132

Утро было странно тихим. Солнечный свет пробивался сквозь шторы, а в квартире стояла тишина — глухая, как перед бурей. Валера только начал потягиваться, когда услышал с кухни её голос:

— Вставай, герой. У тебя выбор: или убирать осколки на кухне, или идти к той шлюхе из бара.

Он застыл, не открывая глаз.— Ой, блядь, началось...

— Что «началось»?! — уже громче крикнула Адель. — Тебе слово дали? Подъём, метёлка в руки и марш вперёд!

Он появился в проёме, растрёпанный, в одних трениках.— Ты, может, уже остынешь, а? Всё же вроде разобрали вчера.

— Разобрали?! — Она резко обернулась, поставив кружку на стол. — А посуду кто разобрал, я или я?!

— Да ты разбила, кто её теперь и убирать должен...

— А кто довёл меня до этого?! Кто?!— Она подошла к нему почти вплотную.— Или убирай, или можешь обратно в бар, может, та блондиночка тебя всё ещё ждёт, кобель.

Он вздохнул.— Мда... Вот оно, утро в аду.

— Утро в аду у той будет, если ещё раз к тебе подойдёт, — буркнула Адель и отошла к подоконнику, закуривая.

Он прошёл на кухню, увидел осколки и начал собирать молча, выругавшись пару раз, когда порезал палец.

— Ах, карма, — сказала она не оборачиваясь. — Укусы судьбы.

— Ты просто злопамятная, Адель.

— Я? Да ты что. Я добрая. Просто хорошо запоминаю, кто мне кровь портил.

— И тарелки.

— И нервы.

Он выпрямился, держа в руке половину тарелки.— Может, на память оставим?

— Только если вставишь себе в задницу.

Он усмехнулся.— Мда, ты с утра особенно романтичная.

Она обернулась, глядя на него уже чуть мягче.

— Потому что люблю, дебил. Вот и бешусь.Иди сюда, пока не передумала.

Он бросил тряпку и подошёл.— Надеюсь, это не значит, что завтра ты мне в лицо кружку кинешь?

— Нет. Завтра будешь мыть окна.

Они стояли в обнимку у окна, только что поцеловавшись — долго, нежно, почти как в первый раз. Валера провёл пальцами по её щеке, задержался взглядом, будто что-то читал в её лице.

— Ну всё, хорош ластиться, — буркнула она с легкой ухмылкой и, взяв с подоконника кружку с кофе, направилась к балкону.

— Адель, подожди... — Он шагнул за ней. — Давай сегодня без сигареты, а?

— С чего вдруг? — Она уже толкнула створку и вышла.

— Ну, давай, будешь пробовать кидать... — Он встал в дверном проеме с недовольным видом. — Здоровье важнее, чем эта твоя сигарета.

— Да от одной ничего не будет, — пожала плечами она и щёлкнула зажигалкой.

— Адель, я серьёзно. Ты ничего не ела, только кофе, и уже с сигаретой. Это вредно. Я переживаю.

Она повернулась через плечо, прищурилась.— Так ты сам куришь.

— Не так часто, как ты. И не мне же, в конце концов, носить нашего ребёнка.

Она замерла.— А тебе кто сказал, что он вообще будет?

— Будет. Маленькая копия тебя. С вредным характером и такими же глазами. Скоро. — Он посмотрел на неё мягко, но упрямо.

— Мг... размечтался. — Она прошла мимо него обратно в комнату, но он встал у дверного проема.

— Пройти дай.

— Адель, нет. Ну зачем тебе эта сигарета?

— Адель, да. — Она посмотрела в упор. — Я и так на нервах, не начинай.

И, не дождавшись его ответа, снова вышла на балкон, закурила — демонстративно, с видом полной независимости.

Валера лишь тяжело выдохнул и пошёл на кухню — достал доску, хлеб, яйца.— Будешь курить — хоть жри что-то, вредина... — пробормотал он себе под нос.

На балконе Адель уже почти докуривала, задумчиво глядя вниз, когда услышала шум в прихожей — голоса, шаги, и знакомое:

— Брат, у меня траблы...

