126

На кухне было тихо. Только шелест пакетов и звон посуды. Адель аккуратно расставляла на столе стаканы, достала миски для салата и положила приборы, стараясь отвлечься от неловкости разговора, что был чуть раньше. В этот момент в кухонный проём заглянула Оля, всё ещё с мягкой, но немного настороженной улыбкой.

— Всё хорошо? — спокойно спросила она.

Адель подняла взгляд и коротко кивнула:

— Да.

Оля подошла ближе, опершись бедром о край стола, скрестила руки.

— Вижу, он очень тебя любит.

Адель не сразу ответила, только пожала плечами:

— Мг...

— Мне, знаешь, иногда кажется, что ты... как будто собой заменила мою любовь, — сказала Оля почти шепотом, не обвиняя, но будто с лёгкой тоской.

Адель замерла на секунду, а потом осторожно произнесла:

— Я не совсем понимаю вас...

— Я уехала... оставив его на бабушку. — Оля смотрела куда-то мимо, не в глаза. — Сама понимаешь, я молодая была. Хотелось устроить жизнь... по-новому. Его отец... ну, в общем, не задалась у нас жизнь совместная. Поначалу всё вроде было по любви, но потом — бесконечные ссоры, работа, недосказанности... А Валера остался.

Адель стояла молча, всё ещё с рукой на стакане. Не перебивала.

— А во сколько вы... родили Валеру? — осторожно спросила она, чувствуя, как разговор становится совсем личным.

— Очень молодая, — усмехнулась Оля, почти горько. — Наивная была. Думала, рожу ему ребёнка — и он перестанет пропадать на работе, начнёт видеть во мне семью... А мне всего семнадцать было.

Адель чуть приоткрыла рот — не ожидала.

Оля перевела на неё глаза и спокойно добавила:

— А теперь смотрю на вас, и иногда чувствую, как многое упустила. Даже не как мать, а как женщина.

Тишину прервал звук открывшейся входной двери и голос Валеры:

— Адель! Грузинская пицца подъехала! Я герой!

Адель ещё пару секунд стояла, глядя на Олю, и потом тихо произнесла:

— Он вас не винит. Он очень вас любит. Просто... по-своему.

Оля слабо улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, что не отворачиваешься от него. Сложный он, но сердце у него — с рождения ранимое.

— Я знаю, — сказала Адель почти шепотом. — Иногда слишком.

— ...и ещё спасибо, — вдруг добавила Оля, немного смущаясь. — Это он из-за тебя начал со мной нормально общаться.

Адель не знала, что сказать. В горле пересохло, в груди защемило. Она только кивнула, а в следующий момент Оля мягко её обняла.

Это было неожиданно. Почти нереально.

Объятие было лёгким, тёплым — но для Адель оно прозвучало громче любых слов. Она застыла. В груди заколотилось так сильно, что на секунду потемнело в глазах. Она будто лишилась воздуха. Почти потеряла равновесие.

И в этот момент, как по заказу, на кухню зашёл Валера, держа коробку с пиццей в одной руке, в другой — бутылку колы.

— Так, не понял... — Он замер на пороге, глаза моментально сузились. — Это что тут у вас, слёт любителей драм?

Оля с улыбкой отпустила Адель, оглянувшись:

— Никаких драм, сынок. Просто хорошая девочка у тебя.

— Я и сам знаю, — буркнул Валера, подойдя ближе. — Адель, ты чего такая бледная?

Она только покачала головой и тихо выдохнула:

— Всё хорошо.

Валера посмотрел на неё внимательно, потом на маму, прищурился:

— Мама, ты что ей сказала?

— Ничего плохого. Просто... по-человечески, — с теплом ответила Оля. — Иди ставь еду. А мы с Адель салат доделаем.

Валера явно хотел что-то ещё сказать, но лишь шумно вздохнул и пошёл к столу. Адель всё ещё стояла немного ошарашенная, но внутри было как-то спокойно. Будто очередной невидимый барьер растворился.

Они поужинали тихо, без лишнего шума — Оля периодически бросала на Адель тёплые взгляды, а Валера старался не выдать своего нетерпения. Он всё ждал момента, когда они окажутся одни.

После ужина он поднялся, вытянулся и протянул Адель руку:

— Пойдём с Братком пройдёмся? А то дома душно.

— Пошли, — кивнула она, быстро накинув худи.

На улице уже слегка стемнело, но воздух был тёплым, и Браток радостно тянул поводок, виляя хвостом. Они шли молча минуту-другую, пока Валера не выдержал:

— Ну... что это было на кухне?

Адель посмотрела на него из-под капюшона:

— Что именно?

— Не строй из себя невинную овечку, — он хмыкнул, но глаза оставались серьёзными. — Моя мать тебя обняла. Добровольно. Это уже почти мистика. Я в шоке, если честно. Это... было приятно, но что произошло?

Адель немного замедлила шаг, опустив глаза.

— Она сказала, что я заменила ей любовь. Ну... твою любовь. Типа вы из-за меня ближе стали.

