Императрица

Адель сидела на диване, закинув ногу на ногу, с телефоном в руках, и лениво скроллила ленту. На ней были мягкие домашние шорты и его растянутая футболка, запах которой ещё пах Валерой. Валера лежал, положив голову ей на колени, просто смотрел на неё снизу вверх — спокойно, влюблённо, будто видел в ней всё, что искал в жизни. Пальцами он бездумно перебирал край её футболки, иногда останавливаясь на коже.

— Ты чего такой тихий? — спросила она, не отрываясь от телефона.

— Да просто смотрю на тебя. Ты красивая, даже когда ничего не делаешь.

— Ты что-то натворил? — усмехнулась Адель.

— Нет. Просто кайфую рядом.

И тут экран телефона мигнул входящим вызовом — Миша.

Адель залипла на имя, а Валера тут же приподнялся и подозрительно скосил взгляд.

— Ответишь? — сухо спросил он.

— Ну да, мы же должны поговорить. Про поступление, — буркнула она и нажала «Принять».

— Привет, — сказала она в трубку, в то время как Валера медленно поднялся с колен и уселся рядом, наблюдая, как меняется выражение её лица.

— Адель, привет, слушай, я тут с бабушкой говорил — она же в комиссии участвует, в универе нашем. Можем подумать, куда лучше подать документы. У тебя же баллы хорошие, да и тебе главное — бюджет. Там уже приёмка началась, надо не тянуть.

— Ага, я поняла. Слушай, а можем завтра встретиться, всё обсудить нормально?

— Да, конечно. Как тебе удобно.

— Я тебе отпишу вечером, ладно?

— Хорошо. Рад, что ты серьезно подходишь. Ты молодец, правда.

— Спасибо, — она мягко улыбнулась, сбросила вызов и положила телефон рядом.

Валера всё это время молчал. Потом хмыкнул:

— Молодец, значит?

Адель повернулась к нему, вздохнула:— Ну а что? Он помогает. У него бабушка работает, у неё связи, я же не могу слепо всё делать. Ты сам не особо понимаешь, куда мне лучше.

— Так ты можешь со мной это обсуждать, а не с ним.

— С тобой? — подняла бровь. — Ты вчера мне предлагал сразу детей рожать, а сегодня образование уже не важно. Я хочу универ. И я буду поступать.

— Я не против, просто этот Миша... ну ты же видишь, он как хвост за тобой.

— Он просто друг. Мы с ним с детства. И я с ним танцевала на выпускном — не потому что он влюблён, а потому что так вышло.

— Ладно, допустим, — Валера натянуто улыбнулся, потянулся и обнял её сзади. — Просто ты моя. И мне не по кайфу, когда с тобой разговаривают другие пацаны, особенно так тепло.

— Ты ревнуешь? — усмехнулась она.

— Ещё как. Я готов билборды по городу развесить с надписью "не звонить Щербаковой — она уже Туркина".

Адель засмеялась:

— Сначала ключи от квартиры, потом борщ и ревность... страшно подумать, что дальше будет.

— А дальше свадьба и дочь с именем Таисия.

— Бред, — бросила она, но всё ещё улыбалась. — Завтра встречусь с Мишей — и это не обсуждается. Просто поговорим и всё.

— Я с тобой поеду, — сказал Валера.

— Нет.

— Да.

— Нет.

Он подошёл ближе, уткнулся носом в её шею:

— Ну ладно, просто скажи, где будете, я случайно мимо пройду.

Адель закатила глаза:— Ты ненормальный.

— Зато твой.

Адель резко выпрямилась, отложила телефон и повернулась к Валере с таким выражением лица, будто он только что сообщил ей, что в городе нашли динозавра.

— Чё? Ксюша с Андреем расстались?!

— Ну да, — спокойно пожал плечами Валера, продолжая лениво чесать себе живот. — Я думал, ты в курсе.

— И чё, почему?! Это, наверное, она ему изменила, да? Я ж всегда говорила, что она какая-то мутная.

— Я не знаю, я не спрашивал, — пожал он плечами, совсем не впечатлённый разворачивающейся драмой.

— Ну а давно?!

— Не знаю...

— А у них же ещё кот был. С кем он остался?