— Заходи, — отозвался Валера.

Она резко затушила сигарету, приоткрыла стеклянную дверь и замерла. Из коридора донеслось:

— Жить негде, понимаешь?

— А Саша чё?

— Поссорились, ну и... видеть не хочет. Пусти переночевать, а?

— Конечно, проходи, чё ты как неродной.

Адель вышла, держа пустую чашку, и остановилась на пороге кухни. На пороге стоял Вахит — с капюшоном, слегка помятым видом и пакетом из алко-маркета в руке. Он бросил на неё короткий взгляд и кивнул:

— Привет, Адель.

— Привет, — сухо ответила она, посмотрела на Валеру. — Он... останется?

— Да, переночует, у него ситуация, — спокойно сказал Валера, забирая у Вахита пакет. — Тебе он что, мешает?

— Та не... — она отвела взгляд. — Просто... неожиданно.

— Спасибо, — коротко бросил Вахит и прошёл в комнату, опускаясь на стул.

Адель взглянула в пакет — бутылка зимнего нефильтрованного пива уже холодная. Она сдержанно выдохнула:

— Ну понятно. Уже зима из пакета, значит точно не на один час.

Валера бросил на неё выразительный взгляд.— Он мой друг. Я не могу ему отказать.

— Я ж не против, — спокойно, но с оттенком упрёка сказала она. — Просто могла бы знать заранее.

Она повернулась и ушла в спальню, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Всё норм? — спросил Вахит, открывая пиво.

— Да, разрулим. — Валера налил себе в стакан и добавил, глядя на дверь:— Главное, чтоб ты мне тут не развёл цирк второй серии.

— Я ж спать пришёл, не сраться.

— Ну вот и отлично.

На кухне стоял запах обжаренного хлеба, яичницы и кофе — Валера сосредоточенно возился с завтраком, пока Вахит молча распаковывал пиво и выставлял бутылки на стол, одну тут же открыл, сделал глоток и присел.

— Ты, я смотрю, с утра по хозяйству, — с полуулыбкой сказал он, наблюдая, как Валера аккуратно складывает всё на тарелку, подливает соус.

— Ну, она не ела, — коротко ответил Валера. — И кофе один с сигаретой — это не еда.

— А если не хочет?

— Значит, заставлю, — буркнул Валера и взял поднос.

Он постучал в дверь спальни и зашёл, Адель лежала под пледом, уткнувшись в телефон. Даже не посмотрела в его сторону.

— Снова не хочешь есть?

— Нет.

— Ну значит, будешь, — он поставил поднос рядом и опустился на край кровати. — Не вредничай. Я старался.

Она медленно села, с надутым видом взяла ложку.

— Какой ты у меня заботливый... Мать Тереза.

— Можешь считать, что я тебя перевоспитываю, — усмехнулся он.

— Каблук, — проворчала она и, тем не менее, начала есть.

Он поцеловал её в висок и вышел, а в коридоре его уже ждал взгляд Вахита — тот как раз сделал ещё глоток из бутылки и приподнял брови:

— Ну ты, брат, вообще... Я думал, я влюблялся, но чтоб так — завтрак в кровать?

Валера пожал плечами:

— Просто... хочется, чтобы она нормально себя чувствовала. Я тоже раньше смеялся с таких, а теперь вот.

— Да всё нормально. Любовь — не порок, — Вахит поставил бутылку. — Так я с тобой выпью за это дело.

— Ну... ты знаешь, я не особо хотел, но раз ты...

— Раз я, — кивнул Вахит и протянул вторую бутылку.

Валера взял, молча откупорил, чокнулись.

— За твою каблуко-эволюцию, брат, — хмыкнул Вахит. — Но честно — уважуха. Ты стал мягче, но не слабее.

— Да просто я понял, что, если она уйдёт — всё, — Валера сделал глоток. — Вот и вся сила.

На кухне пиво уже подходило к середине второй бутылки, когда Адель вышла — собранная, в приталенной кофте без белья, в любимых джинсах с низкой посадкой, запахом духов и с чашкой кофе в руках. Валера сразу поднял взгляд, провёл ею с головы до ног, и у него на лице мелькнуло что-то резкое.

