Глава 5

Посоветовавшись с Сидзуко,  я  решил,  подобно  частному  детективу  израссказа "Развлечения человека на чердаке", подняться наверх и посмотреть,есть ли там чьи-нибудь следы, и, если следы обнаружатся,  выяснить,  какимобразом этот человек попадает на чердак. "Что вы, это опасно", -  пыталасьудержать меня Сидзуко, но, отстранив ее, я, как подсказал мне  опыт  моегопредшественника из рассказа Сюндэя, раздвинул  потолочное  перекрытие  надкомодом и, подобно бывалому монтеру,  полез  наверх.  В  доме  по-прежнемуникого не было, кроме девушки, встретившей  меня,  но  и  та  была  занятасвоими делами на кухне, поэтому никто мне помешать не мог.   Нельзя сказать, чтобы чердак выглядел так же опрятно, как  описывает  всвоем рассказе Оэ. Особой захламленности там, правда, не было, потому  чтопод Новый год, когда в  доме  проводилась  уборка,  потолочные  перекрытиятщательно промывались, однако за три месяца на чердаке  успела  накопитьсяпыль и по углам уже протянулась паутина. Понимая, что в темноте  я  ничегоне увижу, я заранее взял у Сидзуко фонарик и теперь, осторожно двигаясь побалкам, направлялся к месту, которое  меня  интересовало.  Ориентиром  мнеслужила полоска неяркого света, пробивавшегося снизу сквозь щель в потолке- по-видимому, после последней уборки потолочное перекрытие как следует неподогнали. Но не успел я и наполовину приблизиться к цели,  как  обнаружилнечто такое, от чего у меня замерло сердце.   Поднимаясь на чердак, я все еще  сомневался  в  достоверности  рассказаСидзуко,  однако  ее  предположения  теперь  полностью  подтвердились.  Начердаке были отчетливо видны следы побывавшего там человека.   Я похолодел. От одной  мысли,  что  незадолго  до  меня  этот  же  путьпроделал, распластавшись на чердаке, подобно ядовитому пауку, Сюндэй Оэ  -человек, которого я знал лишь по книгам и никогда не видел в жизни, - меняохватил не поддающийся описанию страх.  Собравшись  с  духом,  я  двинулсядальше по отпечатавшимся на запыленной балке следам то ли рук, то  ли  ногпобывавшего здесь человека. Вот и  место,  откуда  доносилось  до  Сидзукотикание часов, - и в  самом  деле,  судя  по  основательно  стертой  пыли,человек находился тут достаточно долго.   Уже не помня себя, я двигался по следам того, кто, по всей вероятности,и должен был быть Сюндэем Оэ. Похоже, он обошел весь чердак - и тут и  тамбыли заметны его беспорядочные следы. В потолочном перекрытии над комнатойСидзуко и над общей спальней я обнаружил щели, в этих местах пыль как  рази была особенно стерта.   Подражая герою рассказа "Развлечения человека на чердаке",  я  взглянулоттуда вниз и сразу же понял, что Сюндэй вполне мог получать  удовольствиеот этого занятия. Видимый сквозь щель в потолке "лежащий внизу мир"  являлсобой  весьма  своеобразное,  не  поддающееся   воображению   зрелище.   Вособенности меня поразил вид сидевшей с  опущенной  головой  Сидзуко.  Какстранно может выглядеть человек под определенным углом зрения!   Мы привыкли смотреть на все, в том числе и на самих себя, со стороны, ичеловек, сколь бы хорошо он ни представлял себе  свой  облик,  никогда  незадумывается о том, как он выглядит сверху. И в этом его  просчет.  Сверхучеловек просматривается  в  своем  естественном,  неприукрашенном  виде  ипредставляет довольно неприглядное зрелище.  В  прическе  Сидзуко  (кстатиговоря, сверху ее форма казалась весьма странной), в том  месте,  где  онаразделялась на верхние пряди и пучок, проглядывала светлая полоса пробора,и  это  производило  впечатление  неопрятности,  особенно  в  сравнении  сблестящими, сверкающими чистотой прядями волос. Глядя на Сидзуко сверху, яотчетливо различал грубый красный след,  который  тянулся  от  затылка  побелоснежной коже ее спины и пропадал где-то в темной глубине под  одеждой.Из-за этих моих открытий Сидзуко перестала казаться мне столь  изысканной,как прежде. Но зато я еще более отчетливо ощутил на себе влияние  присущейей удивительной чувственности.   