— Я не в курсе, Адель.

— А она уже съехала от него?!

— Слушай, я просто сказал тебе новость, а не расследование провёл!

Адель раздражённо вздохнула, схватила подушку и кинула в него:— Блять, Валера! Ну с тобой даже посплетничать нормально нельзя. Всё портишь!

— Так я не люблю сплетни, — хмыкнул он, откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза.

— Пиздец просто, — пробормотала она, поджав губы. — С таким складом ума тебе в монахи идти.

— Ну так а зачем их обсуждать? Ты же их не знаешь близко даже.

— А не обязательно знать близко! Это как сериал. Ты просто следишь за событиями, анализируешь поведение персонажей, формируешь гипотезы...

— Ну вот и смотри свои сериалы. Меня в эту секту не зови, — хмыкнул он, прикрывая лицо подушкой.

— Надо, — села она верхом на него, забрав подушку. — Ты будешь моим собеседником, и тебе это понравится. Вот сейчас я тебе расклад дам. Значит, Ксюша точно его бросила, потому что...

— Адель... — простонал он, но на лице уже появилась лукавая улыбка.

— Молчи! Учись слушать. Это полезно. Значит, он стал слишком нудный, начал качать права, она устала, плюс влюбилась в какого-то программиста в инсте. Всё! Расклад.

— Ну тогда ясно, что кот остался с ним. Он — нудный, но стабилен.

— Вот! Вот видишь, уже пошёл процесс, пошёл анализ! А говорил — не умеешь.

— Да я просто ради тебя, — пробормотал он, протянув руки к её талии. — Ты когда злишься, такая милая.

— Ну всё, пройден этап. Теперь можешь снова не любить сплетни, — рассмеялась она, укладываясь ему на грудь. — Но иногда, Валера, иногда надо быть в курсе жизни этих «персонажей», иначе как мы с тобой жить будем?

— Если только ты будешь делать сводку новостей — тогда ладно.

— Считай, что ты подписался. Завтра — новые темы. Там Саша с этой Кариной...

— Стоп. Я ухожу в душ, — Валера встал, смеясь. — Иначе моя психика этого не выдержит.

— Слабак! — крикнула она ему вслед. — Ты ещё скажи, что тебе не интересно, почему Кая удаляет все фотки с Сашей!

— Не интересно! — донеслось из ванной.

— Врешь!

Валера вышел из душа с полотенцем на плечах, вытирая волосы, и застал Адель, развалившуюся на диване в его футболке, с пинцетом в руках и подозрительно ярким огоньком в глазах.

— Так, иди сюда.

— Зачем? — насторожился он, подходя медленно, как будто она сейчас вытащит не пинцет, а шприц с наркозом.

— Будем приводить твои брови в порядок. — Она хлопнула по дивану, показывая, куда садиться.

— Не-не-не. Адель. Ну ты чё, нормально всё у меня с бровями. Мужику вообще не обязательно вот это всё...

— Ты посмотри на себя. Один хвостик у тебя вообще живёт своей жизнью. — Она встала, подошла, прищурилась, взъерошила ему бровь пальцем. — Ты мне на Человека-паука похож. Тебя сейчас паук укусит и ты в зал полетишь.

— Адель, пацаны не поймут, — пробурчал он, отстраняясь. — В натуре. Я потом в зал приду, и они: "Валер, а чё ты такой ухоженный стал? Это у тебя жена или личный визажист?" Нет, спасибо.

— У тебя есть я. Это твой крест, — рассмеялась она, обхватив его за шею. — Ну пожаалуйста. Ну давай. Я аккуратно. Обещаю.

Он мотнул головой в сторону, недовольно зафыркав:

— Нет.

Адель подошла ближе, поднялась на цыпочки и поцеловала его в шею, потом в щеку, а потом почти шёпотом:

— Если дашь — я потом сделаю тебе массаж...

Валера прищурился:

— Ты меня шантажируешь?

— Морально мотивирую. Ну?

Он посмотрел на неё, на пинцет, снова на неё... и обречённо сел.

— Пацаны не поймут...

— Пацаны и не узнают, — подмигнула Адель, сев ему на колени и поднеся пинцет. — Ну всё, красавчик, держись.

