123

Утро было серым и липким. Тяжёлый воздух давил на виски, но не от погоды — от мыслей. Валера открыл глаза, медленно привыкая к свету, и тут же почувствовал — на нём кто-то лежит.

Адель.

Она полуспала, крепко прижавшись к нему, закинув ногу на его бедро, обняв обеими руками, как плюшевая игрушка. Лицо её было всё ещё с макияжем — размазанная тушь под глазами, блёстки на скулах, губы бледные, потрескавшиеся. Пахло алкоголем, духами и чем-то беспомощным.

Он провёл рукой по её спине, не разбудив. Сердце кололо.

Сцены вчерашнего мелькали, как обрывки плёнки — босая, хихикающая, нелепо влюблённая и опасно пьяная. Он помнил, как держал себя из последних сил, но всё равно позволил ей прижаться, остаться, раствориться в нём. Как будто без неё — он не дышал.

Он знал — разговор нужен. Без коктейлей. Без поцелуев под градусом. Просто по-настоящему.

Но... было ещё кое-что.

Он вспомнил. Забыл сказать ей важное. Чёрт. Очень важное. Всё никак не находил подходящего момента.

Он посмотрел на её лицо — детское, наивное, совсем не такое, каким было вечером. Он знал: сначала — разговор про вчерашнее. Только потом — то самое.

Он снова опустился на подушку, затянул одеяло на её плечи, поцеловал в лоб и выдохнул.

— Просыпайся, Адель... Нам нужно поговорить.

Адель застонала сквозь сон, морщась, и натянула одеяло повыше на голову. Голова гудела так, будто в висках кто-то бил кувалдой. Горло пересохло, а во рту — будто вата. Она только пошевелилась, как почувствовала — она лежит на чём-то тёплом. На ком-то.Приоткрыла глаза. Валера.

Он лежал рядом, смотрел на неё серьёзно, почти настороженно. Но ничего не говорил.

— Мм... — простонала Адель. — Убейте меня, пожалуйста...

Дверь скрипнула, и в комнату, не стесняясь, зашла Саша. Она держала в руке открытое пиво и, по всей видимости, уже сделала пару глотков. На ней была чья-то кофта, голые ноги и довольное лицо.

— Живы? — усмехнулась она, поднимая банку. — Вот, нашла в холодильнике. Половину тебе, половину — мне.Она подошла и протянула банку Адель. — Пей, будет легче. Проверено.

Адель села, не отпуская Валеру, и взяла пиво, сделав пару жадных глотков. Поморщилась.

— Фу... мерзость... но работает, — пробормотала, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Саша рухнула рядом на край кровати, включив фронтальную камеру.

— Вы посмотрите на это лицо! — драматично сказала она, тыкая в экран. — Великая Адель Щербакова. С макияжем после апокалипсиса. Валера, скажи ей, чтобы смыла уже эту боевую раскраску.

Валера молчал. Адель это почувствовала и обернулась.

— Ты злишься, да? — спросила она тише. — За вчера?

Он посмотрел на неё — долго, тяжело, как будто пытался подобрать слова, но внутри всё бродило.

— Нам нужно поговорить. Когда ты придёшь в себя.

Саша откинулась, поднимая брови.

— О, неловкие разговоры с утра? Я пойду, — хмыкнула и вышла, прихватив банку.

Адель осталась сидеть, глядя на Валеру с тревожной настороженностью.

— Только не бросай меня, ладно? Я знаю, я... я перегнула. Но я просто... — она зажмурилась. — Я не хотела всё испортить.

Он сел, выпрямившись, провёл рукой по волосам.

— Я не собираюсь тебя бросать. Но так больше нельзя. Ни тебе, ни мне.

Она кивнула. Молча. И вдруг сжалась внутри. Потому что чувствовала — это был не единственный повод для разговора.

Адель затянулась крепко, с дрожью в пальцах, пытаясь как-то успокоить гул в голове. Балконный воздух был липким и тёплым, Саша сидела рядом на подоконнике, уже почти допивая своё пиво и делая вид, что ей всё пофиг. Хотя по глазам было видно — совсем не пофиг.

— Вот это, блин, вчера был вечер... — выдохнула Саша. — Мне вообще казалось, что ты его сожрёшь живьём. А потом вы целовались, как в дешёвом сериале.

Адель молчала, смотрела в пустоту. С каждой секундой внутреннее чувство вины накрывало сильнее. Хотелось исчезнуть, пока не стало совсем неловко — или больно.

