121

Телефон завибрировал где-то на тумбочке. Было ещё раннее утро — солнце только начало пробиваться сквозь шторы. Браток посапывал у ног, свернувшись клубочком, Адель лежала на боку, уткнувшись носом в грудь Валеры, когда его рука потянулась к экрану.

— Мама... — пробурчал он, щурясь от света экрана. — Вот только не сейчас...

— Отвечай, — Адель промямлила, даже не открывая глаз. — Может, что-то важное.

— Она опять про то, когда я приеду и почему я с ней редко разговариваю, — проворчал он. — Не хочу начинать день с наездов.

— Валер... — она приоткрыла один глаз, мягко поцеловала его в щеку. — Это же твоя мама. Просто поговори с ней. Будь взрослым мужчиной, папулей, и всё такое.

— Папуля, блин... — буркнул он, но всё же разблокировал телефон и принял вызов. — Алло, мам... доброе утро...

Адель довольно улыбнулась и закрыла глаза, снова прижимаясь к нему, пока он, закатив глаза, отвечал на стандартные вопросы матери: "что ел", "как здоровье", "не забывает ли про бабушку", "когда вы поженитесь". На последнем вопросе он кашлянул и бросил взгляд на Адель.

— Мам, у нас всё отлично, ага. Щенок жив-здоров, писает, где хочет, — он посмотрел на мокрое пятно на пледе у ног. — Да, мам, и девушка у меня всё такая же... красивая и вредная.

Адель показала ему средний палец, не открывая глаз, и тихо засмеялась сквозь подушку.

— Да, мам, — продолжал Валера, уже с полуулыбкой на лице. — Да, Адель рядом... да, да, спит ещё, я её разбужу... ага. Ну конечно, передам.

Он нажал «завершить вызов», кинул телефон обратно на тумбочку и резко развернулся к Адель, ткнув её в бок:

— Ну и зачем ты меня уговорила?

— Потому что ты сын своей мамы, — пробормотала она, не открывая глаз. — И вообще, ты сейчас выглядел таким... домашним, почти нормальным человеком.

— Почти? — он приподнял бровь. — Ты только что назвала меня псом, а теперь — нормальным?

— Нет, псом ты был вчера, когда злился на Братка. А сегодня ты нормальный. Пока что, — она лениво потянулась, одеяло сползло с плеча, и Валера машинально провёл пальцами по её коже.

— Не провоцируй, — хрипло сказал он. — А то мама только что звонила, а ты тут такая... сладкая.

— Провоцировать тебя? С утра? А кто вчера говорил «ещё раз и ты не выйдешь из спальни до понедельника»? — Адель, не открывая глаз, подалась ближе и поцеловала его в шею.

— Не выйдешь, если не перестанешь дразниться, — пробурчал он, обняв её.

— У тебя работа или я?

— У меня ты, и это всегда самая сложная должность, — он прижал её к себе. — Но ты сегодня работаешь, да?

— Угу. На 16:30. И нет, не спрашивай, с кем смена. Не с Мишей. И да, он всё равно написал «доброе утро» первым.

— Опять этот пёс... — Валера закатил глаза, но без агрессии. Он уже смирился с тем, что Миша будет маячить в их жизни, но всё равно ревновал — тихо, по-мужски, по-своему.

— Ревнуешь? — Адель усмехнулась, наконец открывая глаза. — Такой милый, когда не бешеный.

— Не ревную. Просто у тебя есть я. И этого, по идее, достаточно, — буркнул он, глядя в потолок.

— По идее, да, — шепнула она, гладя его по щеке. — И я это знаю.

— Тогда вставай, пойдём Братка выгуливать. Пока он в тапки мои опять не наделал.

— Нет уж, ты обещал, что сегодня твоя очередь. Я маникюр берегу. И нервы.

— У тебя вместо ногтей — оружие. Какие маникюры? — он засмеялся.

— Валер, пожалуйста, — капризно протянула она, вновь заворачиваясь в одеяло. — Папуля, любимый, лучший хозяин на районе...

