Домашний вайб

Адель открыла глаза оттого, что Валера уткнулся в неё носом, тёплым дыханием щекоча шею. Он лежал на боку, рукой уже обнял её за талию, пододвигаясь ближе, будто они не в её комнате, а где-то вдвоём, наедине от всего мира.

— Доброе, — пробормотал он и поцеловал её в плечо.

— Ты вообще знаешь, сколько время? — хрипло от сна прошептала она, даже не оборачиваясь.

— Не знаю. Не важно. Главное, что ты рядом, — и ладонь скользнула по её животу, потом ниже. — Сильно устала?

Она лениво потянулась, улыбнувшись уголками губ.

— Валер... — протянула она, но голос уже дрогнул, и в нём появилась искра. — Тут же Марат.

— Ему пофиг, — прошептал он, не отрываясь от неё, — пусть делает вид, что спит.

— Ты дурак, — рассмеялась она тихо, но не остановила его. Её тело уже отозвалось, и усталость будто растворилась. — Только потише...

— Я и не планировал громко, — хмыкнул он.

С соседней кровати раздалось сонное, недовольное:

— Вы вообще нормальные?.. Я тут, если что.

Адель сразу вжалась в подушку, прикрывая лицо рукой, зажмурилась от смущения, но начала хихикать. Валера рассмеялся вслух:

— Вот и проснулся. Доброе утро, братан.

— Валера, пошёл ты... — проворчал Марат, переворачиваясь на другой бок. — Ещё и доброе. Чтоб тебя...

— Адель, говори своему брату, чтоб вёл себя прилично. Или я ему на выпускной фотки покажу.

— Да иди ты, Валер, — ответили в два голоса — и Марат, и сама Адель, всё ещё смеясь и пряча лицо.

Он поцеловал её в висок.

— Ладно, умывайся, я кофе сделаю. Потом обсуждаем переезд.

— Опять ты со своим переездом... — проворчала она, вставая. — У меня ещё выпускная неделя, я не готова.

— А я готов, — подмигнул он. — Ты давай решай, а то я завтра сам привезу чемодан и переселю тебя без спроса.

Марат с кровати буркнул:

— Ты только попробуй.

Адель вздохнула и, проходя мимо Валеры, шлёпнула его полотенцем по плечу.

— Вот и живите потом с ним вдвоём. Удачи.

— Ну уж нет, — он притянул её обратно за талию. — Ты у меня под боком будешь. Ближе, чем твой брат.

Она посмотрела на него в упор, уже полностью проснувшаяся, глаза ясные, живые.

— Вот если ты мне нормальный завтрак сделаешь, прям как в кафе — тогда подумаю.

Он ухмыльнулся, махнул рукой:

— Договорились. Пойду готовить яичницу из двух яиц и весь остаток любви.

— Фу, — хором сказали Адель и Марат, а потом оба снова рассмеялись.

Валера вышел, оставив за собой теплую, домашнюю, по-настоящему счастливую тишину.

•

Когда Валера почти закончил жарить яичницу, в прихожей послышались ключи, а затем щелчок двери. Он обернулся на звук, и в кухонный проём шагнула Таня — в джинсах, с пакетом в руке, явно не ожидавшая застать в доме кого-либо... а тем более — полуголого Валеру у плиты.

— Ох, блин... — выдохнула она и застыла. — А я думала, никого нет. Вы что, здесь ночевали?

Валера, стоя у плиты без футболки, резко выпрямился, чуть не выронив вилку. Он машинально провёл рукой по волосам и натянуто усмехнулся:

— Доброе утро, Татьяна Сергеевна... Да, остались у Адель.

Таня медленно прошла на кухню, поставила пакет на стол, внимательно оглядела парня своей дочери... по сути. Как бы он там ни старался держаться спокойно — в этот момент Валера выглядел довольно неловко. Особенно стоя босиком, с расстёгнутыми джоггерами, под звуки шкворчащей сковороды.

— Адель спит?

— Уже проснулась. В душе, — он кашлянул. — Я тут... завтрак.

— Вижу, — она усмехнулась, облокотившись на дверной косяк. — Не каждый день такое зрелище: мужчина на кухне, да ещё и готовит.