И тут на балкон вышел Валера. Он постучал в стеклянную дверь, будто просился в своё же пространство. На лице — та самая напряжённость, которую Адель сразу узнаёт: он сейчас скажет что-то неприятное.

— Адель... — он почесал шею. — Тут, вообщем, я забыл сказать... немного важное.

— М? — Адель прищурилась, затягиваясь. — Что?

— Моя мама... с Юлей... они сегодня ночью приедут.

Затянутая пауза.

Саша медленно развернулась с банки на коленях, приподняв брови так, будто пересушило резко.

— ЧЕ? — одновременно выдохнули обе девушки, только Адель — в шоке, а Саша — с пивом в нос.

— Валера... ты ебанулся? — спросила Саша громко, почти с истерическим смешком. — Это ты как представляешь? Тут пьяная Адель, я, у неё тушь на ушах, блевать можно — и тут, значит, такая оп-ля — мама и Юля?

Адель стояла, как громом поражённая.

— Валера, какая мама?! — её голос дрожал. — Я же говорила тебе, что ещё рано. Я не готова. Я... мы сами ещё не разобрались.Она прикусила губу, бросила окурок в банку с пивом, резко.

Он шагнул ближе, спокойно, но упрямо:

— Адель, мама поставила меня перед фактом. Сказала, что хочет увидеть, как я живу, и познакомиться. Я не успел даже отговорить. Они уже в поезде. Сегодня ночью будут.

Саша махнула рукой, встала.

— Ну удачи вам тут. Я, пожалуй, пойду за шавермой и спиртом. Адель, если что — звони, я заеду тебя спасать с лестницы.

И ушла, хлопнув балконной дверью.

Они остались вдвоём.

— Ты злишься? — тихо спросил он.

Адель стояла, покусывая ноготь, не поднимая глаз.

— Я боюсь. — она выдохнула. — А вдруг я ей не понравлюсь? А вдруг она решит, что я... что я плохая для тебя?

— Ты не плохая. — Валера подошёл и обнял её, прижав к себе. — Ты просто настоящая. И я с тобой. Я рядом.

Но Адель чувствовала — это может стать настоящим испытанием.

— Только это... — Валера почесал затылок, обнимая Адель за плечи, — она у меня, ну... интересная.

Адель прищурилась:

— Ты бы видел маму Никиты. Та еще змея, у неё взгляд как у прокурора, будто я ей с пакетом пришла, — усмехнулась она, но Валера резко перебил:

— Адель, блядь.

— Всё, всё, — она вскинула руки, отступая. — Не психуй, я просто сравнила.

— Забудь о всех своих бывших пиздаболах, — сказал он резко, глядя ей прямо в глаза. — Хватит эту тень за собой таскать, ты со мной сейчас, а не с ними.

— Как скажешь... — Адель вздохнула, чувствуя, как раздражение сменяется виной. — Ладно, давай убираться. А то приедет твоя "интересная" мама и решит, что у тебя тут притон.

— Умойся сначала, — он скользнул взглядом по её лицу, где ещё осталась смазанная тушь. — У тебя «панда» на максималках.

— Ага, спасибо за комплимент, — фыркнула она и пошла в ванную, шлёпая босыми ногами по полу. — Валера, а где полотенце, ты опять моё забрал?

— В стиралке. Возьми моё, я уже с тобой всё делю, чё уж там.

— Только не начинай говорить «как в браке», ладно? — прокричала она из ванной, а он только усмехнулся, глядя на разбросанные вещи, сигареты на балконе и стоящую на кухне недопитую банку.

Вечер переставал быть томным.

Пока Адель мыла голову, нагнувшись над ванной, Валера стоял рядом у зеркала, лениво наблюдая за собой, потом перевёл взгляд на неё.

— Валер... — раздалось из-под потока воды. — Только на секундочку: я не курю, не пью, вообще готовлю тебе, убираю каждый день, все твои носочки и трусики складываю по полочкам. Я, между прочим, идеальная.

Он приподнял бровь и хмыкнул:

— Ого. Ты настолько хочешь понравиться моей маме?

Адель выключила воду, завернулась в полотенце и с прищуром посмотрела на него:

— Просто чтобы она не подумала, что я у тебя на шее такая зачуханная сижу. Без профессии, без цели, без плана.

Валера качнул головой, подошёл ближе, коснулся ладонью её щеки:

— Адель, всё хорошо. Будь собой, окей?

— Нет, Валера, — она отступила на шаг, — она подумает, что ты и работаешь, и продукты таскаешь, и заботишься, и зарабатываешь на нашу жизнь, а я что?

Он с улыбкой пожал плечами:

— А ты просто красивая рядом со мной.