Он закатил глаза, но встал, накинул шорты, натянул футболку, и подтащил с пола поводок. Браток, услышав звук кольца карабина, взвизгнул и с разбегу прыгнул на кровать, облизывая Адель по щеке.

— Фу, фу, слюни! — захихикала она, отталкивая щенка. — Валер, убери своего сына! Пока я не поседела.

— Вон, видишь, любит тебя, — Валера наклонился и щёлкнул Братка по носу. — Пошли, бандит. Сейчас я тебя так выгуляю, что в тапки не захочешь писать неделю.

И они вышли, а Адель осталась лежать, улыбаясь в потолок. Утро было шумное, бессонное, но как будто — правильное. Такое, в котором она чувствовала себя влюблённой, настоящей... и наконец — не одинокой.

Спустя полчаса они вернулись — Валера одной рукой держал Братка, прижав его к груди, а другой открыл дверь в комнату. Там, свернувшись калачиком и зарывшись в одеяло, всё ещё спала Адель. Щека прилипла к подушке, волосы растрёпаны, дыхание ровное, чуть приоткрытые губы.

— Вот из-за чего я прихожу домой, — тихо сказал Валера, глядя на неё с тем самым редким, почти святящимся теплом в глазах.

Браток будто понял смысл, тихонько тяфкнул, шевельнув лапками в воздухе. Валера усмехнулся:

— Да-да, ты второй в списке.

Он подошёл к кровати, сел на край, положил Братка рядом — тот мгновенно ткнулся носом в бок Адель. Девушка поморщилась, потянулась и открыла глаза:

— Мм... уже?

— Уже, — он наклонился, убрал с её лба прядь. — Но ты можешь ещё немного понежиться. Я кофе сделаю. Хочешь?

— Только если ты нальёшь и принесёшь в постель, — пробормотала она сонно.

— А если я ещё и массаж сделаю?

— То женюсь на тебе, — усмехнулась она, зарываясь обратно в подушку.

— Понял, завариваю, мну спину, подаю кольцо, — пробормотал он, вставая.

— Только без кольца, Валер. Я ж просила... пока.

Он остановился на секунду, кивнул и вышел из комнаты.

Адель осталась лежать, глядя в потолок. Её сердце билось как-то мягче, чем обычно. Без паники, без резких скачков. Спокойно.

А Браток уже успел залезть ей на живот и тихо сопел, как будто понимал: в этом доме теперь есть своё настоящее утро.

Валера вернулся минут через десять — в руках поднос, на нём дымящаяся чашка кофе, ванильный круассан с шоколадной начинкой и салфетка, которую он зачем-то аккуратно сложил треугольником, как в каком-то отеле.

— Мадам, завтрак в постель, — проговорил он с серьёзным лицом, ставя поднос на край кровати.

Адель повернулась на бок, приподнялась на локте, сонно улыбаясь:

— Подача пять из пяти. Аромат — семь. А любовь —?

— Бесконечность, — ответил он, не моргнув.

— Ммм... тогда можно жить, — взяла чашку и сделала первый глоток. — Горячий... как ты.

Он фыркнул, опустился на колени у кровати и, не говоря ни слова, начал осторожно массировать ей спину через тонкую майку. Его большие тёплые ладони двигались уверенно, проминающие точки между лопатками, вниз, к пояснице.

— Валер, — выдохнула она, растекаясь в ощущениях. — Ты реально хочешь, чтобы я сегодня никуда не пошла?

— Может, и хочу, — пробормотал он, опускаясь губами к её затылку. — Но знаю, что не получится.

— Хитрый ты, — она прикрыла глаза, позволив себе раствориться в его прикосновениях.

— Я просто люблю. По-своему. Иногда громко, иногда вот так, — он поглаживал её поясницу, чувствуя, как она дышит — уже спокойно, ровно, будто в его ладонях она может быть просто девочкой, без всей этой борьбы и защиты.

Браток в это время уже свернулся на пледе у ног, подогнув лапки и тихо посапывая.

Мир был прост: Адель — на кровати, он — рядом, и никто больше не нужен.

Адель лежала на диване, щёлкая пальцем по экрану телефона. Вибрация — новое сообщение от Саши.