— Блять, больно же будет?

— Как любовь в 17 лет — сначала больно, потом смешно.

— Ты не нормальная...

— И ты любишь меня за это.

Она аккуратно начала щипать, сконцентрированная, как хирург. Валера периодически вздрагивал и хрипло матерился сквозь зубы:

— Ай, твою мать...

— Тихо. Не дёргайся. Я тебе тут форму леплю, как у блогеров.

— Если я после этого похож буду на тиктокера — я тебя отведу в зал и поставлю на спарринг с Вахитом.

— Договорились. Он мне и так должен за то, что в шашки меня обыграл.

Когда она закончила, Валера посмотрел на себя в зеркало, нахмурился, потом — чуть неохотно — кивнул.

— Ну... вроде норм.

— Норм? Ты теперь, между прочим, как из барбершопа, только бесплатно.

— Так, всё, пошли есть. Я за это страдание как минимум заслужил шаверму.

— Вечером шаверма — путь к круглой морде.

— Ты только что моей морде форму придавала, определись уже.

— Иди сюда. — Она снова поцеловала его в щеку. — Ты у меня идеальный. Даже с чуть-чуть подплаканными глазами.

— Ой, всё, — буркнул он, прижимая её к себе. — Пойду пацанам скажу, что на стройке искры в глаз попали. Или боролся с тигром.

— С тигром за форму бровей.

И оба рассмеялись, уютно развалившись на кухне с чашками чая и включённой колонкой, где играла старая лирика, а где-то в параллельной реальности Миша уже набирал:

«Ну что, поговорим завтра про университет? Надо определяться».

Но это уже будет другой день.

Они сидели на кухне, за столом, где между ними уже дымилась шаурма, купленная Валерой "на случай, если Адель решит, что ужин — это слишком банально". Он ел с хрустом, а она, облокотившись локтем на стол, жевала медленно и с видом человека, который вот-вот что-то выкинет.

— Слушай, — начала Адель, вытирая пальцы салфеткой. — Давай я тебе просто погадаю.

— Чего? — Валера даже остановился, с куском шаурмы в руке. — Ты цыганка теперь?

— Валера...

— Не, ну серьёзно. Сейчас шаманку включишь? Я это не люблю, правда.

— Ну пожалуйста. — Она подняла брови, закинула голову на бок и тут же потянулась, поцеловав его в уголок губ. — Мне просто интересно. Ну давай. Чисто прикол.

Он вздохнул.

— Если там выпадет, что я умру в 32, я встану и уйду.

— Будешь жить долго и счастливо. И бесить меня до старости. — хихикнула она и рванула в другую комнату.

Через минуту вернулась с небольшой стопкой карт — поношенных, старых, с тёмной рубашкой. Разложила колоду на столе, перемешала.

— Выбирай, сколько хочешь. Я сама разложу.

— Где ты вообще это взяла? — подозрительно хмыкнул он, глядя, как она сосредоточенно работает пальцами.

— У Вахита взяла. У его мамы была колода, я у неё как-то брала, копия осталась. Всё. Тихо.

Он скрестил руки и начал наблюдать. Адель выложила карты в привычном ей порядке. Валера смотрел с лёгкой усмешкой, но с интересом — ей было прикольно, а значит, пусть.

Когда выпала Императрица, Адель сделала вид, будто карты прилипли к пальцам и тут же продолжила расклад, как будто ничего не было. Перешла к следующей. Задержалась на Колесе Фортуны, прокомментировала что-то туманное про "возможности", но Валера уже напрягся:

— Э. Адель. А чё ты промолчала на ту, с короной?

— Какая с короной?

— Ну вот ту, красивую такую. Женщина с венцом. Императрица вроде.

— Та? Да ерунда, не суть важная карта, она типа как энергия. Женская... ну, неважно. Не отвлекайся.

Он щурился на неё.

— Адель, что за карта была?

— Да нормальная. Всё, забудь. Вот, смотри, дальше хорошие пошли.

— Нет, подожди. Почему ты её смахнула как муху?

— Валера, блин, просто не заморачивайся.

— Ты нервничаешь. Это же просто игра, да?

— Да.

— А почему ты дрожишь?