— Слышь, лифчик одень, — спокойно, но с подступающей тревогой сказал он.

Адель отхлебнула кофе и лениво бросила через плечо:

— Мне так удобно.

— Ты не со мной идёшь. Так что одень.

— Нет, — хмыкнула она и сделала шаг к коридору.

Вахит отложил бутылку и как-то напряжённо посмотрел на Валеру.

— Пошла и одела, — уже громче сказал Валера, в голосе появилась жесткость.

— Выключи свою агрессию, — отрезала она, обернувшись и сверкнув глазами. — Мне комфортно. В этом суть одежды, не?

— Я сказал, одень, — он встал из-за стола. Слишком резко.

— Валера, нет. Я пошла.

— Ты никуда не пойдёшь, если не оденешься нормально, — его голос стал ледяным. — Как хочешь гулять — гуляй. Но не так.

— Нет, — Адель тоже встала, теперь уже в упор глядя на него. — Ты не мой отец.

Вахит встал между ними, подняв руки:

— Эй, вы чего, ребят? Спокойно.

— Не лезь, Ваха, — не глядя на него, буркнул Валера.

— Сама разберусь, — тихо сказала Адель и отвернулась. Напряжение в комнате стало ощутимым, как перед грозой.

— С кем гулять-то собралась? — тихо, но с прищуром спросил Валера, уже чувствуя неладное.

— С подругой, — солгала она.

Он на секунду замер, всматриваясь в её лицо.

— Валера... — сказала она тише. — Я просто хочу выйти. Подышать. Я не в клуб иду. И вообще — доверие, ты слышал такое слово?

Он молча смотрел. Внутри всё сжималось, но он не хотел закатывать сцену при друге. Просто шагнул назад, прислонился к стене, выдохнул.

— Если я узнаю, что ты мне врёшь, Адель... — произнёс он, не глядя на неё. — Это будет совсем другая история.

— Ну тогда не узнавай, — чуть дерзко, чуть игриво бросила она и щёлкнула дверью.

Тишина.

Вахит потянулся за новой бутылкой.

— Вот это вы, конечно... пара.

— Брат, она врёт, — тихо сказал Валера. — Я прям чувствую.

— А ты готов, если окажется, что да?

Валера не ответил.

На кухне повисла гнетущая тишина. Адель захлопнула дверь, её шаги затихли в подъезде. Валера всё ещё стоял у стены, напряжённый, как будто в нём что-то кипело под кожей.

Вахит сделал большой глоток пива и вздохнул:

— Брат, ну не начинай. Дай ей воздух.

— Воздух? — Валера дернул головой. — Она сейчас идёт к другому. Я чувствую это, Вахит.

— Может, просто к подруге, как сказала?

— Слишком на понт похожа была. Глаза бегали, голос дрожал... — он отвернулся к окну. — Я её знаю. Она всегда врёт, когда заранее защищается.

— Даже если так... ты что, хочешь проследить? — нахмурился Вахит, уже предчувствуя ответ.

— Не хочу. Но пойду, — резко сказал Валера и схватил с вешалки свою чёрную толстовку. — Пару минут, просто увижу, с кем она.

— Брат, ты сейчас на грани, — Вахит встал, перекрывая проход. — Ты себя не узнаешь, если начнёшь проверять каждый её шаг. Это уже не любовь. Это контроль. И ты её потеряешь, если начнёшь вот так.

Валера смотрел на него, тяжело дыша.

— Я не могу сидеть и пить пиво, когда она уходит в обтягивающем и без белья к кому-то, кто, возможно, мечтает её трахнуть. Извини, но нет.

— Тогда будь готов к последствиям, брат, — Вахит отступил. — Это уже не про неё. Это про тебя.

Валера молча вышел. Дверь закрылась тихо, но с холодной решимостью.

На лестнице он спускался медленно, чтобы не выдать себя. Во дворе притаился за углом, как тень. И через минуту увидел — Адель действительно не одна.

К ней подъехал Миша на старой "Мазде". Она села в машину и они поехали.

Где-то внутри всё оборвалось.