Семёрка: "Гуляем сегодня? Без парней, я с Вахитом в жестком ссоре. Чисто девчачий вечер. Воздухом подышим, поболтаем."

Адель приподняла бровь и перекатилась ближе к Валере, который сидел на полу и чесал ухо Братку.

— Мне Саша написала. Говорит, они с Вахитом поругались, хочет просто девчонками собраться. Погуляем чутка, без парней.

Он даже не поднял голову.

— Нет.

— Что "нет"?

— Не пойдёшь.

Адель села.

— Ты серьёзно сейчас?

— Да. Я знаю, как у вас эти "прогулки" проходят. Сначала просто воздухом подышим, потом кальян, потом по сто грамм за дружбу, потом вы в слезах по мужикам и жизни... А рядом — всякая херь в лице "доброжелательных" пацанов, которые только и ждут, когда вы вмазанные будете.

— Ну ты загоняешь... Там никого не будет. Просто мы, девчонки.

— Мне плевать, Адель. Я тебя одну не отпущу — слишком много шакалов на районе. А ты у меня выглядишь так, будто вышла с рекламы Victoria's Secret. Я не готов с дробовиком за тобой бежать по дворам.

— Ты параноик, Валера, — она скинула телефон на подушку и подошла ближе. — Или просто слишком собственник?

— Может и то, и другое. Но мне не по кайфу, что на тебя будут пялиться.

Адель встала у него за спиной, обняла за шею и медленно провела ладонями по груди, зная, какие точки работают. Поцеловала в шею, прошептала:

— Ты мне не доверяешь?

— Дело не в тебе, а в том, кто вокруг, — голос его уже стал ниже, хриплее.

Она скользнула пальцами по его пояснице, наклонилась, прижалась к нему:

— Я приду домой рано. Не буду пить. Только чай. Даже зелёный. Только отпусти, ладно? Или хочешь, всю ночь буду дуться и ныть рядом?

— Ты манипулируешь, — хрипло сказал он, сжав кулаки.

— Я люблю тебя. Но мне тоже нужны подруги. И немного воздуха. Или я могу просто лечь на кровать и устроить тебе игнор. А ты этого ненавидишь.

Он выдохнул, головой чуть упал ей на плечо.

— Блядь, ты меня добьёшь когда-то. Ладно. Но чтоб на связи. И никакого бухла, ясно?

Адель рассмеялась, поцеловала его в висок и сказала:

— Ты у меня самый любимый параноик. Спасибо.

— Ты у меня самая хитрая змея, — пробурчал Валера. — Сколько у тебя этих, блядь, волшебных кнопок на теле?

— Хочешь, покажу все сегодня ночью?

— Показывай. И запоминай, как отблагодарить, ведьма.

Адель вышла из ванной, поправляя волосы и бросив на плечо сумку. На ней были широкие джинсы, идеально облегающие талию и подчёркивающие круглую, упругую попу, и короткий белый топ, плотно обтягивающий грудь и открывающий тонкую линию живота. Она даже не старалась — просто была такой, какой была, и в этом была её сила.

Валера посмотрел на неё — и застыл. Его взгляд медленно скользнул сверху вниз, потом вернулся на уровень талии, задержался чуть ниже... и только потом он выдохнул:

— Блять. У тебя есть хоть что-то в гардеробе, что не делает тебя такой сексуальной?

Адель приподняла бровь, усмехнулась, склонив голову набок.

— Завидуешь?

Он шагнул ближе, положил ладонь на её бедро и прошептал с лёгкой усмешкой:

— Самому себе.

Она засмеялась, легко толкнув его в грудь.

— Отпусти меня уже. Я и так опаздываю.

— Ещё раз увижу, что кто-то косо посмотрит на тебя — я клянусь, найду его и выверну через бедро.

— Ага, я сама справлюсь. Только дай повыше каблуки.

— И бей в кадык. Только не сильно — чтоб не села.

— Ты ужасен, — хихикнула она, поправляя топ. — Всё, не задерживай меня, любимый.

— Один коктейль. Один.

— Да поняла я, поняла.

— И никуда без Саши. Ты меня слышала?