— Я стараюсь, — кивнул Валера, быстро переворачивая яичницу, пряча смущение под маской сосредоточенности. — Чтобы дочка ваша не голодала. Ну и вообще...

— Валер, — Таня прищурилась, — ты мне прямо скажи... вы там случайно не слишком близко общались сегодня ночью?

Он замер, не оборачиваясь, даже не дышал пару секунд.

— Э... да всё нормально, Татьяна Сергеевна, — сухо ответил он. — Мы с уважением ко всем — и к вам, и к Марату... ничего такого.

— Ага, — кивнула она, хотя по глазам было видно — не верит. — А футболка где?

— В комнате. Там жарко было, — пробормотал он и наконец повернулся к ней с тарелкой.

— Слушай, Валера, я тебе вот что скажу... — она подошла ближе, но голос смягчился. — Я ж не враг вам. Но ты же понимаешь — она ещё ребёнок. Вчера — в платье на выпускном, сегодня — уже... как взрослая. Не спеши. Я не против тебя. Я за неё переживаю.

Он кивнул, впервые за утро искренне, без иронии.

— Я понимаю. Я клянусь, я её не обижу. И всё будет правильно, Татьяна Сергеевна. Просто... ну, люблю я её.

— Вот это главное, — с облегчением выдохнула Таня, — а там уже и футболку можно надевать. Или я к тебе привыкать должна?

И тут из коридора раздался голос Адель:

— Мам? Ты чего так рано?

— Да вот, парня твоего поймала у плиты, — Таня подмигнула Валере. — Теперь верю, что вы реально тут просто завтракали.

Адель вошла с полотенцем на плечах, в спортивных шортах и майке, посмотрела на Валеру, на маму — и, кажется, всё поняла по выражению лиц.

— Мам, ну... — начала она, но Таня подняла руки:

— Всё, всё. Пошла я. Только босоножки свои с балкона не забудь. И скажи Валере, что яйца — не пережарил.

— Мам!

Таня хихикнула и ушла, а Валера опустился за стол с выдохом:

— Ну хоть не выгнала.

— Ну че, завтрак есть, давай обговорим, — сказал Валера, ставя перед Адель тарелку с яичницей и пододвигая к ней чашку кофе.

— А? — она посмотрела на него с полуулыбкой, будто не сразу поняла, о чём он.

— Ну не прикалывайся, ты знаешь, к чему я клоню, — он сел напротив, наклонился к ней локтем на стол. Глаза у него были серьёзные, хоть говорил будто бы легко.

Адель подняла на него взгляд. Волосы ещё чуть влажные после душа, на щеке отпечаталась подушка, а губы всё ещё чуть припухшие после его поцелуев.

— Так-то сомнительно, Валер, — протянула она, — мы же уже типа жили вместе. У тебя. И че?

— Да, но теперь я хочу навсегда, — спокойно, но настойчиво сказал он. — Не на раз, не когда удобно, не «поспала и ушла», не «поругались и разбежались». А по-настоящему. Чтобы ты вещи свои привезла, чтобы я знал: ты дома.

Адель уставилась на него, растерянно жуя кусочек тоста.

— Ну не знаю, — протянула она тихо. — Это ж прям навсегда? Прям серьёзно? Мы ведь только вчера...

— Адель, чё «не знаю»? — перебил он, потушив улыбку. — Мама тебя отпустит, поверь. Я с ней поговорю. С Вовой тоже, если надо. Мы вещи соберем — у тебя ж половина уже у меня валяется. Проблем вообще нет. Кроме твоего «не знаю».

— Ну может потому что мне семнадцать? — прищурилась она, — ты забыл?

— А я тебе напоминать собирался. И паспорт твой не трогал, — усмехнулся он. — Но, Адель... ты взрослее половины тех, кто давно замужем. Я тебя знаю, я тебя люблю. Мне не в кайф каждый раз ловить тебя на лестнице, целовать в машине, таскать рюкзаки туда-сюда. Я хочу, чтобы ты утром вставала рядом. Чтобы мы оба приходили домой, а не к кому-то в гости. Чтобы это всё стало нашим.