— Серьёзно?.. — он даже остановился. — Она это вслух сказала?

— Ага. И что ты начал с ней общаться благодаря мне. Что она родила тебя в 17, что думала ребёнок удержит отца. Что уехала тогда — и до сих пор себя за это винит.

Валера нахмурился. Пёс сел рядом, заглядывая в лицо хозяину.

— Она... никогда мне этого не говорила.

— А мне сказала, — Адель пожала плечами. — Потом обняла. Я чуть в обморок не упала, если честно.

Валера всё ещё стоял молча, переваривая.

— Чёрт, — выдохнул он наконец. — Ты реально как-то... меняешь всё. Даже она меняется.

Он посмотрел на Адель и вдруг шагнул ближе, обняв её со спины. Щёкой уткнулся в макушку:

— Только, пожалуйста... не исчезай. Мне с тобой всё по-настоящему.

Адель улыбнулась, чувствуя, как у неё дрожат руки, но она просто кивнула, прижавшись щекой к его плечу:

— Пока ты рядом — не исчезну.

Они только тронулись дальше, как в кармане Адель завибрировал телефон. Она машинально вытащила его, глянула на экран — и в ту же секунду сердце сжалось.«Убирался. Твоя вещь у меня. Надо отдать. Когда?» — сообщение от Никиты.

Рука с телефоном тут же опустилась вниз, и с резким движением она засунула его обратно в карман. Ни единой эмоции на лице — только ледяное спокойствие. Умела. Привычка. Прятать. Глубоко.

— Всё хорошо? — Валера, не отпуская её руку, посмотрел искоса.

— Мг, — она кивнула и мягко улыбнулась. — Просто рассрочка напомнила о себе, ничего важного.

Она сжала его пальцы чуть сильнее, будто сама себе напоминала, что сейчас — только он, только прогулка, только Браток, виляющий хвостом и принюхивающийся к каждому дереву.

Но внутри закололо.Зачем он пишет? Зачем напоминает о себе именно сейчас?Она знала, какую вещь он нашёл. Ту самую. Маленькую, дурацкую, оставленную случайно... после того вечера, о котором она молчит, как будто его не было.Он прекрасно знал, что делает.Знал, как ей бросать в лицо напоминания. Знал, когда. И зачем.

Она шла рядом с Валерой, улыбалась, болтала о том, что Братку надо подстричь когти и что завтра она испечёт пирог с вишней, — но в голове пульсировала мысль:«Я не должна отвечать. Не должна. Не сейчас. Не при нём.»

Позже.Когда будет одна.Когда Валера уснёт.Когда тишина станет снова опасной.

Они вернулись домой, Браток первым делом потопал на кухню, оставляя по полу следы, как маленький пушистый варвар. Адель на ходу скинула кроссовки и, потянувшись, театрально вздохнула:

— Ой, устала...

— Я пойду лапы ему вымою, — кивнул Валера и щёлкнул пальцами псу. — Браток, ко мне.

Пёс послушно побежал за ним, а Адель осталась в прихожей — как будто специально задержалась на пару секунд, чтобы остаться одна. Ей нужно было придумать, как потом исчезнуть на минуту-другую.В голове стучало: надо ответить Никите. Или не надо? Или стереть?

Но тут вбежала Юля, как ураган — глаза блестят, волосы в беспорядке, в руках банка газировки.

— Адель! Ты чего завтра делать будешь? — выпалила она, чуть не сбив Адель с ног.

Та моргнула, собираясь с мыслями.

— Завтра? А, ну... с Валерой на тренировку пойду.

— Он тебя тренирует? — глаза Юли округлились. — Он же жёсткий! Я один раз у него ноги не чувствовала, чуть не сдохла.

Адель усмехнулась, с какой-то ленцой поправляя волосы:

— Ага, ну, сначала он с пацанами, а потом уже со мной. У меня своя, особая программа. — она подмигнула, будто ничего не имела в виду, но Юля явно прочитала больше.

— Ясно, — ухмыльнулась девчонка. — Ты его укатала конкретно.

— Не я, жизнь, — усмехнулась Адель, бросая взгляд в сторону ванной, откуда доносился шум воды и недовольное фырканье Братка.

Юля ещё что-то хотела сказать, но тут из ванной крикнул Валера:

— Адель! Принеси полотенце, он тут как бегемот, всё разбрызгал!

— Уже! — крикнула она и, повернувшись к Юле, быстро добавила: — Всё, потом поболтаем.

Они зашли в спальню, усталые, но в какой-то своей особенной тишине, в которой больше не было тревог сегодняшнего дня. Валера повернул щеколду, прикрыл шторы, и как только дверь щёлкнула, сразу развернулся к ней.

— Иди сюда, — сказал почти шёпотом, глядя на неё так, как будто всё остальное просто перестало существовать.

Он обнял Адель сзади, наклонился к её шее, и начал целовать — медленно, с нажимом, от шеи к ключице, от ключицы к губам. Его руки уже скользнули по её талии, но...