Но как бы то ни было, в те минуты меня больше всего заботил вопрос:  неостались ли на чердаке непреложные доказательства того,  что  там  побывалименно Оэ? С помощью фонарика я внимательно осматривал все вокруг,  однакооставленные на полу следы рук и ног были  смазаны  и  неясны.  Само  собойпонятно, что в подобной ситуации снять отпечатки  пальцев  побывавшего  начердаке человека мне не удалось. Как  и  герой  "Развлечений  человека  начердаке", Сюндэй действовал в перчатках и носках.   Только в малоприметном углу, где деревянная  подпорка  соприкасалась  спотолочной балкой, как раз над комнатой Сидзуко, я вдруг заметил небольшойкруглый предмет темно-серого цвета.  Это  была  металлическая  вещица,  поформе напоминающая пуговицу с выгравированными на ней  буквами  R.К.  BROSCO. Подобрав  ее,  я  сразу  же  вспомнил  пуговицу  от  сорочки,  котораяфигурирует в "Развлечениях  человека  на  чердаке",  однако,  несмотря  наподобное совпадение, моя находка выглядела несколько странно для пуговицы.Скорее, это была застежка для шляпы, но точного назначения этого  предметая тогда определить не мог. Позднее я показал его Сидзуко, но и та в  ответлишь развела руками.   Находясь на чердаке, я попытался  выяснить,  каким  образом  пробиралсясюда Сюндэй. Двигаясь по следам,  я  обнаружил,  что  они  обрываются  надкладовкой,  расположенной  напротив  передней.  Грубо   отесанные   доски,служившие потолком кладовки, без труда отодвигались, стоило только чуточкуих приподнять. Я спустился  вниз,  став  ногой  на  брошенный  в  кладовкесломанный стул, и нажал на дверь. Замка на ней не было, и  она  без  трудараспахнулась. Прямо перед собой я увидел бетонный забор высотой чуть  вышечеловеческого роста.   Значит, Сюндэй Оэ, выждав момент, когда улица опустеет, перелезал черезэтот забор (как я упоминал, в его верх были натыканы  осколки  стекла,  нодля опытного вора это  вряд  ли  могло  служить  серьезным  препятствием),проникал в незапирающуюся кладовку, а оттуда - на чердак.   Раскрыв секрет проникновения Оэ на  чердак,  я  даже  ощутил  некотороеразочарование, настолько все оказалось просто. "До такого мог додуматься иребенок", - подумал я с презрением. Страх перед непонятным и  таинственнымисчез, на смену ему пришла самая  что  ни  на  есть  обыкновенная  досада.Однако, отказавшись принимать противника  всерьез,  я  допустил  грубейшуюошибку, но понял это, к сожалению, гораздо позже.   До смерти перепуганная Сидзуко сказала мне,  что,  поскольку  опасностьгрозит не только ей, но и ее мужу, она готова пожертвовать своей тайной  изаявить обо всем в полицию, я же, не веря в серьезность намерений  Сюндэя,принялся урезонивать ее, ссылаясь на то, что Сюндэй  не  станет  повторятьглупой уловки героя "Развлечений человека на чердаке", спуская  с  потолкаяд, и что из одного факта проникновения Оэ на чердак нелепо делать  вывод,будто он замышляет убийство.  Действительно,  он,  как  ребенок,  получаетудовольствие от того, что внушает Сидзуко страх, он мастер  прикидываться,будто замышляет ужасное преступление. Но в конце концов, он не  более  какписатель, и для того, чтобы осуществить  свои  замыслы  на  деле,  у  негослишком коротки  руки.  Я  всеми  силами  старался  утешить  Сидзуко,  но,поскольку  недоброе  предчувствие  не  покидало  ее,  я  обещал  ради   ееспокойствия  обратиться  к  своему  приятелю,   который   обожает   всякиетаинственные приключения, с тем чтобы тот  каждую  ночь  дежурил  у  дверикладовой.   Со своей стороны Сидзуко решила под каким-нибудь предлогом на некотороевремя перевести спальню в комнату для гостей, которая находилась на второмэтаже европейской части дома. Там в потолке никаких щелей нет, и наблюдатьза ними никто не сможет.   Эти две меры предосторожности были приняты на следующий  же  день,  но,как выяснилось позже, они не остановили уже занесенной руки злодея.  Ровночерез два дня, в ночь на двадцатое марта, в строгом соответствии со  своимзамыслом чудовище во мраке лишило жизни свою первую  жертву.  Ею  оказалсяРокуро Коямада.