Конец

Валера вернулся домой, хлопнув дверью так, что с полки упала зажигалка. Он даже кроссовки не снял — прямиком в комнату, к шкафу.

Чемодан глухо упал на пол, замки заскрежетали. Он хватал вещи Адель без разбора — кофты, платья, бельё, джинсы, всё летело в чемодан как мусор.

— Вот и всё, — пробурчал он сквозь зубы. — Хочет гулять — пусть гуляет, но не здесь.

Вахит вышел из кухни с бутылкой пива в руке, облокотился на дверной косяк и хмыкнул:

— Правильно, брат. Она же соврала. Ну сколько можно с друзьями шляться? У неё есть ты, а она ведёт себя как... — он махнул рукой.

— Как будто я пустое место, — перебил Валера, застёгивая чемодан с такой силой, что ткань натянулась до хруста.

— Ну, — Вахит сделал глоток, — ты мужик, не должен позволять.

Валера тяжело выдохнул, глядя на чемодан у своих ног. Его руки дрожали не только от злости, но и от мысли, что если она сейчас зайдёт — будет война.

Валера, тяжело дыша, оставил чемодан прямо у двери, будто это была ловушка — чтобы она, зайдя, сразу поняла, что её ждёт. Он прошёл на кухню, не снимая куртки, и плюхнулся на табурет.

Вахит уже достал из пакета пару банок пива, открыл одну и толкнул другу.— На, остынь.

Валера взял банку, но не стал сразу пить. Он упёрся локтями в стол, сцепив пальцы, и смотрел в одну точку.— Я её реально люблю, Вах. А она мне врёт. Как школьница.

— Брат, — Вахит сделал глоток, шумно выдохнул, — женщины так устроены: думают, если красиво соврут, то ты не заметишь. Но это твой дом, твои правила.

— Она даже не понимает, что я ей всё прощал, — голос Валеры стал тише, но жёстче. — Про Никиту, про все эти "друзья". Я же всё знал. Но Миша? На лавочке, как в дешёвой мелодраме...

— Мелодраме, — усмехнулся Вахит, — где в конце парень врывается и раздаёт люлей.

— Я б врезал, — Валера щёлкнул банку, отпил половину залпом, — но она встала между. "Извинись перед ним"... Ты прикинь?

— Ну, — Вахит подался вперёд, — зато я прикинул, что ты уже на нервах. Так что лучше бухать, чем в мусарке ночевать.

Они сидели так минут двадцать. Пили быстро, разговаривали всё реже. Чемодан у выхода выглядел, как знак конца — тяжёлый, полный, с натянутой молнией, будто готовый вырваться за дверь.

Вахит вытянул ноги и сказал:— Вот увидишь, придёт — начнёт оправдываться. Женщины всегда оправдываются, даже когда виноваты на сто процентов.

Валера усмехнулся краем рта, но в глазах было пусто. Он уже репетировал в голове, что скажет, когда она откроет дверь.

И за окном, где медленно темнело, каждый звук с лестницы заставлял его сжимать кулаки.

Она стояла в дверях, не веря, что всё это происходит так быстро — без шансов что-то объяснить. Валера тяжело дышал, грудь ходила ходуном, вены на руках вздулись. Чемодан у двери стал внезапно реальным, словно его поставили на прощание уже недели назад, а она просто не заметила.

— Ты серьёзно? — голос Адель дрогнул, но в нём всё ещё была злость. — Вот так?

— Я уже заебался, Адель, — он сказал почти тихо, но это "заебался" резануло сильнее крика. — Ты мне врёшь, а я хожу как дурак, верю.

— Да я... — она попыталась подойти, но он отступил на шаг.

— Нет, стой там, — Валера поднял ладонь. — У тебя в телефоне миллион этих "просто друзей". И Миша, и... — он криво усмехнулся, — Никита, оказывается.

— Да ты перепил, — она прикусила губу, но взгляд метался по его лицу, пытаясь найти хоть каплю прежнего тепла. — В телефоне никого нет.

— Дай сюда, — он шагнул вперёд, и она уже знала — спорить бесполезно.

Она прижала сумку к себе, но он рывком выдернул её, расстегнул и вытащил телефон. Листал быстро, грубо, пока не остановился.

— Ага. "Только Миша", да? — его голос стал почти насмешливым. — А Никита кто?