Она смотрела на него молча. За окном щебетали птицы, и солнце лениво пробиралось сквозь жалюзи. Она опустила взгляд на кофе, сделала глоток... и всё равно молчала.

Валера убрал руку со стола, откинулся на спинку стула.

— Если хочешь — подумай. Не давлю. Просто... ты же чувствуешь, да? Это уже не игра. Не просто роман. Это уже про нас.

— Я знаю... — тихо выдохнула она.

— Тогда просто скажи, чего ты боишься? — его голос стал тише.

Адель закусила губу.

— Наверное, боюсь, что... если станет всё слишком хорошо, я это обязательно испорчу.

Он усмехнулся, но по-доброму, тепло:

— Тогда я просто не дам тебе всё испортить.

Она фыркнула, посмотрела на него уже мягче, потянулась через стол и взяла его ладонь в свою:

— Ладно, если что — будешь каждый день готовить яичницу, понял?

— Да хоть три раза в день, — подмигнул он. — Главное, чтобы ты была рядом.

— Мне ещё нужно про универ подумать, — сказала Адель, ковыряя вилкой остатки завтрака, не глядя на Валеру.

— И че? — спокойно отозвался он, — ты ж уже поступаешь, разве нет?

— И ниче. Мне нужно высшее образование. Нормальное. Без всяких «потом посмотрим».

Валера покачал головой, облокотившись на спинку стула.

— Много кто и без него живёт, Адель. Я деньги буду зарабатывать для нас. Потом свадьбу сыграем, а потом... представь: букет, Кира Валерьевна Туркина. Дочь.

Адель скривила губы, будто рассмеяться хотела, но злилась.

— Ну может и с другой у тебя будет Кира Валерьевна, — буркнула.

— В смысле? — он приподнял брови. — Не, ну мне ещё нравится имя Таисия или София

— Нет, — Адель подняла на него взгляд, — я пацана хочу. Если уж на то пошло.

— Мне-то всё равно, но я хочу дочку, — упрямо проговорил он, глядя ей прямо в глаза.

— Я ж говорю: через лет семь — тогда да, — отрезала она, чуть ли не выговаривая каждое слово.

— Это ты сейчас так говоришь, — усмехнулся Валера, встал из-за стола, обошёл её и обнял сзади, уткнувшись носом в плечо. — Через годик посмотрим, как ты будешь говорить.

— Я так всегда буду говорить, — фыркнула она, — так что ещё рано говорить о дочке.

— Значит, договорились: сначала диплом, потом свадьба, потом пацан, а потом — я всё равно добьюсь Киры Валерьевны, — улыбнулся он, целуя её в висок.

— Ты сумасшедший, Валер, — прошептала она, но уже без злости. Только с лёгкой улыбкой.

— Да, зато по тебе, — ответил он, и в комнате снова стало тихо и спокойно.

Валера как раз наливал себе кофе, когда на кухню вошла Таня, аккуратно поправляя резинку на запястье и пристально глядя на них обоих.

— Татьяна Сергеевна, — начал он бодро, но сдержанно, — вы что скажете про переезд ко мне Адель?

Адель замерла с чашкой в руке, а Таня чуть склонила голову, как будто уже всё знала заранее.

— Ну, пусть переезжает, — спокойно сказала она, оглядывая Валеру сверху вниз, — только в делах разумного. Там, между прочим, Наташа со дня на день рожать будет, я к ней в роддом, потом на дачу к тёще — меня не будет почти.

— Мам, а у меня спросить? — не выдержала Адель, закатив глаза.

— Адель, ну что ты начинаешь? — Таня села за стол, взяла яблоко, покрутила его в пальцах. — Если откажешься — будет как с Никитой. Тот и предложение делал, и квартиру имел, а ты всё нос воротила.

— Мам, это вообще не в тему сейчас, — тихо буркнула Адель.

— Ну это прошлое, я понимаю, — продолжила Таня, уже спокойнее. — Но Валера не Никита. Он работящий, за тебя в лепёшку разобьётся. Не просри.