— Я не дрожу, ты выдумываешь.

Он посмотрел на неё пару секунд, откинулся на спинку стула, потянулся за телефоном и, не отрывая взгляда от неё, набрал:

— Алло, Семёрка. Слушай, быстренько — карта Императрица в таро. Это про что?

Адель чуть не выронила карты.

— Валера, ты совсем?!

Из динамика донёсся голос Семёрки, сначала удивлённый:

— А чё вдруг ты спрашиваешь?

— Ну, Щербакова тут гадает. Промолчала про эту карту, типа "неважно". Я вот и решил узнать. Что она значит?

— Императрица? Ого. Ну, это вообще-то про беременность. Типа, материнская энергия, плодородие, женская реализация... Всё в таком духе.

Валера молчал. Адель застыла, опустив взгляд.

— Короче, — подытожила Семёрка. — Если выпадает в раскладе на будущее, то, скорее всего, означает, что у кого-то скоро будет ребёнок. Ну или всё к этому идёт.

Он отключил звонок. Посмотрел на Адель. Медленно, внимательно.

— Ты что-то знаешь?

Адель подняла взгляд, но молчала.

— Ты же сказала, всё норм. Это правда? Или ты что-то скрываешь?

— Я... не знаю точно. Пока нет. Просто...

— Просто?

Она закрыла глаза на пару секунд, вдохнула.

— Просто не хотела портить вечер. Я ещё ничего не знаю. Может быть, это и совпадение.

Валера встал, подошёл к ней, взял её за подбородок, заставив взглянуть в глаза.

— Если это правда — скажешь? Не будешь одна решать?

Она кивнула.

— Обещаю.

Он обнял её, тихо выдохнув:

— Ну, вот. И всё равно... я рад. Даже если.

Адель уткнулась в его грудь, а на столе, лицом вверх, осталась лежать Императрица.

Атмосфера в квартире изменилась. Вроде всё так же — шаурма на столе, чашки с недопитым чаем, валяющиеся карты. Но воздух стал тяжелее, как будто каждое слово теперь весило вдвое больше.

— Просто объясни, почему ты её забрала? — спокойно, но настойчиво повторил Валера, не отпуская взгляд.

Адель, всё ещё сидя за столом, опустила глаза на свои руки, теребя край салфетки.

— Ну... не готова я. Эта карта — она не про завтра, она про будущее. Там два года вперед, может больше. А я... я не уверена.

— Чё не уверена?

— Ничего. Кушай давай. — попыталась она отмахнуться, пододвигая ему шаурму.

— Договори. — Его голос стал ниже.

— Я говорю — кушай. — чуть резче, почти на грани.

Он не взял еду. Просто смотрел. Молча. Жестко. Без давления, но без отступления.

— Говори, Адель. Что ты не уверена?

Она резко встала, шагнула к окну, но не глядя туда, просто стояла, сжав плечи.

— Я не уверена... что смогу доносить. И вообще... родить.

Слова были выдохнуты, как будто она их вытолкнула из себя с болью. Голос дрогнул. В следующую секунду она уже стояла, прижав ладони к лицу, а по щекам катились слёзы — быстрые, искренние, те, что прячут долго.

Валера встал так резко, что отодвинул стул ногой. Сжал челюсть — не от злости на неё, нет. Он знал. Он знал, из-за кого это. Кто оставил следы не только в её душе, но, возможно, и в её теле. Взрыв боли и ярости прокатился внутри него, но он ничего не сказал. Не сейчас.

Он просто подошёл. Медленно. Уверенно. И молча обнял её сзади, прижав к себе, обняв за плечи. Поцеловал в висок. И прошептал:

— Всё будет хорошо. Слышишь меня? Всё будет хорошо.

Она молчала. Только дышала тяжело и прерывисто, будто борясь с тем, чтобы не упасть прямо сейчас. Валера гладил её по руке, по волосам, чуть сильнее прижимая к себе, будто телом хотел защитить от всего, что было раньше, и от всего, что может быть потом.

— Если надо — хоть всех врачей Казани поднимем. Я рядом. Не будет больше такого "одна", понялa?

Она слабо кивнула. И впервые за вечер сжала его руку в ответ.