— Это... — она сглотнула, — давно было.

— Давно? — Валера поднял на неё глаза, и в них было что-то холодное. — Это, блядь, было три дня назад.

— Я люблю только тебя, — она сказала быстро, почти машинально, как будто это было заклинание.

— Забавно выходит, — он усмехнулся. — Любишь меня, а пишешь бывшему.

— Валер, ты пьяный...

— Ты встречалась с ним?! — крик сорвался резко, как выстрел.

— Успокойся...

— Я спрашиваю, встречалась? — он схватил её за руку, сжал так, что костяшки побелели.

— Он должен был кое-что отдать...

— Вали нахуй отсюда, — он сказал низко, но каждая буква била по ней, как пощёчина.

— Мне больно, отпусти, — она выдернула руку, и он резко отпустил, будто обжёгся.

— За моей спиной встретилась с бывшим! — теперь он почти рычал. — Вали, я сказал.

— Блядь, ты заебал ревновать! — она закричала, крик вырывался из груди вместе с болью. — Я не буду дома сидеть целыми сутками!

— Пиздуй к своим Мишам, Никитам! — его голос раскатился по комнате, каждая буква как удар. — Я, блядь, верил, а ты как шалава поступила!

— Повтори.

— Просто уйди. — он выдохнул, плечи дернулись, словно пытаясь сбросить накал эмоций.

— Какая же ты мразь, Туркин! — крикнула она в последний раз, дыхание былё прерывистым, голос отдавался эхом в комнате, и слёзы стекали, смешиваясь с дрожью всего тела.

— Похуй мне на неё, всё, — Валера выдохнул, будто поставил точку.

— Брат, а это не перебор был? — осторожно спросил Вахит, сидя на диване.

— Она за моей спиной с бывшим встретилась, — Валера даже не посмотрел в его сторону.

— Ну да... согласен, — Вахит кивнул, но в голосе всё же звучало сомнение.

⸻

Адель тащила чемодан домой, руки ломило от тяжести, но в голове всё ещё звенели его слова. На пороге встретила мама.

— Адель, что с тобой? — Таня заметила слёзы на её лице.

— Всё в порядке, — глухо ответила она, проходя мимо.

— Ты в слезах... и с чемоданом. Что случилось?

— Мы, в общем... расстались с Валерой.

— В смысле? — мама замерла.

— В прямом, мам, — Адель попыталась пройти дальше.

— Помиритесь ещё, — Таня попыталась улыбнуться.

— Нет, я не хочу видеть его, — холодно отрезала Адель.

Она прошла в комнату, где на своей кровати лежал Марат с телефоном в руках. Даже не взглянув на него, пошла к своей кровати и опустилась на неё, словно всё тело лишилось сил.

— Чё случилось? — Марат поднял голову.

— Ничё, всё хорошо.

— Валера приревновал?

— Типа того.

— Я знаю, он спрашивал, где ты с Мишей можешь гулять.

— Уже не будет спрашивать.

— Адель, только не говори, что вы расстались...

— Да, именно. Мы расстались.

— Я не верю, — он нахмурился.

— Всё. Я не хочу больше говорить о нём, — сказала она, отвернувшись к стене.

Марат молча отложил телефон, смотрел на неё пару секунд, но вопросов задавать не стал. В комнате повисла тишина, только за окном где-то вдалеке гудели машины.

Адель лежала, уткнувшись лицом в подушку, чувствуя, как в горле встаёт ком. Она до последнего не хотела плакать, но слёзы сами находили дорогу. Всё казалось нереальным — ещё утром он писал ей «люблю», а сейчас она стоит на пороге родительской квартиры с чемоданом.

На кухне гремела посуда — мама, наверное, специально делала вид, что занята, чтобы не лезть. Но Таня всё же заглянула в комнату:

— Поешь хоть что-то.

— Не хочу, — тихо ответила Адель, не оборачиваясь.

— Ладно... но ты же понимаешь, что я всё равно поговорю с ним, — сказала мама и ушла, не дождавшись ответа.

В телефоне мигали уведомления, но она не трогала его. Сил открывать и тем более читать не было. Ей казалось, что если она нажмёт на экран, там будут только новые поводы для боли.