— Спасибо, Татьяна Сергеевна, — пробормотал Валера с лёгкой улыбкой, будто услышал больше, чем ожидал.

— Да пожалуйста, — Таня взглянула на него пристально. — Только ты тоже смотри. У Адель характер — будь здоров, не всё потерпит. Не забывай, она ещё девчонка, у неё выпускной только что был.

Адель тем временем налила себе воды, молча, будто старалась остаться в тени разговора.

— Так что как решите — без драм, — закончила Таня, встала. — Я пошла. У меня сегодня работа, если что — звоните. И, Валер, спасибо, что за ней смотришь.

— Конечно, — кивнул он.

Когда дверь за ней закрылась, Адель вздохнула.

— Ну вот, всё, теперь ты с мамой в сговоре.

— Не, ну она права. Я же не просто так это всё говорю, — Валера подошёл ближе, обнял её за талию. — Давай уже взрослую жизнь строить, а?

— С тобой взрослую? — фыркнула она. — Да с тобой я за пару дней состарюсь.

— Ну зато вместе, — усмехнулся он. — И я тебе обещаю, будет весело. Даже когда тяжело.

Она на секунду задумалась... но в глубине глаз промелькнуло: "может и правда пора?"

Валера поправил часы на запястье, схватил ключи от BMW со стола и, направляясь к двери, обернулся.

— Солнце, мне на работу нужно. А ты думай, — он кивнул ей, задержав взгляд.

Адель, всё ещё сидя на табуретке у стола, держала в руках чашку, лениво крутя её по кругу.

— Мг, — коротко ответила она, будто всё ещё прокручивала в голове слова Тани, утренний разговор, и свои собственные сомнения.

Валера подошёл ближе, склонился и поцеловал её в висок.

— Люблю тебя, — тихо сказал он, почти шепотом.

Адель не ответила, только посмотрела на него снизу вверх и чуть улыбнулась — устало, но с теплом. Он понял: ответ есть, просто не вслух.

Он ушёл. За окном хлопнула дверь машины, двигатель завёлся, и его BMW исчез за поворотом.

Адель осталась на кухне, в тишине, с сердцем, полным эмоций, и мыслью: «Если и начинать новую жизнь — то, наверное, с ним».

Адель поднялась из-за стола, как будто что-то внутри щелкнуло. Решимость встала на место растерянности. Она выдохнула, посмотрела на коридор, потом — на дверь комнаты, где спал Марат, и тихо сказала себе:

— Всё. Хватит думать.

Она направилась в свою комнату и начала доставать из шкафа вещи. Чемодан стоял в углу — наполовину пустой, будто ждал этого момента. Она бросала внутрь то, что казалось важным: любимые джинсы, пару футболок Валеры, которые она тайно утащила у него ещё весной, косметику, книжку, в которой хранились записки с прошлого лета.

— Че ты делаешь? — Марат стоял в дверях, сонный, в мятой футболке, с телефоном в руке. — Ты куда?

— Переезжаю, — просто ответила Адель, застёгивая молнию.

— Ты серьёзно? — Марат подошёл ближе. — Ты ж только что говорила — через семь лет, учёба, карьера...

— Сказала — потом, но не говорила — никогда. Я хочу попробовать. Валера не Никита. Он хотя бы честный.

— А ключи у тебя хоть есть? — прищурился Марат.

Адель замерла.

— Бля... — она схватила телефон и быстро открыла контакты. — Вахит. Он должен быть у него.

— У Вахита? — Марат приподнял брови. — Ну удачи тогда, он же ревнует к Валере больше, чем ты сама.

Адель кивнула и, не обращая внимания, уже звонила.

Гудки.

— Алло? — на том конце послышался голос Вахита.

— Вахит, привет, слушай, у тебя остались ключи от квартиры Валеры?

— Адель? А ты чего... Валера что, просил?

— Нет, я... сама. Я решила переехать. Просто он уже на работе, а мне надо закинуть вещи.

На том конце повисла пауза.

— Ты серьёзно переезжаешь? — голос стал мягче. — Ну... я рад за вас. Да, ключи у меня, я могу тебе их отдать.