— Слышу, мой охранник. Всё, пока, не скучай. Братка поцелую от тебя.

— Только не на губы, — буркнул он, запуская пальцы в волосы. — А то я с ума сойду.

Она подмигнула и скрылась за дверью.

Он уже собирался налить себе воды, когда резко остановился, хлопнув себя по лбу.

— Блядь! Забыл самое главное!

Резко развернулся и пошёл на кухню, подбежал к окну. Оно выходило прямо во двор, и он успел заметить, как Адель, красивая, светящаяся, в тех самых обтягивающих джинсах и белом топе, как раз вышла из подъезда и направилась к Саше. Обе хохотали, что-то обсуждали. Валера распахнул окно:

— Адель!

Она обернулась резко, прищурилась от солнца:

— Что?

— Геолокацию включи!

Она засмеялась и вскинула руку с телефоном:

— Окей!

— Люблю тебя, — добавил он, уже чуть тише, но всё равно достаточно громко, чтобы во дворе услышали.

Адель на секунду застыла, лицо её смягчилось. Она прижала ладонь к груди и, крикнув в ответ «я тебя тоже», повернулась и пошла дальше.

Под подъездом, на лавочке, сидели три бабушки. Одна, в вязаной кофте, приспустила очки и переглянулась с соседками:

— Это наш Валерка так?

— Ага... Неужто он теперь влюблённый?

— Ну, глянь на него. Весь светится. И ревнивый, как петух.

— А девочка-то... ух, огонь. Сразу видно — за ней глаз да глаз.

— Да они как те в сериале... то целуются, то ругаются. Красиво живут.

А Валера уже стоял, чуть усмехаясь себе под нос, глядя на улицу, где Адель растворялась в летнем городе. Потом закрыл окно и пробормотал:

— Ладно... Пошёл собакин кормить. Браток, ты там как, а?

Валера почесал затылок, глянув на миску Братка — щенок уже дожевывал последние кусочки корма и чихнул от удовольствия.

— Ладно, пока ты доволен, я хоть отвлекусь, — буркнул он и, решив прогнать тревожные мысли, пошёл наводить порядок.

Он не любил убираться, но именно в такие моменты, когда внутри начинало свербить от тревоги и ревности, уборка становилась единственным способом не сорваться. Навёл порядок на кухне, протёр пыль в зале, включил тихо музыку. Добрался до белья. Вынул из сушилки аккуратно сложенные футболки, носки... и вдруг наткнулся на её кружевные, полупрозрачные, розовые стринги.

Он замер, покрутив их в руке:

— Господи... как можно вообще в таких ходить, — пробурчал, хмурясь, но уголки губ предательски дёрнулись в сторону улыбки.

— Чтоб я такой вышел на улицу, да вон в таком тряпочном недоразумении... — с иронией бросил сам себе и уже почти вернул бельё на стопку, когда что-то снова кольнуло внутри.

Он потянулся к телефону, проверил геолокацию.

Точка на карте медленно, но уверенно двигалась... в сторону центра.

— Ммм... — Валера прищурился, приближил карту. — Клуб?

Он резко выпрямился.

— Ой блять...

Сердце чуть ускорило ритм. Он застыл, будто ждал подтверждения от самой Вселенной, что «нет, ты ошибся». Но точка неумолимо двигалась в сторону небольшого бара, где частенько зависали Саша с подругами.

— Ну, один бокал, надеюсь, запомнила, — проговорил он вслух, бросая взгляд на щенка, — а то Браток, будет сегодня батя опять дышать в пакет.

Валера накинул чёрную футболку и капюшон от худи, глянув в зеркало — всё равно выглядел как будто идёт кого-то месить. Браток прыгал возле входной двери, виляя хвостом, будто чувствовал, что сейчас будет большая прогулка.

— Ну что, мужик, выгуливаем нервы?

Он взял поводок и вышел на улицу. День был жаркий, воздух плотный, асфальт тёплый. Браток радостно понёсся вперёд, таща за собой хозяина, как будто это не Валера — бывший кикбоксер, а сам он — машина.

— Тише, брат... ты что, я же не прокачанный как Адель, — усмехнулся Валера, прищурившись от солнца.