А где-то в этот момент Валера сидел с Вахитом на кухне, наливал себе очередной стакан. Его лицо было каменным, но пальцы нервно стучали по столу. Вахит понимал — чем дальше пойдёт этот вечер, тем меньше у Валеры останется желания о чём-то договариваться.

— Ну и чё дальше делать думаешь? — спросил Вахит, затягиваясь.

— Ничё, — Валера откинулся на спинку стула. — Пускай там сама живёт.

— А сам ты? —

— А я... я не собираюсь унижаться. Если ей так норм — пусть с этим Мишей и шляется.

Вахит хмыкнул, но промолчал. Он уже знал Валеру достаточно хорошо, чтобы понимать: это «похуй» продлится ровно до первого трезвого утра, когда накроет по-настоящему.

Валера налил себе ещё, выпил залпом, резко встал и начал ходить по кухне.

— Сука... я же всё для неё делал, а она... — он не договорил, кулак с глухим стуком врезался в дверцу шкафа. — Я ж её вытянул из всего говна, а она за спиной...

— Валер, может, не всё так, как ты думаешь, — осторожно начал Вахит.

— Да я видел, блядь! — резко обернулся он. — Я не долбоёб.

Вахит поднял руки, показывая, что спорить не будет.

Тем временем у Адель в комнате телефон снова загорелся. На этот раз имя на экране заставило сердце сжаться. Это был Никита. Одно короткое сообщение:

«Ты дома?»

Она долго смотрела на него, потом потянулась, но в последний момент убрала руку. Ещё не хватало лезть в старое болото в ту же ночь.

Но внутри уже начиналось то самое чувство пустоты, которое раньше она так легко затыкала общением с ним.

Адель отвернулась от телефона, натянула на голову капюшон худи и легла, уставившись в потолок.Слёзы всё ещё жгли глаза, но теперь их сменяла усталость.

В коридоре послышались шаги — мама осторожно заглянула в комнату.— Адель, поешь хоть что-то, целый день ничего не ела.

— Не хочу, мам, — тихо ответила она.

— Ты из-за него совсем себя загоняешь... — Таня вздохнула, но не стала настаивать, прикрыв дверь.

Она закрыла глаза, но сон не приходил. Перед глазами то и дело вставало лицо Валеры — злое, пьяное, с прищуром, который она так ненавидела.В груди всё сжималось от злости и обиды.

На кухне у Валеры пустели бутылки. Он уже перестал считать, сколько выпил, но чем больше вливал, тем сильнее хотелось выйти из дома и найти Мишу.

— Ну а чё, Вах, — он уже говорил чуть заплетающимся языком, — я ж не зря тогда хотел ему ебало набить. Знал я, что он мутный.

— Валер, — Вахит чуть раздражённо посмотрел, — щас пойдёшь и сядешь, нахуй тебе оно надо?

— Мне надо, — он зло кивнул. — Он мне весь мозг за неё вынес.

Валера допил остаток из бокала, тяжело встал и пошёл в прихожую.

— Ты куда, блядь? — Вахит нахмурился, вставая за ним.

— Пойду воздухом подышу, — он натягивал куртку, но в глазах уже плескалась злость. — И кое-кого найду.

— Ты в хлам, Валер, щас ещё хуже сделаешь.

— Мне похуй, — он оттолкнул его руку и открыл дверь. — Он знал, что делает.

Вахит выругался, но не стал хватать его силой — знал, что это бесполезно.Валера спустился по лестнице, сжимая в кулаке телефон. Вбил в поиск номер Миши, потом стёр.Нет. Сначала найду. А потом...

Ночной воздух обжёг лицо. Он шёл быстрым шагом, зная, где Миша обычно зависает с друзьями. Каждый шаг только подливал масла в огонь.

А в это время у Адель дома она лежала на кровати, когда экран телефона снова загорелся.Сообщение от Никиты: «Мне нужно с тобой поговорить. Лично.»

Валера увидел Мишу на той же лавочке у парка, где раньше застал их с Адель.Он даже не стал ничего говорить — просто пошёл прямо на него.Миша поднялся, пытаясь что-то сказать, но тут же получил первый удар.

— Ты охуел за моей спиной? — голос Валеры был срывающимся рыком.

Миша успел только поднять руки, но Валера уже врезал снова — один, второй, третий. Он бил без остановки, будто каждый удар должен был выбить из него и злость, и ревность, и боль.Кулаки глухо встречались с телом и лицом, кровь брызнула на асфальт, но Валера даже не заметил.