Адель скривилась:

— Твоей маме не хватит, что я просто красивая. Она скажет: «Мой сын сходит с ума от какой-то малолетки с тушью под глазами и дергаными руками». Я ей не понравлюсь, я это чувствую.

Валера вздохнул и прижал её к себе, полотенце почти соскользнуло.

— Ты мне нравишься. А остальное — разберёмся. Главное — не начинай бухать перед ней, хорошо?

Адель фыркнула:

— Отлично, так и встречу: «Здравствуйте, я Адель, у меня абстиненция, но держусь».

Они оба рассмеялись, и Валера поцеловал её в лоб:

— Справимся, котёнок. Только будь честной, окей?

— Валер, пойди с Братком погуляй, — сказала Адель, застёгивая на себе футболку и украдкой глядя в зеркало.

— Не переживай, — спокойно ответил он, натягивая кроссовки у двери.

— Я не переживаю, — она бросила резко и тут же закусила губу.

Он повернулся к ней, прищурился:

— Хвхвхвха, я вижу. Такая вся спокойная, как удав перед прыжком. Адель, она не монстр. Юля уже столько хорошего рассказала про тебя. Я уверен, всё будет нормально.

Адель пожала плечами, будто отмахиваясь, но глаза выдали тревогу.

— Иди уже, — сказала она, почти шепотом.

Валера подошёл ближе, поцеловал её в висок и шепнул:

— Не строй из себя героиню «Шоу Трумэна». Просто будь собой, и хватит.

— Угу, — буркнула она, делая вид, что ищет что-то в телефоне.

Дверь за ним закрылась, и в комнате сразу стало тише, будто воздух стал плотнее. Адель сделала глубокий вдох, посмотрела в зеркало, выдохнула:

— Господи... хоть бы я ей не показалась дегенераткой.

Адель сразу включила музыку на фоне — что-то спокойное, чтобы не загоняться. Завязала волосы в пучок, надела фартук и пошла на кухню.

Она убиралась быстро, но тщательно — вытерла пыль в спальне, на кухонных полках, сменила полотенца в ванной, даже цветы на балконе полила. Потом взялась за еду — решила приготовить что-то простое, но домашнее: курицу с картошкой в духовке, салат и любимые Валерой сырники на десерт.

Она нарезала зелень, помешивала мясо, следила за временем и всё равно внутри себя накручивала:

— Блин, а вдруг невкусно... Сухая выйдет. Или пресная. Надо попробовать...

Попробовала соус, посолила. Потом снова попробовала. Глянула на духовку — таймер ещё тикал.

— Она подумает, что я просто запудрила Валере мозги... А у меня в жизни то хуй да нифига. Бывший барыга, зависимость, мать орёт — идеальный послужной список невестки, — пробормотала она себе под нос, порезала палец и чертыхнулась. — Блядь.

Пока бинтовала палец, в голове крутилась мысль:"А вдруг я не понравлюсь. А вдруг я покажусь ненастоящей. Или наоборот — слишком настоящей."

Она всё ещё хотела выглядеть лучше, чем есть. Но где-то глубоко внутри понимала — вряд ли это сработает.

Адель сидела на табурете, картофельный нож валялся на полу, а рядом — капли крови. Она уставилась на палец, будто это было не просто ранение, а финальный сигнал с небес:

— Да блять... это знак... всё будет хуёво...

Слёзы побежали по щекам сами собой. Щемило внутри, в горле стоял ком, и не из-за боли. Просто всё — нервы, страх, давление — прорвались наружу.

Валера вернулся с прогулки, сразу почувствовал тишину — слишком непривычно для квартиры, где обычно играет музыка, щёлкает сковорода и где по кухне бегает Адель с прищепкой в волосах.

Он зашёл на кухню и замер.

— Котёнок?.. Что случилось? — он сразу бросился к ней, увидел заплаканные глаза, трясущиеся руки и кровь на пальце.

— Валер... это знак... — прошептала она с надрывом, — мне лучше уйти домой... серьёзно...

Он спокойно взял аптечку, открыл пластырь и обмотал её палец, аккуратно, молча. Потом взглянул ей в глаза:

— Всё хорошо.

— Нет, это знак! — уже всхлипывая, повторила Адель.

— Знак — хуяк, — буркнул он, — ты у меня самая прекрасная будущая жена, и точка.

— Валерааа... — Адель захлюпала, заплакала сильнее, но в этой истерике уже мелькала тёплая улыбка. Будто он издевается. Будто всё не так страшно, как ей казалось минуту назад.