— Миша, сука, — прошипел Валера. — Понял. Всё понял.

Он вышел на улицу с каменным лицом, сжал кулаки в карманах. Марату позвонил на ходу.

— Алло?

— Где Адель всегда гуляет с этим Мишей?

— А чё такое? — в голосе Марата слышался интерес и настороженность.

— Говори быстрее.

— Если потренируешься со мной тогда скажу, — усмехнулся брат.

— Мг, говори, — Валера не собирался играть в эти игры.

— В парке. Он ей всегда там кофе покупал, ну и на какой-то лавке сидят, говорят. Слева от входа, где сосны. Ты не нервничай, ок?

— Спасибо.

— Хуйни не натвори, — добавил Марат почти шепотом.

— Напомни мне рассказать твоей матери, что ты материшься, — пробурчал Валера и сбросил звонок.

Он уже шёл быстрым шагом, с каждым шагом в голове стучало: "лавка... кофе... Миша... она соврала."

Ноги сами несли его вперёд. Он ещё не знал, что скажет, не знал, как сдержится. Но знал одно — он должен это увидеть своими глазами.

Валера почти бежал. Сердце стучало так, что шум в ушах заглушал здравый смысл. Он сжимал кулаки в карманах худи, губы плотно сжаты, взгляд острый, как лезвие. Он шел мимо деревьев, сосны расступались, и вдруг — вот она, та самая лавочка.

Он увидел их.

Адель сидела, полуобернувшись к Мише, на лице — легкая улыбка, будто она дома, будто в безопасности. А этот, черт бы его побрал, Миша, закинул руку за её спину. Расслабленно. Как будто имел право.

Всё. Этого хватило.

Валера резко ускорился и без лишних слов подошел прямо к ним. Адель успела только повернуть голову, как его тень легла на неё.

— Ты чё, бля, делаешь?! — голос Валеры прорезал воздух. Он схватил Мишу за грудки, встал между ними.

— Валер, стой! — Адель вскочила.

— Руку убрал, Миша! — прошипел он сквозь зубы, сжимая кулак. — Это ты ей кофе покупаешь, да? Лавочки выбираешь уютные?

— Эй, спокойно! — Миша поднял руки, отстраняясь. — Мы просто общались!

— Общались? — Валера шагнул ближе. — А рука твоя где была? На спине у подруги моей?

— Ты совсем с ума сошёл?! — Адель встала между ними, вжалась в Валеру, упираясь ладонями в его грудь. — Мы просто говорили, Миша вообще ни при чём! Ты опять начинаешь!

— Ты меня обманула, Адель. Сказала, идешь одна.

— Потому что ты вот такой! Вот, ты стоишь сейчас, готов ему морду разбить, а он вообще ничего не сделал!

— А что, по-твоему, сделал? — Валера глянул ей в глаза. — Ты не поняла, Адель. Я не дам тебе уходить к другим. И если он к тебе ещё раз приползёт...

Он резко отпустил Мишу и резко развернулся, проходя мимо. Потом остановился, бросил через плечо:

— Собирайся, домой идем.

— Нет, — упрямо бросила она.

Он развернулся снова:

— Адель, не испытывай. Ты же знаешь, я за тобой приду.

— Валера, твоя ревность меня душит, — Адель смотрела на него, будто сквозь дым. В её голосе не было ни страха, ни злости — только усталость.

— Адель, идем домой, — сухо бросил он, взгляд не отпускал Мишу ни на секунду.

— Если ты извинишься перед ним — тогда я пойду, — твердо сказала она, подняв подбородок.

Он прищурился, как от пощёчины.

— А ещё что? Цветы ему купить?

— Или извинись, или иди, — повторила Адель, скрестив руки. — Я не твоя собственность. Если хочешь быть рядом — учись держать себя в руках.

Молчание повисло между ними. Валера пару секунд будто разрывался внутри — в груди клокотало, в голове гремело.

Он резко развернулся, не сказав больше ни слова. Уходил быстрым шагом, словно если задержится ещё хоть секунду, врежет Мише прямо в лицо.

Он шел сквозь парк, почти не дыша.

Он не просто злился. Он хотел его убить.