127

Утро началось резко. Валера громко чихнул и потянулся, зевнув во весь голос. Адель сжалась под одеялом, её веки были тяжёлыми, она почти не спала.

— Доброе, — пробормотал он, обнимая её за талию и утыкаясь носом в шею. — Ты что такая напряжённая?

— Просто не выспалась, — тихо ответила она, стараясь говорить ровно.

Он отстранился, посмотрел в лицо.

— Что-то снилось?

— Не... просто мысли.

Он кивнул и поцеловал её в висок.

— Сегодня у нас тренировка, помнишь?

— Угу, — слабо улыбнулась она.

С кухни послышались звон посуды и смех — Юля с Олей уже проснулись. Валера встал первым, накинул футболку и пошёл умываться. Адель осталась лежать на кровати, уставившись в потолок. Сердце снова застучало, когда она вспомнила про вечер.

Быстро схватив телефон, она открыла чат с Никитой. Он ничего не писал с ночи. И хорошо. Лучше без его импульсивных сообщений. Она снова пролистала переписку и перечитала своё: «Я лучше сама.»

Пальцы машинально сжались. Надо выбрать момент, пока Валера будет занят. Главное — быстро.

Дверь приоткрылась.

— Адель, ты идёшь завтракать? — крикнула Юля.

— Да, иду, — быстро встала, натянула шорты и футболку.

Когда она вышла, Валера уже сидел на кухне, болтая с мамой, браток лежал рядом с миской, виляя хвостом, а Юля мазала тосты арахисовой пастой.

— Как спалось, принцесса? — спросил Валера, подмигнув.

— Как в аду, — усмехнулась она и села рядом, взяв себе стакан воды.

Оля посмотрела на неё внимательнее, как будто чувствовала напряжение.

— Адель, ты не заболела?

— Да всё нормально. Просто проснуться тяжело.

— Точно?

— Точно.

Она улыбнулась, но внутри у неё всё сжималось. Сегодня был тот день. Она знала.

— Кушай и идем, — спокойно сказал Валера, дожёвывая хлеб с сыром.

— Я что-то не хочу, — пробормотала Адель, не поднимая глаз.

— Что, невкусно?

— Я просто не голодна.

Он положил вилку.— Адель, поешь.

— Я не хочу, Валер, — повторила она чуть твёрже и сделала движение, будто собирается встать.

— Адель! — голос Валеры резко стал громче. — Сядь и нормально поешь.

Она застыла. Медленно опустилась обратно на стул. В кухне повисло напряжение.

Оля подняла брови, удивлённо посмотрев на сына. Юля уставилась в тарелку.

Адель глянула на Валеру — коротко, хмуро. Потом — на Олю. Та выглядела сдержанно, но внимательно. На Юлю — та будто пряталась за своей кружкой.Адель сжала губы и потянулась к вилке. Начала колупать кусок омлета.

Если бы не они — уже бы вылетела из кухни, хлопнув дверью, или крикнула что-то в ответ. Но девочки тут. Мама его. Эта их тёплая утренняя семейность, которую она не хотела разрушать.

— Вот, молодец, — хмуро сказал Валера, и тоже опустил глаза в тарелку.

Она жевала через силу. Не чувствовала вкуса. Только раздражение в груди и лёгкий ком в горле. Щёки горели — от унижения или от злости, сама не знала. Но она ела. Делала вид. Потому что надо.

— Спасибо, очень вкусно было, — проговорила Адель с натянутой улыбкой, вставая. — Мне можно идти одеваться?

— Иди, — буркнул Валера, не поднимая глаз.

Адель быстро вышла, дверь кухни закрылась.

— Это что сейчас было?! — почти сразу набросилась на сына Оля.

— Мам, ты сама говорила, что она худенькая, что есть надо! — вскинулся Валера, не глядя на мать.

— Надо, — с нажимом повторила Оля. — Но не таким способом. Орать на неё? Прямо при нас?

