем  положении,  меня  ссамого начала не покидало  ощущение,  что  в  машине  я  вижу  хорошо  мнезнакомую маленькую деталь. Погруженный в мысли о Сидзуко, я  глядел  передсобой, а эта деталь мелькала у меня перед глазами. "Почему,  ну  почему  явсе время смотрю в одну точку?" - рассеянно  спрашивал  я  себя,  и  вдругответ был найден сам собой.   На руках у водителя,  грузного  сутулого  мужчины  в  поношенном  синемдемисезонном пальто, сидевшего за рулем, были элегантные дорогие перчатки,совсем не вязавшиеся с его общим обликом.   От моего взгляда не могло укрыться, что это были зимние перчатки, вовсене подходящие для апрельской погоды. А главное - кнопка,  вот  что  большевсего меня поразило! Ба! Эта круглая металлическая деталь, которую я нашелна чердаке в доме Коямады и которая мне казалась пуговицей,  была  не  чеминым, как кнопкой от перчатки.   Разумеется, в беседе со следователем Итосаки  я  упомянул  о  найденноймною металлической пуговице, но, во-первых, тогда у меня не  было  ее  присебе, и, во-вторых, поскольку личность преступника была уже  известна,  мысо следователем не придали значения такого рода улике. Скорее  всего,  этапуговица так и лежала бы у меня в кармане жилета от зимнего костюма.   То, что эта металлическая деталь может быть кнопкой от перчатки, мне  ив голову не приходило. Очевидно, преступник находился на чердаке именно  вэтих перчатках и попросту не заметил, как кнопка оторвалась.   Но этого мало, меня ожидало еще одно поразительное открытие.  На  левойперчатке у водителя кнопки не было, там виднелось одно лишь  металлическоегнездышко. А что, если на чердаке мною найдена кнопка  от  этой  перчатки?Тогда...   - Послушайте, - окликнул я  водителя.  -  Дайте  мне  на  минутку  вашиперчатки.   Не скрывая удивления от столь неожиданной  просьбы,  водитель  все-такипритормозил и послушно подал мне перчатки.   Как и следовало ожидать, на пуговице были  выгравированы  знакомые  мнебуквы R.К. BROS CO. Теперь к владевшему мной удивлению примешалось чувствонеобъяснимого страха.   Отдав  мне  перчатки,  водитель  продолжал   спокойно   вести   машину,по-прежнему не оборачиваясь, а я разглядывал его плотную фигуру, и  мне  вголову  пришла  сумасбродная  мысль.  Не  сводя  глаз  с  отражавшегося  взеркальце лица шофера, я  внятным  голосом  произнес  два  слова:  "СюндэйОэ..." Конечно, это было глупо с  моей  стороны,  во-первых,  потому,  чтовыражение лица шофера абсолютно не изменилось, а  во-вторых,  потому,  чтоСюндэй Оэ никогда не стал бы действовать в  духе  Люпэна  [Арсен  Люпэн  -герой приключенческих романов французского писателя М.Леблана].   Когда машина остановилась перед  моим  домом,  я  щедро  расплатился  сводителем и еще ненадолго задержал его.   - Вы не помните, когда вы потеряли кнопку от перчатки?   - Да она  с  самого  начала  была  без  кнопки,  -  недоуменно  ответилводитель. - Вообще-то это не мои  перчатки.  Я  получил  их  вроде  как  вподарок от покойного г-на Коямады. Наверное, без кнопки  он  не  хотел  ихбольше носить. Но они были еще совсем новые, вот он и отдал их мне.   - Как, сам г-н Коямада? - невольно вырвалось у меня.  -  Тот  самый,  вдоме которого я сейчас был?   - Да, тот самый. Я часто возил его на работу и с  работы,  и  он  оченьхорошо ко мне относился.   - И как давно вы носите эти перчатки?   - Получил я их еще зимой, но все берег, уж больно они хороши. Сегодня впервый раз их надел - старые совсем прохудились. А без  перчаток  плохо  -руль выскальзывает из  рук.  Только  не  пойму,  к  чему  вы  ведете  этотразговор?   - Послушай, не мог бы ты продать мне эти перчатки?   За соответствующую плату водитель в конце концов согласился  расстатьсяс перчатками. Войдя в дом, я сразу же достал кнопку, найденную на чердаке,и что же? - она точь-в-точь совпала со своим гнездышком на перчатке.   Бывают  же  подобные  совпадения!  Сюндэй  Оэ  и  Рокуро  Коямада  былиобладателями одних и тех же перчаток. Можно ли было такое предположить?   Позднее я пошел с этими перчатками в магазин "Идзумия" на Гинзе, лучшийиз всех магазинов в городе, торгующих заграничными товарами.  Взглянув  наперчатку,  хозяин  магазина  сказал,  что  в  Японии  подобных  вещей   непроизводят, что, скорее всего, это  перчатки  английского  производства  ичто, насколько ему известно, в Японии отделений фирмы R.К.  BROS  CO  нет.Сопоставив эти  сведения  с  тем  фактом,  что  г-н  Коямада  до  сентябряпозапрошлого года находился за границей, я сделал  вывод,  что  владельцемперчаток был именно он, а следовательно, и оторванная кнопка  принадлежалаему. Каким же образом в руки Сюндэя Оэ попали перчатки, которых  в  Японииприобрести нельзя, причем в точности такие, как у г-на Коямады?   "Итак, что же получается?" - размышлял я, опершись о  стол  и  обхвативголову руками. "Получается... Получается..."  -  то  и  дело  повторял  я,пытаясь мобилизовать все свои аналитические способности и в  конце  концовразрешить эту загадку.   И вдруг мне в голову пришла интересная мысль. Я  подумал,  что  длиннаяузкая улица, на которой стоит дом Коямады, тянется вдоль реки  Сумидагава,а стало быть, этот дом находится на самом берегу реки. Действительно,  этобыло так, я не раз любовался рекой из окон их европейского дома, но теперьэтот факт, как бы впервые осознанный, наполнился для меня новым смыслом.   У меня перед глазами большая латинская буква U.   В верхнем левом конце этого U находится дом Коямады, в  верхнем  правомконце - дом его приятеля, к которому он ходил  играть  в  го.  А  в  самойнижней части U расположен мост Адзумабаси. Как мы считали до  сих  пор,  втот вечер г-н Коямада вышел из правой точки U, спустился до конца этого  Uи там был убит. Но мы, совсем забыли о реке. А река течет в направлении отверхней части U к его нижней части. Тогда  естественно  предположить,  чтотруп был найден не в том месте, где  произошло  убийство,  а  был  отнесентечением реки к пристани у моста Адзумабаси.   Итак, труп был отнесен течением. Труп был отнесен течением. Но  где  жебыло совершено убийство?   Я  все  глубже  и  глубже  погружался  в  трясину   самых   невероятныхпредположений.