— Спасибо тебе. Давай встретимся у кафе напротив дома, через минут пятнадцать?

— Буду там.

Адель положила трубку и повернулась к брату:

— Видишь? Всё решается. Хочешь — можешь помочь донести чемодан?

Марат вздохнул.

— Ты сумасшедшая. Но ладно, пошли. Только я тебе потом это напомню, когда будешь ругаться на него из-за носков на полу.

Адель улыбнулась, впервые за утро — по-настоящему.

Адель взяла ключи у Вахита — он протянул их с лёгкой улыбкой, подмигнув, но ничего не сказал. Всё понял без слов. Она поблагодарила его и вместе с Маратом направилась к дому Валеры.

У подъезда она остановилась, посмотрела на дом как будто впервые — теперь он становился её. Смешное, тёплое волнение скользнуло где-то внутри.

— Давай, тащи чемодан, мужик, — сказала она Марату, хитро улыбаясь.

— Ты мне за это месяц посуду моешь, — проворчал он, но послушно поднял чемодан.

— Когда нибудь

Когда они зашли в квартиру, Адель огляделась. Та самая атмосфера «чистого мужского уюта»: обувь кое-где, пустая бутылка из-под энергетика на подоконнике, футболка на спинке стула.

— Ох, свинарник, — буркнула она и тут же скинула кеды.

— Да это ещё норм, — хмыкнул Марат. — Ты бы к пацанам на хату зашла, они там вообще как бобры живут — всё грызут и ничего не убирают.

— Знаешь, мне не бобёр нужен, а нормальная жизнь.

— С таким подходом ты сейчас три года будешь его перевоспитывать, — усмехнулся он.

Она хлопнула дверью за ним, оставшись одна.

И началось.Она включила музыку, собрала волосы в хвост, достала влажные салфетки, ведро, тряпки — как будто вела сражение. Мыла зеркало в ванной, оттирала кухонные ручки, меняла постель, протирала все шкафы. Она мыла не просто квартиру — она стирала прошлое. Она наводила порядок не только здесь, но и в себе.

— Хватит тебе быть холостяком, Валера, — пробормотала она, подметая под кроватью. — Теперь это наше место.

Тем временем Валера был на тренировке. В спортзале царил обычный шум — мячи, крики, подбадривания, смех подростков. Он отрабатывал с парнями приёмы, объяснял технику, хвалил кого-то, ругался на ленивых.

— Да ты задницей падаешь, Данил! Не ногами, задницей! Это не брейк-данс! — крикнул он, смеясь.

Он даже не подозревал, что в этот самый момент Адель перекладывает его носки по парам, меняет занавески и ставит на кухне вазу с мятой.

Телефон в его кармане вибрировал, но он не отвлекался. Всё ещё не знал, что холостяцкая жизнь его заканчивается. И начинается — новая. С тряпками, запахом чистоты, домашним борщом и чужими тапочками в прихожей.

С Адель.

•

Сначала он не понял, что происходит.

Открыл дверь, снял кроссовки, скинул рюкзак и вдруг — почувствовал... запах еды. Не шаурмы, не пиццы, не китайской лапши, а настоящий запах домашнего ужина: что-то мясное, с хрустящей корочкой, и картошка, и даже салат с уксусом, как он любил.

— Ты чё, брат? — пробормотал себе под нос, заходя в кухню.

Адель стояла у плиты, в его футболке — серой, с чуть обвисшей шеей — и в своих носках с котиками. Волосы убраны, щёки чуть румяные, а в руках ложка. Она обернулась на звук.

— О, явился, — ухмыльнулась.

— Ты... серьёзно уже тут? — он был в шоке, но такой, что чуть не рассмеялся.

— Нет, я привидение. Просто решила приготовить тебе последнюю трапезу.

— Слушай, ты... — он замер. — Блин, ты дома...

Он шагнул к ней, не веря.Обнял за талию, уткнулся носом в макушку.

— Ты серьёзно переехала?

— Ну как видишь.

Он слегка отстранился, глядя ей в глаза:— А как ты... ключи?

— У Вахита взяла. Согласованно. Марат помог вещи дотащить.

— Ты всё организовала без меня?