— Я не орал, — отрезал он, сжав губы.

— Ты орал, Валера. Голос повысил — это уже давление, — не унималась Оля. — Ей и так тяжело, видно же.

— Мам, ну вспомни, ты сама мне в детстве говорила: пока всё не съем — из-за стола не выйду.

— И что, думаешь, я этим горжусь? — прищурилась она. — У меня не было выбора, времена были другие. А ты — взрослый мужик. И у неё не ты папа.

Он шумно выдохнул, отвёл взгляд.

— Иди попроси у неё прощения, — мягко, но строго сказала Оля.

— Вечером попрошу, — буркнул он, вставая с места.

— Не тяни до последнего, — добавила она.

Валера ухмыльнулся в пол, и тогда до Оли наконец дошло.

— Ааа... — она покачала головой. — Вот ты какой... Хитрый жук. Думаешь, к вечеру она оттает и ты там своё извини заодно вставишь?

Он ничего не ответил, только сжал губы, скрывая усмешку, и ушёл из кухни.

Оля покачала головой и, обернувшись к Юле, тихо сказала:— Вот так и живём. Мужики. Всегда всё хитростью берут.

Он открыл дверь и вошёл в комнату — Адель уже была одета. Облегающий чёрный комбинезон-шорты подчёркивал каждую линию её фигуры. Волосы собраны в небрежный хвост, на губах ни капли косметики, но от этого она выглядела только свежее.

Он подошёл сзади и, не сдержавшись, шлёпнул её по заднице.

— Ай! — она резко обернулась, но без злости. — Да иди ты, — пробурчала, закатывая глаза, и направилась к выходу.

Валера ухмыльнулся, глядя ей вслед.

Она шлёпнула по полу кроссовками, села на край тумбы в коридоре и стала шнуровать. Юля уже стояла у зеркала, поправляя пучок.

— Вау, Адель, тебе очень идёт! — не удержалась девочка.

Адель усмехнулась:

— Надеюсь, он сегодня не будет заставлять меня умирать на тренировке.

— Будет, — донеслось из-за спины. — Я уже настроен.

В салоне машины повисло напряжение, воздух будто задрожал от злости.

Адель уставилась в окно, скрестив руки на груди, челюсть была сжата.

— Что такое? Игнор? — спросил Валера, бросив на неё короткий взгляд.

— Нахуй иди, — бросила она сквозь зубы, не поворачивая головы.

— Агааа... — протянул он, чувствуя, что назрел скандал.

— Ты, блядь, хочешь сказать, что это нормально? — она резко повернулась к нему. — Кричать на меня, как на тупую школьницу, при Юле и твоей маме?!

— Я просто переживаю... — начал он, тише.

— Нахуй надо, такое "переживание", — она резко махнула рукой. — Ты что, хотел показать, что ты кто? Бог? Король? Мачо с характером? Унизил — значит, заботишься?

— Адель, ну всё... Прости, я реально переживаю. Просто если у тебя уйдёт ещё два килограмма, ты уже будешь выглядеть не здоровой.

Она посмотрела на него, как на чужого:

— Не здоровой?.. — голос дрожал от обиды. — Блядь, останови!

— Нет.

— Останови! Я выйду!

— Всё, тихо, — его голос стал строже. — Мы почти приехали. Зачем нервничать?

— Пошёл нахуй, уёбок.

Он хмыкнул, не отрываясь от дороги:

— И я тебя люблю, любимая жёнушка.

Адель закатила глаза, прикусила губу и отвернулась, чтобы не разреветься прямо сейчас.

Они подъехали к нужному месту, Валера сразу же выскочил из машины, обежал её и открыл ей дверь. Адель резко отстранилась.

— Не трогай меня, придурок, — выдохнула она, почти шёпотом, но с яростью.

— Я просто хочу, чтобы ты была здорова, — спокойно, почти умоляюще.