Они свернули к дворам, в сторону спортплощадки, где летом всегда собирались местные парни — кто просто посидеть, кто в турник побиться, кто поглазеть на девчонок.

И вот только он подошёл к перекрёстку, как услышал:

— ААААААААААААА!!! СОБАКА!!!

— Ой, начинается, — Валера устало выдохнул, обернувшись. К ним летели двое школьников и одна девчонка-подросток в шортах и кроксах. У всех глаза были квадратные.

— Можно погладить? Он настоящий?

— А это та самая собака из ТикТока?!! — пискнула девочка.

— Он НЕ из ТикТока, он мой, — буркнул Валера, отпуская поводок немного слабее.

Браток, почувствовав волну внимания, развернул весь свой обаяшкин арсенал — завилял хвостом, улёгся на спину, давая гладить пузо, а потом вильнул в сторону девчонки и лизнул ей руку.

— АААА он меня поцеловал! — завизжала она.

Валера закатил глаза, но на душе вдруг стало чуть спокойнее. Ну да, её нет рядом, но вот он, браток, рядом. И никто не сможет его утащить в клуб или вылить в него мартини с льдом.

Он достал телефон и открыл геолокацию. Она была всё там же. В клубе. Не двигалась.

Он набрал:

Валера:Ну что, один бокал или уже танцы на барной стойке?

...отправил. Ждал. Ждал. Ждал.

«Прочитано».

Но ответа не было.

Браток тяпкнул, будто прочувствовал вибрацию в воздухе.

— Ладно, идём, пока я сам не начал танцевать — от нервов.

Валера уже почти дошёл до спортплощадки, когда услышал позади голос:

— Валер! Э, стой!

Он обернулся. По тротуару, навстречу ему, шли Вова с Наташей и коляской. Наташа в лёгком платье, с небрежно собранными волосами, толкала коляску, а Вова с кофе в руках кивал ему, жмурясь от солнца.

— Прогуливаемся? — Вова посмотрел на Братка. — Бля, какой ты стал, мужик! Уже как кабан.

— Как хозяин, — усмехнулся Валера и подошёл ближе. Он скинул капюшон, поправил поводок и подошёл к коляске. — А кто это у нас тут такая сладкая?

Малышка, крохотная, с щёчками как у булочки, смотрела на него широко открытыми глазами. Он слегка наклонился, и она вдруг расплылась в улыбке, засопела и начала шевелить ручками.

Валера, не сдерживая улыбку, присел и аккуратно дотронулся до края пелёнки.

— С ума сойти. Такая крошка... У вас тут целая вселенная теперь, — выдохнул он. — Поздравляю, брат.

— Спасибо, — Вова кивнул и слегка хлопнул его по плечу. — Слушай, а ты чего такой напряжённый?

Валера махнул рукой.

— Адель с подругами... Пошли в клуб. Без мужиков. Сказала «один коктейль». А я теперь тут с собакой как папа-одиночка.

— Мда... — Наташа усмехнулась. — Ну, зато она тебе геолокацию кинула, уже что-то. Я Сашу знаю — если сказала без парней, значит реально без. Там же и бухать особо не дадут, там тусовка больше на фотки.

— Да я и не про это... — Валера опустил глаза на малыша. — Просто не хочу снова её терять. Она только начала дышать спокойно. А мне страшно, что она туда же вернётся — в эту муть.

— Ты её не потеряешь, — твёрдо сказала Наташа. — Она тебя любит. Видно же. Сколько бы вы ни орали друг на друга, у неё глаза только на тебя.

— Я это тоже вижу, — кивнул Вова. — Но и ей надо иногда воздух. Пусть выдохнется, а ты... ну, ты просто жди. Ты же с головой. Ну, почти.

Валера хмыкнул.

— Почти — ключевое слово. Пошёл я дальше. Надо убиться на турнике, пока она не позвонила пьяным голосом «котиииик».

Он еще раз глянул в коляску.

— Пока, принцесса. Не будь как твоя тётя. Не пей всякую хуйню.

Браток гавкнул, и Валера, засмеявшись, пошёл дальше по дорожке.