131

— Я стирку белую пойду закину, — сказала она тогда, ещё спокойно, поднимаясь с кровати. — Ждала только твою футболку.

— Мне нужно помочь? — отозвался он, лёжа на подушке и уже почти погружаясь в сон.

— Да нет, лежи, я быстро.

Он закрыл глаза, успев только подумать, как же хорошо она пахнет — ванилью и теплом, как будто вообще не злилась, не подозревала ничего...

До той самой секунды.

С кухни вдруг раздался её голос, и не просто голос — крик, надломленный, надтреснутый:

— Ты, сука, сказал, что в бар пойдёшь!

Он приподнялся на локтях:

— Ну... я же предупредил, — крикнул в ответ, вставая с кровати и натягивая майку, двинулся в сторону кухни, чувствуя, как в груди нарастает что-то нехорошее.

— А я-то думаю, почему он такой наглаженный пошёл, — её голос становился всё яростнее, срывался. — Белая футболка, джинсы новые... Тварь.

— Ты можешь нормально сказать? — буркнул он, входя на кухню.

БАМ!Раздался звук разбившейся тарелки, и он вздрогнул, остановившись в дверях. Осколки посыпались к его ногам. Он только посмотрел на неё.

— Адель, что такое?!

— А ты чё, кобель, не догадываешься?! — закричала она, глаза в слезах, лицо покраснело от гнева.Ещё одна тарелка — в его сторону, но он успел отскочить.

— Успокойся! Чё за выёбоны?! — рявкнул он, сжав кулаки.

— Уёбок! — в её голосе дрожали слёзы и злость. — Я-то думаю, чего тебе не хватает... Правильно! Шлюхи новой, пожалуйста!

Третья. Потом четвёртая. Она кидала не глядя, как будто хотела, чтобы всё грохнулось, всё разлетелось, как внутри неё самой.

Он стоял, как вкопанный. Молчал.Ни на кого он так не смотрел, никогда.

Она тяжело дышала, потом резко развернулась и пошла в спальню, захлопнув дверь так, что дрогнули стены.

А на кухне осталось:— четыре разбитые тарелки,— белая футболка на полу,— Валера — с пустыми глазами,— и абсолютное непонимание, с какого момента всё пошло не так.

Он зашел в спальню, шагнул осторожно, как будто за ней тянулся весь шум кухни, словно эхо грохота посуды всё ещё звенело в ушах.

Она стояла у кровати, уже без слёз — в ней всё застывало в лютую ярость. В руках — его белая футболка, та самая. Он сразу понял, по тому, как она на него посмотрела.

— Объясни, Адель.

— Это ты объясни, какого хуя ты лазишь по чужим тёлкам?! — выплюнула она и резко дёрнула футболку, разрывая ткань, как бумагу.

Он отшатнулся вперёд:— Ты чё делаешь?! Это моя любимая футболка!

— Любимая?! — хохотнула она зло. — Так ты уже в любимой футболке по бабам ходишь?!

— Каким бабам?! Что ты мелешь вообще?!

— Таким, — почти прошипела она, подходя ближе. — Которые свою тоналку оставляют у тебя на футболке, тварь!

— Я не понимаю, что ты говоришь! — отступил он, но она уже стояла вплотную.

Удар в грудь. Потом второй.Он схватил её за запястья, удержал, но она извивалась, продолжала бить его кулаками, не щадя ни себя, ни его.

— Как ты мог, блядь?! — заорала она, срываясь, будто за этим стояло нечто большее, чем ревность.

— Адель, остановись. Я весь вечер говорил, что женат! — крикнул он, удерживая её крепко. — Это чертово кольцо крутил на пальце! Про каких баб ты вообще говоришь?!

— Не оправдывайся, конченый! — закричала она в лицо. — Урод! Я тебя отпустила, доверилась, а ты... ты где-то уже трахался!!

Он не выдержал. Его голос сорвался:

— Блядь, думай, что говоришь! — в глазах его стояла злость и боль. — Адель, я тебя только люблю. ТЕБЯ. Ты слышишь?!

Тишина. Только их дыхание.Она с вырванными руками стояла в полушаге от него, с разодранной футболкой в руке, с трясущимися пальцами.На глазах — слёзы, но не от жалости. От предательства, которое, может, и не было, но уже жило в её голове.

Он тяжело дышал, всё ещё сжимая кулаки, но взгляд — уже не злой, а отчаянный.

— Если ты не объясняешься — я объясняю, ясно?! — выпалил он. — Да, ко мне липла какая-то тёлка, в баре.Я её отверг. Поняла?! Отверг и ушёл сразу.Я ни с кем не целовался. Я вообще, блядь, не смотрел в их сторону.

Он сделал шаг ближе, указывая на себя рукой:

— Я, сука, с Вахитом пил пиво и хотел домой к тебе. А ты — меня вон из дома, тарелками, как тварь.

Она стояла молча.Плечи дрожали.В глазах — всё ещё ненависть, но теперь смешанная с болью и растерянностью.