— Так ты даже не попытался узнать, почему я не могу набрать вес! — голос у неё сорвался, обида прорывалась в каждом слове. Она пошла вперёд, быстро, с прямой спиной, но глаза уже наливались слезами.

Валера догнал её, мягко, но уверенно развернул, коснувшись плеча. Взял за руки.

— Я всё знаю, — сказал он, глядя прямо в её лицо. — Не набираешь, потому что... ну, пила ту хуйню. Потом — потому что не ешь нормально. А ещё... этот... ну...

Он прищурился, пытаясь вспомнить слово, а Адель смотрела на него с холодной смесью боли и злости.

— А, вот! Гормональный сбой!

Словно по команде, слёзы выступили из её глаз. Всё, что он озвучил — всё, что она старалась замолчать, спрятать, забыть. Всё, с чем она жила каждый день, и старалась не сойти с ума. И он... знает. Всё знает.

Она просто шагнула к нему и уткнулась головой в его грудь. Молча. Без звука.

Валера опешил.

— Эй... я что-то не то сказал? — тихо спросил он, поглаживая её по спине.

Она молчала. Только чуть сжала пальцы на его футболке, будто боялась, что если отпустит — снова упадёт в ту пустоту, где была раньше.

— Сука, почему ты всё время всё знаешь?! — срываясь, бросила Адель, не поднимая головы.

— Потому что люблю тебя? — попытался он смягчить.

— Потому что придурок, — буркнула она, но голос уже был не такой острый. Тише. Мягче. Уставший.

— Ладно, пусть, — тихо усмехнулся Валера, чувствуя, как в ней снова просыпается стена.

Адель отстранилась, быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони — будто ничего и не было. Выдохнула, вскинула подбородок и пошла в качалку, в своём обтягивающем комбинезоне, как будто никого рядом и не было.

Он остался стоять у машины, наблюдая за её уходом.

— Господи, что с ней... — пробормотал Валера себе под нос, качая головой. — ...и за что мне эта маленькая психованная любовь.

Он догнал её, едва она прошла через турникет.

— Подожди, ещё украдут мою женушку, — ухмыльнулся Валера, хватая её за запястье.

— Значит судьба такая, — не оборачиваясь, бросила Адель.

— Адель, тормози уже, — чуть напряг голос, — ну что за цирк?

— Нужно было себе это сказать утром, когда позорил меня.

— Ну прости, любимая, серьёзно, я перегнул. — Он встал перед ней, не давая пройти.

— Мг, — выдохнула она и скрестила руки на груди.

— Ладно, хочешь — с Мишей гулять пойдёшь? Только не долго и не поздно. На мои звонки отвечаешь. И гуляете только на районе.

— Туркин, ты сам себе хуже делаешь, молчи лучше, — покачала головой она и всё-таки прошла мимо. Валера остался стоять, выдохнул тяжело и только пробормотал:

— У меня уже все волосы седые с собой.

Через десять минут Валера уже переоделся: на нём были тёмные шорты и чёрный рашгард, плотно облегающий его торс. Адель сидела в зале, одна, скрестив ноги на скамье, ковыряя в телефоне, но взгляд всё время срывался на него. Это был первый раз, когда она видела его в такой форме — её любимые плечи, рельефные руки, грудь и особенно спина. Он выглядел как чёртов супергерой из фильмов.

— Чё уставилась? — усмехнулся он, заметив её пристальный взгляд.

Она резко отвела глаза, сделала вид, что вообще-то ей было плевать, и она просто смотрела в пустоту.

— Передумала? Простила? — подошёл ближе, уже почти нависая над ней.

Адель неожиданно встала, не дав ему договорить, встала на носочки и быстро, молча, поцеловала его. Валера даже не успел отреагировать — просто замер на мгновение, будто не поверил.

— Мне всегда эту кофту носить, да? — выдохнул он с довольной ухмылкой.

— Успокойся, нарцисс, — оттолкнула она его рукой в грудь. — Вон, твои мальчики уже бегут. Готовься быть строгим тренером.