— За моей спиной, сука! — он снова замахнулся.

Миша уже не сопротивлялся, а просто пытался закрыться, пока не осел на землю.Ещё удар. И ещё.В какой-то момент Миша перестал шевелиться, голова безвольно опустилась на бок.

Только тогда до Валеры дошло, что он всё ещё стоит над неподвижным телом, тяжело дыша, с окровавленными кулаками.

— Блядь... — он выпрямился, отступил на шаг, но глаза всё ещё горели.

Валера стоял над Мишей, продолжая хватать ртом воздух, будто ещё один удар мог снять с него всю эту ярость.Но в тот момент сзади раздался крик:

— Валер! Хватит! — Вахит бежал со всех ног.

Он подскочил, вцепился Валере в плечи и дёрнул назад, но тот вырвался и снова сделал шаг к Мише.

— Отпусти! — Валера рванулся вперёд. — Он за моей спиной с ней встречался!

— Ты его убьёшь, дурак! — Вахит встал между ними, упираясь руками в грудь Валеры.

— Да мне похуй! — тот снова попытался обойти его, но Вахит толкнул его назад, прямо к дереву.

— Сядь нахуй и остынь! — заорал он. — Он уже без сознания, слышишь?

Валера остановился, перевёл взгляд на Мишу, который лежал, не подавая признаков движения.Кровь струйкой стекала по подбородку, рубашка была в красных пятнах.

— ...Чёрт, — Валера опустил руки, кулаки дрожали.

— Всё, пошли отсюда, — Вахит подхватил его под локоть и повёл в сторону, — пока тебя самого не закрыли.

Валера шёл за Вахитом, тяжело дыша, всё ещё оглядываясь через плечо на Мишу.

— Ты ебнулся, Валер, — Вахит шипел, почти таща его за собой. — Я понимаю, бесит, но так нельзя.

— Я его, блядь, предупреждал, — Валера всё ещё говорил на взводе, голос хрипел от крика. — Лез к ней за моей спиной...

— Всё, заткнись. Люди смотрят.

Позади уже раздавались голоса — кто-то бежал к Мише, кто-то кричал: «Вызывайте скорую!».

Валера сжал челюсти, пытаясь не развернуться обратно.

— Пусть только попробует к ней подойти ещё раз, — процедил он.

— Ты уже сделал достаточно, чтоб он пару недель не подошёл ни к кому, — Вахит резко дёрнул его, сворачивая в подворотню. — Пошли домой.

Валера молчал. В голове гудело, руки ещё помнили, как хрустели чужие скулы. И где-то глубоко внутри всё ещё кипела злость, смешанная с какой-то мерзкой пустотой.

Валера вернулся домой, хлопнув дверью так, что в коридоре зазвенело стекло в шкафу. Куртку он кинул прямо на пол, прошёл на кухню, налил себе полный стакан водки и залпом выпил.

Руки всё ещё дрожали, но не от страха — от злости. В голове крутилась одна и та же картинка: Адель стоит рядом с Мишей, улыбается, что-то говорит... и ни капли вины на лице.

Вахит зашёл следом, молча сел напротив, вытащил пачку сигарет.

— Ну, ты и придурок, — сказал он, щёлкая зажигалкой. — Но я тебя понимаю.

Валера налил себе ещё.— Похуй. Для меня её больше нет.

— Слушай, — Вахит сделал затяжку, — она тебе врала, ты это сам видел. И да, может, жёстко получилось, но, брат, сколько можно? У неё, кроме тебя, есть кто-то ещё?

— Не будет, — отрезал Валера.

Он осушил второй стакан и только тогда почувствовал, как внутри чуть отпускает. Чемодан с вещами Адель стоял у двери — будто чужой, ненужный.

В это время, в другой части города, Адель сидела на своей кровати, сжав в руках телефон. Мама за стенкой разговаривала с Маратом вполголоса.

— Ну чего ты молчишь? — спросил брат, заглянув к ней.

— Всё нормально, — тихо ответила она, хотя глаза были красные от слёз. — Просто устала.

— Ты с ним... окончательно?

— Да, — выдохнула она. — Больше я его не увижу.

Марат кивнул, но по выражению лица было видно — он ей не верит.