— Чего ты молчишь теперь, а? — спросил он тише, почти сорвано. —Я тоже могу устраивать сцены.Тоже могу разбивать всё к хуям.Тоже могу выйти и не вернуться.Но я — не ты.Я остаюсь.Даже когда ты врубаешь вот это, когда ты мне не веришь. Я остаюсь. Потому что ты — моя.

Она вдруг села на край кровати.Тихо, как будто силы ушли.Футболка выпала из рук.

— Я видела тоналку, — прошептала она. — На твоем плече. Бежевое пятно.

Он посмотрел на неё, выдохнул зло, прошёл к шкафу, вытащил куртку:

— Это сигарета у неё выпала, когда она меня за руку схватила, — бросил он раздражённо. — А ты себе уже секс с бабой нафантазировала.

Она вскинула на него глаза.Он скинул майку, остался с голым торсом, резко показал:

— Вот! Вот, смотри! Где тут губы?! Где тут её духи?!Ты видишь что-то?Нету, Адель. НИХУЯ нету. Кроме тебя.

Она всё ещё сидела, как будто только сейчас начала понимать, во что поверила.

Она молча встала.Тихо, будто на цыпочках.Не глядя на него — прошла мимо, прихватив со стола пачку сигарет и зажигалку.

— Адель... — позвал он устало, но без надежды.

Она не ответила.Открыла балкон.Скрипнула ручка.Холодный воздух ворвался в комнату.Щёлк — зажигалка.И тишина.Только еле слышное потрескивание огонька и затяжка.Она стояла, облокотившись на перила, уставившись куда-то в ночной город.Тонкие пальцы дрожали от ветра и эмоций.На глазах блестели невыплаканные слёзы, но она не позволила им упасть.

Он стоял в дверях спальни, не зная — подойти или оставить.В груди горело злое и обиженное "почему?"Но вместе с ним — любовь. Глухая, упрямая.

Прошло несколько минут.Она затушила сигарету об край пепельницы, медленно повернулась и вошла обратно в квартиру.Прошла мимо него так же молча.Он смотрел ей вслед, как будто ждал хоть одного слова.Но она просто легла в постель, отвернувшись к стене.

— Ну ты, мать, и даёшь... — пробормотал он, заходя в спальню, — я думал, это я жестокий. А ты, если какое-то пятно увидела, — такой скандал устроила... Не ожидал.

Она лежала, не двигаясь, отвернувшись к стене.Тихо. Только дыхание, и всё.Он сел на край кровати.

— Это ты, получается... первый раз меня приревновала? — усмехнулся, чуть склонившись ближе к её плечу. — Ого. Ну хоть теперь знаю, что любишь меня. Официально, считай. Можем записывать.

Он наклонился, поцеловал её в висок.Долго молчал, прежде чем почувствовал, как она чуть-чуть шевельнулась.Повернулась к нему.

В глазах — усталость и ком.Сбитый макияж, покрасневшие веки.Она всмотрелась в него.

— Прости, — выдохнула.

Он провёл ладонью по её волосам.

— Ничего.Просто в следующий раз бей, но тарелки не трогай — мне их потом собирать.

Она хрипло рассмеялась сквозь остатки слёз.Он лёг рядом, обнял её, прижав к груди.

— Сильно испугалась? — прошептал.

— Да.Себя.И тебя.И того, что потерять могу.

Он обнял её крепче.— Я с теми даже не разговаривал, слышишь? Только на телевизор смотрел. И на твой профиль. Каждые 10 минут.

— Дурак. — Она поцеловала его в щёку. — Мой дурак.

— Мне вот интересно, — усмехнулся он, поглаживая её по спине, — на что ты ещё способна, когда ревнуешь?

Она чуть приподнялась на локте, глядя на него снизу вверх с хитрой полуулыбкой.

— Тебе лучше не знать, — ответила тихо, обжигающе спокойно.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.Потому что если бы я действительно подумала, что ты с кем-то... — Она на секунду прикусила губу. — Я бы не только тарелки кидала. Улетел бы ты в окно, а не в бар.

Он рассмеялся и обнял её за талию, прижимая к себе.

— Блин, ну всё, теперь мне страшно. Ревнивая, красивая, опасная.Ты что, киллер?

— Только по любви.— Она зарылась носом ему в шею. — Но если что — порежу. Мягко. С чувством.

— Офигеть.Ну всё, я с балкона больше не выхожу. Только на кухню и к тебе в кровать.

— Вот и правильно, — прошептала она. — Мой.

Он посмотрел на неё внимательно и вдруг стал серьёзным.

— А ты правда подумала, что я бы тебе изменил?

Она чуть отпрянула, посмотрела в глаза.

— Я... я испугалась.Ты был слишком красивый.Слишком пахнущий.Слишком весёлый, чтобы просто смотреть футбол.

Он вздохнул.

— Ну значит, мне придётся быть в следующий раз страшным и вонючим.Чтобы ты не переживала.

Она рассмеялась сквозь слёзы.

— Просто не ври.Если хочешь уйти — скажи.Но не предавай.

Он поклялся ей в этот момент, ни слова не говоря.Просто прижал к себе крепче.