Он обернулся, увидел толпу подростков, которые вприпрыжку спешили на тренировку, и только хмыкнул:

— Ну всё, женушка. Потом поцелуешь нормально.

Адель села обратно, скрестила ноги, и, уткнувшись в телефон, краем глаза продолжала наблюдать за Валерой. Он уже стоял в центре зала, отдавая команды, резко и чётко, с тем тоном, который всегда включался у него на тренировках. Мальчишки слушались его с полуслова, повторяли движения, старались — видно было, что они его уважают.

Адель невольно улыбнулась. Он в своей стихии. Такой уверенный, строгий, сильный. Прямо сейчас он совсем другой — не тот, что из машины, не тот, что рвал ей душу у кухни, а взрослый, собранный мужчина, которому можно довериться. И при этом — её. Только её.

Иногда он бросал на неё взгляд. Мимолётный, но тёплый. Она делала вид, что занята чем-то другим, но сердце предательски сжималось каждый раз.

Прошло около двадцати минут, и Валера подозвал старшего парня из группы, отдал ему указания продолжить разминку, а сам подошёл к Адель. Она сразу сделала вид, что не замечает.

— Ты тут как королева сидишь. Всё устраивает?— Уже лучше. Пока ты не орёшь на меня.— Да я и тогда не орал, я...— Орал, Валер. И не спорь. — она подняла на него глаза, и в них уже не было злости. Только усталость и лёгкое прощение.

Он присел рядом, прямо на пол, и посмотрел на неё снизу вверх.

— Я просто боюсь, понимаешь? Ты у меня одна такая. Я не умею по-другому.— Учись. Я тоже не умею по-другому, но учусь. Ради нас.— Всё, договорились. Мир? — он поднял мизинец.Адель закатила глаза, но зацепила его мизинец своим.— Мир. Но ещё одно публичное унижение — и будешь спать с Братком.

— Браток лучше храпит, чем ты.

— Ты что сказал?! — она уже смеялась.

Он резко вскочил и щёлкнул по её лбу.— Сиди и радуйся, что я занят. А то бы сейчас...

— А то бы что? Покажи на кукле, Валера.

— Вечером покажу.

Он подмигнул и вернулся к мальчишкам, а она осталась сидеть с этой улыбкой на губах, которую невозможно было стереть.

Сначала была лёгкая разминка — бег по залу, суставная гимнастика. Валера следовал за ней, делая те же движения, будто невзначай, но всё время был рядом. Адель специально не смотрела на него, но ощущала: он буквально сканирует каждый её шаг.

Когда она тянулась, он наклонялся рядом, будто бы чтобы поправить положение рук, но касался поясницы, чуть дольше, чем надо.

— Ты тренер или кто вообще? Не трогай меня! — фыркнула она, не выдержав.— А ты тренируйся, не отвлекайся. А то форму потеряешь. — он усмехнулся, подавая ей гантели.

Адель взяла гантели и начала выполнять упражнения, но каждый подход сопровождался его «исправлениями» — то спину выпрямить, то локти развести, то ноги шире. И каждый раз — прикосновение. Не навязчивое, но намеренное. Почти интимное.

— Ты, по-моему, путаешь спортзал с чем-то другим, Турбо.— Я просто трогаю, где надо. Спина у тебя кривая.— Сама у тебя кривая.— Ну если хочешь, вечером сравним. У кого ровнее.

Она закатила глаза, но уже не могла скрыть лёгкой улыбки. Приседания с его страховкой были почти пыткой — он стоял за спиной, руки на её талии. Когда она вставала, он слегка сжимал пальцами.

— Ещё одно прикосновение — и ты улетаешь отсюда. — сказала она с угрозой в голосе.

— Я тренер, который влюблён в свою ученицу, можно мне поблажку? — Валера ухмыльнулся, касаясь её плеча чуть дольше, чем надо.