Он крепко обнял её, прижал к груди, уткнулся носом в макушку, выдохнул:

— Если это и знак, то только того, что ты слишком много берёшь на себя. Всё получится. У нас с тобой, слышишь?

— У тебя-то всё получится... — пробурчала она, спрятав лицо у него в груди.

— А ты у меня кто?

— Будущая жена... — прошептала она почти неслышно, и он тихо усмехнулся, поцеловав её в висок.

— Иди отдохни, я закончу готовить, — мягко сказал он, поглаживая её по спине.— Ты у меня лучший, — выдохнула Адель, обняв его за талию.Он ухмыльнулся:— Женись на мне.

Она вскинула взгляд, прищурилась:— Ну Валера... — слабо улыбнулась, пытаясь скрыть, как приятно ёкнуло внутри.

Он не дал ей увернуться от эмоции — притянул к себе за талию, крепко, с уверенностью, будто в этом действии был весь ответ. И поцеловал — не быстро и не на показ, а глубоко, по-домашнему, с чувством, которое накапливалось в нём уже давно.

Она растаяла в его руках, уткнулась носом в его щёку и прошептала:— Только без приколов, ладно?

— Никаких. Я серьёзно.

— Ещё рано...

— А я просто хочу, чтобы ты это знала.

Он снова коснулся её губ — короче, но не менее искренне.— Теперь иди полежи. Я тут сам справлюсь.

— Ну если только чуть-чуть, — шмыгнула носом Адель и наконец-то позволила себе расслабиться.

Адель, перекинув волосы через плечо, заглянула на кухню. Валера как раз вытирал руки о полотенце и пробовал что-то из кастрюли, прищурившись от пара.— Отдохнула? — тепло спросил он.— Ага, — кивнула, потянулась и зевнула. — А что мне одеть?

Он обернулся, осмотрел её с ног до головы, как бы представляя разные варианты.— Что хочешь, — пожал плечами. — Ты и в пижаме можешь выйти, она всё равно будет в восторге.

— Не знаю... — смущённо скривилась Адель, глядя на свои ногти. — Может, то голубое платье? Оно не слишком?

Валера улыбнулся, подошёл ближе и поправил ей прядь у уха.— Оно милое. Не вызывающее. Красивое. Тебе идёт.

— Точно? — подняла на него взгляд.— Адель, всё, что на тебе, выглядит как будто с обложки. И даже когда ты в моих шортах и с заляпанной майкой, ты всё равно будто с рекламы стиралки.

Она рассмеялась:— Ты дурак.— Ну хоть не вызывающе?— Очень вызывающе. Но по мне, не по платью, — подмигнула она и пошла переодеваться.

Он смотрел ей вслед с лёгкой ухмылкой и чувством, которое всё сильнее прирастало где-то под рёбрами.

— А на сколько они?— Не знаю, надеюсь, не надолго, — Валера поправил подушки на диване и бросил взгляд на часы.

Адель остановилась у дверного косяка, закусив губу:— Ты главное не оставляй меня с ней наедине.

— Окей, — кивнул он, — только не ври сильно.

— Я только скажу, что мне двадцать один... — быстро добавила она, пытаясь звучать беззаботно.

— Нет, — сразу пресёк он, подходя ближе. — Адель, ты же знаешь, она всё чувствует. Скажешь — и ещё хуже будет.

— Но она подумает, что я малолетка! — вспыхнула она. — Что ты с какой-то школьницей связался.

— Успокойся, — он взял её за руку, глядя в глаза. — Всё хорошо. Ты умная, красивая, зрелая. Моя девочка. Никто не посмеет тебя осудить.

— А говорить мне с ней что? — прошептала она почти жалобно. — Про погоду? Или про тебя в детстве? Я же не знаю, как с мамами разговаривать...

Он мягко улыбнулся:— Будь собой. Можешь даже промолчать. Она больше слушает, чем говорит. И... если что — просто смотри на меня. Я поддержу. Всегда.

На часах стукнуло 20:30.

— Всё, я на вокзал поехал встречать их, — Валера натянул кроссовки и взял ключи. — Ты со мной?

Адель стояла в коридоре, нервно теребя подол платья.— Нет... я лучше здесь подожду. Приведу всё в порядок ещё раз, проверю ужин.

Он подошёл ближе, обнял её за талию и посмотрел в глаза.— Люблю тебя.

Она кивнула, задерживая дыхание, как будто именно эти слова удерживали её на месте.— Я тоже... Только не бросай меня с ней надолго, ладно?

Валера усмехнулся и поцеловал её в висок:— Постараюсь. Всё будет нормально. Я быстро.