— А ты хотел что, чтобы я с чемоданом под дверью стояла и ждала принца? — она лукаво прищурилась. — Я умею сама.

Он снова обнял её и долго не отпускал.— Ты ж не представляешь, как я сейчас счастлив...

Когда они уже сели за стол, Валера, откинувшись на спинку стула, огляделся и замер.

— А чё у меня тут всё чисто?

— Да это духи прибрались. Я тут в процессе изгнания холостяцкой нечисти.

— Ты и шкаф разбирала?

— Ну, немного. Там, кстати... я диплом твой нашла.

Он сразу напрягся:

— Какой?

— Ну как какой? "Казанский госмед", специальность — "врач-педиатр". Ты чё, врач?!

— Ну... да. — он почесал затылок. — Я просто не афиширую особо. Не моё это — в кабинете сидеть. Мне с малолетками на турниках работать нравится. Живее как-то.

— Офигеть... 22 года и диплом. Это... ну это серьёзно.

— Да не преувеличивай. Это ты серьёзная теперь — хозяйка квартиры.

Он подмигнул и снова потянулся за салатом.

— Кстати, борщ будет?

— Уже на плите, греется. И на десерт шарлотка. В духовке.

Валера сделал вид, что теряет сознание от счастья:

— Адель, ты что, хочешь чтобы я тебя сегодня замуж позвал?

— Нет, я хочу чтобы ты пол помыл после шарлотки, потому что мука была везде.

Он засмеялся, подскочил и поцеловал её в висок.

— Вот теперь это и правда дом.

Телефон завибрировал на кухонном столе. Валера глянул на экран — Вахит.

— Ну че, есть Щербакова? — раздался в трубке насмешливый голос.

— Есть, — ухмыльнулся Валера и, не глядя, бросил взгляд в сторону Адель, которая как раз протирала столешницу.— Ты сильно не привыкай её так называть, — продолжил он в трубку. — Скоро Туркина будет.

Адель резко обернулась.

— Че ты сказал? — глаза её сузились, бровь поднялась, как всегда в моменты, когда она была "не в духе".Валера, всё еще на громкой связи, чуть поджал губы, но не растерялся.

— Да ничего, просто обозначил будущее.

— Будущее ты обозначай себе в зале с пацанами, — буркнула она. — Я вообще-то ещё не сказала "да".

— Опа, — в трубке захихикал Вахит. — Ты не торопись, Валер, там девушка с характером.

— Знаю я, бля... — пробурчал Валера уже себе под нос, отключая звонок.

Адель продолжала смотреть на него строго, скрестив руки на груди:

— Ты кому там фамилию раздаёшь?

— Да пошутил я. Просто красиво звучит — Адель Викторовна Туркина.

— Звучит как "арестована за любовь к бандиту", — фыркнула она.

— Э, ты чё... Я уже даже почти не бандит, — с ухмылкой сказал он и подошёл ближе. — Я добрый, домашний. Супчик ем, мусор выношу, в постели не кусаюсь... почти.

Она сдержалась, чтобы не улыбнуться, но уголки губ всё же дрогнули.

— Не расслабляйся, Валера. Ты теперь не один живешь. Будешь вести себя плохо — обратно к своей холостяцкой жизни с пельменями и пятнами на майках.

— Слушай, я теперь боюсь тебя разозлить больше, чем свою маму в девятом классе, — засмеялся он.

Он обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо.

— Но если серьёзно, мне правда хочется, чтобы ты была рядом всегда.

— Валер, не дави. Я уже здесь, это уже много.

— Да я не давлю. Просто типа предупреждаю: ты думаешь, что переехала временно, а я уже в голове свадьбу спланировал.

— Ну тогда я буду долго думать, чтоб ты не расслаблялся.

— Значит, пока я сижу и думаю, какую фамилию тебе лучше выбрать: Туркина или твоя бабушка сказала, что и "Туркина-Щербакова" красиво звучит...

Она повернулась, усмехнулась:

— Не перегибай, Валер.

— Хорошо, Адель Викторовна Щербакова-Туркина. По рукам?

— По лбу тебе сейчас дам...