— Вот из-за таких как ты и идут жалобы в спорткомитет. — Адель повернулась к нему боком, хрустнула шеей и начала делать выпады.

— Ничего, спорткомитету понравится — у меня пресс.

— Ты нарцисс.

— А ты — моя мотивация.

Он шёл рядом, поправлял её спину, касался талии, иногда чуть шлёпая по боку, якобы для коррекции положения. Адель каждый раз вздрагивала, закусывала губу, но не отстранялась.

— Если будешь так делать, я уйду. — произнесла она после особенно откровенного касания к пояснице.

— Если уйдёшь, я за тобой. В раздевалку

— Ты нездоров.

— Так это ты заразила. Больная на всю голову. — Валера рассмеялся и резко подхватил её на руки, застав врасплох.

— Валера, сука, поставь!

— Нет, сначала скажи, что ты меня обожаешь.

— Обожаю, когда ты молчишь!

Он всё же поставил её на ноги и, не сдержавшись, чмокнул в висок.

— Ладно, разминку закончили. Сейчас пресс, а потом — твоё любимое: скакалка.

— Знаешь, что ещё моё любимое?

— Что?

— Когда ты устаёшь настолько, что не лезешь ко мне.

— Сегодня не тот день, принцесса. Я слишком бодр.

Она лишь закатила глаза, но с таким выражением лица, что сразу было ясно — её всё устраивает.

Дальше была работа на ковре. Он показал ей пару приёмов из борьбы — она упиралась, но он всё равно наваливался сверху, прижимал к полу, потом отпускал.

— Ты вообще больной. Я девушка!— Я знаю. Моя. Вот и учу тебя защищаться.— Против тебя это не поможет.— Ну тогда сдавайся.

Он смотрел ей в глаза, почти лежа на ней. Адель тяжело дышала и, кажется, забыла, что они вообще в спортзале.

— Сдаюсь. Только не ломай меня. Ты уже почти всё во мне переломал.

— Я обратно всё склею. Обещаю.

И он слез с неё, подал руку, помог подняться. Но отпускать не спешил.

— Я уже не могууу... — простонала Адель, упав на коврик.— Только приёмы и всё. Честно. — с улыбкой подошёл Валера.— Дай хоть водички попить...— Щас принесу.

Он ушёл, а она осталась сидеть на ковре, запыхавшаяся, растрёпанная, но почему-то счастливая. Завязала хвост, поправила комбинезон, оглянулась на пустой зал.

Валера вернулся через минуту — в руке пластиковый стакан с водой. Он сел рядом, протянул стакан, но вместо того чтобы уйти, вдруг легко опустился рядом, потом уложил голову ей на бедро, будто так и должно быть.

— Ты чё творишь? — удивлённо спросила она, приподняв брови.— Отдыхаю. С тренировки не выгоняй. — пробормотал он, не открывая глаз.

Адель хотела возмутиться, но промолчала. Сидела, тихо попивая воду. Потом, глядя на его взъерошенные кудри, не удержалась — провела пальцами по ним, начала гладить. Аккуратно, будто боялась спугнуть этот момент.

— Ты как кот, честное слово.— Ты как плед. Мягкий и тёплый. — пробормотал он, не открывая глаз.— С меня потом вонять будет после твоей башки.— Ну, значит, я помечаю территорию.

Она фыркнула, но не остановилась. Он дышал глубже, почти засыпал. Адель ловила себя на том, что ей совсем не хочется двигаться. Её ладонь медленно скользила по его затылку, затихая в кудрях.

— Ты всегда такой? — вдруг тихо спросила она.— Какой? — не открывая глаз.— Такой... когда не орёшь и не ломаешь всё.— С тобой — да. — его голос звучал искренне, почти сонно. — Ты ж меня лечишь. Но, блин, это очень тяжело. Я всё время срываюсь.

Она ничего не ответила. Только чуть сильнее прижала его голову к себе и продолжила гладить. Впервые за долгое время ей было спокойно.