— Нет, — тихо выдохнула она, убирая руку с его плеча.

— Мггг... — он будто не услышал, продолжая уговаривать её поцелуями, всё ближе и ближе подбираясь к её уху. — Ну чего ты...

Она мягко, но настойчиво снова произнесла:

— Валера. Нет.

Он отстранился, нахмурился, но не злился — скорее, непонимающе.

— Чего?

— А вдруг мама зайдёт. Или Юля. — Адель говорила спокойно, но уверенно, глядя на него снизу вверх.

— Дверь закрыта, — пробормотал он, качнув головой, пытаясь вернуть ту волну, что только что начала накрывать.

— Её открыть можно. Без стука. Она же мама. — Адель чуть приподняла бровь, отступая назад и скидывая худи, будто в ответ на его разочарованный взгляд, но не в том смысле, о котором он подумал. — Спать хочу.

Он ещё секунду стоял, как будто решая — настаивать или нет. Но по тому, как она отвернулась, разворачивая постель, он понял: не сегодня.

— Ты как будто нарочно, — усмехнулся он, взъерошив волосы. — Как будто знаешь, как сводить с ума и останавливаться на самом интересном.

— Может, я и правда ведьма, — бросила она через плечо с ленивой улыбкой.

Он плюхнулся рядом на кровать, закинул руки за голову.

— Но всё равно ты моя ведьма.

Адель не ответила. Она отвернулась, спрятала лицо в подушку. И пока Валера выключал свет, она уже думала о сообщении, что ждёт в её телефоне.

Постучали. Тихо, деликатно.— Можно? — раздался голос Юли.

— Мг, заходи, — отозвалась Адель, подтягивая одеяло повыше.

Юля прошла в полумрак комнаты и села рядом на край кровати. Взяла Валеру за руку, покосившись на Адель.

— Валер... можно я завтра с вами пойду?

— Юль, нет, — сразу ответил он, не вдаваясь в подробности.

— Ну пожалуйста... — Юля перевела взгляд на Адель. — Адель, можно?

— Можно, — хмыкнула та, решив чуть подразнить Валеру.

— Нет, — отрезал он, почти не давая ей договорить.

— Братик, ну пожалуйста! — захныкала Юля, похлопав ресницами и всё ещё держа его за руку.

И тут в комнату неспешно вошла Оля. Адель в ту же секунду напряглась, резко натянула одеяло выше — на уровне шеи. Сердце забилось чуть чаще.

— Мам, объясни ей, — Валера уже начал раздражаться. — Что ей там делать, а? Ну серьёзно.

— Просто посмотреть, — пожала плечами Оля. — Что мешать будет?

— Мам, ну мы хотим побыть вместе. Понимаешь? — Валера сел, упёрся локтем в колено, глядя на мать почти с мольбой.

Адель, не поворачивая головы, медленно убрала руку под одеяло... и ощутимо ущипнула Валеру за бок. Он чуть дёрнулся, сдерживая смешок.

— Ага, хорошо, — Оля вздохнула. — Юля, мы завтра с тобой пойдём в парк. Хочешь?

Юля опустила плечи, капризно выдохнула:

— Ну лааадно...

— Всё, давай, иди спать, — мягко сказал Валера, подталкивая её рукой.

— Спокойной ночи, — сказала Адель, не глядя.

Юля с обречённой миной вышла, за ней — Оля, тихо прикрыв за собой дверь.

В комнате снова стало тихо. Валера лёг обратно, повернулся к Адель:

— Знаешь, если бы не ты... я бы уже начал орать. Но ты... — Он посмотрел на неё. — Это был боевой щипок. Ты меня спасла.

Адель усмехнулась, не оборачиваясь:

— Спокойной ночи, герой.

Когда Валера наконец уснул, его дыхание стало ровным и глубоким. Адель осторожно скинула с себя его руку, как будто это была цепь, и медленно, чтобы не разбудить его, потянулась под подушку. Пальцы нащупали холодный корпус телефона.

Экран тут же вспыхнул, и в тишине ночи это казалось слишком ярким. Она прикрыла его ладонью и открыла чат с Никитой. Сообщение висело непрочитанным вверху:

Никита: «Убирался. Нашёл твою штуку. Забери.»

Она быстро напечатала:

Адель: «Завтра вечером заберу. К тебе подходить?»

Ответ не заставил себя ждать:

Никита: «Я и сам могу подбросить.»

Адель посмотрела на спящего Валеру, как будто он мог всё услышать даже во сне. Потом быстро набрала:

Адель: «Я лучше сама.»

Несколько секунд — и снова тишина. Никита не стал настаивать. Адель выключила экран, вернула телефон под подушку и легла на спину, глядя в потолок. Мысли вертелись, сердце било чуть быстрее. Ей казалось, что она успеет — всё сделать аккуратно, всё проконтролировать. Никто ничего не узнает. Она просто заберёт свою вещь... и уйдёт.

Завтра. Только не облажаться.