Собрание

Утро. Комната залита мягким светом, сквозь шторы пробиваются первые лучи. На прикроватной тумбочке вибрирует телефон — настойчиво, как будто кто-то в него кричит.

Адель, раскинувшаяся в одеяле как звезда, едва слышно простонала. Тело ломит после вчерашнего эмоционального марафона, голова ватная, мысли спутанные. Она зарылась лицом в подушку и попыталась проигнорировать звонок, но телефон зазвонил снова — и снова.

— Бля... — сквозь зубы.

Она вслепую нащупала телефон, глянула сквозь прищур на экран: «Семёрка 💅». Вошла в звонок, не поприветствовав.

— Алё?

— Аделина, ты чё, спишь?! — возмущённый голос Семёрки бодро и раздражающе гремел в ухо. — Мы договаривались к девяти быть в школе, ты вообще где?

— В кровати... — Адель перевернулась на спину и застонала. — Сколько время?

— Уже почти восемь! Собирайся, быстро! Я уже в такси, Вахит со мной, нас ждут!

— Так, спокойно, — Адель села, волосы в разные стороны, голос хриплый. — Я... я просто глаза закрыла на минутку.

— Глаза закрыла в четыре утра? Не смеши, просыпайся! — и, кажется, Семёрка передала трубку Вахиту.

— Адель, ты точно нормально? — его голос был мягче. — Если не хочешь — не приходи. Я могу...

— Нет, всё нормально, — отрезала она, встряхнула головой и встала. — Я иду. Буду.

Она сбросила звонок, с минуту постояла босиком

...на полу, привыкая к реальности. Холод ударил в ноги, как пощечина — бодряще, но неприятно. Адель провела рукой по лицу, отгоняя остатки сна, и поплелась в ванную. По пути она бросила взгляд на кровать: смятые простыни, футболка, скомканная в ногах, и её старый плюшевый мишка, у которого почему-то теперь был порванный шов на лапе.

«Какого хрена я вообще согласилась идти?» — мелькнуло в голове, но внутренний автоматизм уже сработал: зубная щётка, холодная вода в лицо, умывалка — та самая, которая раньше жила у Валеры, теперь вернулась на её полку. Она взяла её в руки, задержалась на пару секунд. «Он подумал, что это мыло для рук... кретин.»

На кухне пахло кофе. Таня уже собиралась на работу и мельком глянула на дочку.

— Живая? — спросила с приподнятой бровью.

— Почти. — Адель налила себе воды и залпом выпила. — В школу иду. Обсуждение по выпускному.

— Без валерьянки не обойдётся, — буркнула мать и захлопнула за собой дверь.

Адель переоделась в джинсы, худи и надела любимые кеды. В зеркало посмотрела на себя: следы усталости под глазами, но губы чуть приподняты. Легкая подводка — и сойдёт.

На выходе столкнулась с Маратом.

— Ты чего такая дерганая? — спросил он, закидывая рюкзак.

— А ты чего такой жизнерадостный? — парировала она, уже спускаясь по лестнице.

Он хмыкнул, но промолчал. На улице её уже ждала Семёрка в такси, в телефоне тикал «прочитано» от Валеры — но он так и не написал.

Сев в машину, Адель притворилась, что не чувствует чужого взгляда. Вахит посмотрел на неё с легкой тревогой, Семёрка — с настойчивой веселостью.

— Ну что, дорогая, сегодня мы решим, в каком платье ты будешь блистать, а в каком — страдать.

— А можно без драм? — устало бросила Адель.

— С тобой? Никогда, — рассмеялась подруга. — Кстати, Миша будет. Ты знала?

Адель закатила глаза и отвернулась к окну. День только начинался.

— Ты с ним вальс танцуешь? — голос Вахита прозвучал неожиданно остро, словно он всю дорогу копил раздражение и вот — выстрел.

Адель медленно повернулась к нему, не скрывая раздражения:

— Ну, он приходил на репетиции, — ответила сдержанно.

Семёрка на заднем сидении втянула воздух, почувствовав, как нарастает напряжение.

— А Валера знает? — уточнил Вахит, глядя ей в глаза, как старший брат, который чувствует, что что-то не так.

— Я попрошу тебя, — сказала Адель чуть тише, но твёрдо, — чтоб ты не рассказывал.

— Это, блядь, нихуя не правильно, — Вахит усмехнулся нервно, отводя взгляд.

— Тебя забыла спросить, — её голос стал ледяным. — Это просто танец. Две минуты под классическую музыку, ни поцелуев, ни признаний в любви.

— Ага, две минуты, — проворчал он. — А потом он снова к тебе потянется. У него взгляд такой, будто он всё ещё хочет тебя.

— И что? — она склонила голову, смотря ему в профиль. — Мне теперь с парнями не здороваться, чтобы Валеру не ранило? Мы с Мишей друзья. Всегда были.

— Да что ты, — хмыкнул Вахит. — Только ты не «друзей» по клубам в красном белье соблазняешь. Я, между прочим, тоже кое-что вижу.

Адель не ответила. Она отвернулась к окну, стискивая зубы. Пальцы сами начали теребить молнию на рукаве худи. Семёрка, почувствовав, что сейчас запахнет порохом, решила вмешаться:

— Всё, стоп. Она взрослый человек, разберётся. Валера — не дебил, поймёт.

Адель горько усмехнулась про себя. «Вот только поймёт ли...»

Телефон Вахита зазвонил — короткий, глухой рингтон, по которому Адель сразу узнала, кто звонит. Он посмотрел на экран, чуть дернулся, будто не хотел брать, потом всё же скинул скорость и ткнул "принять".

— Алло, — голос его стал нейтральным, даже чуть холодным.

Адель застыла. Она сразу поняла, что это Валера.

— Салам, ты где? — голос Валеры был как обычно хрипловатый, но в нём сквозила лёгкая расслабленность, пока ещё.

— Да еду... — Вахит запнулся. — По делам.

— Каким делам?

— Да так, в школу... — и тут он выругался про себя, но было поздно.

На заднем сиденье Семёрка закрыла лицо руками, Адель прикрыла рот и отвернулась к окну. Тишина повисла глухая.

— В школу? — голос Валеры резко посерьёзнел. — В смысле, ты сейчас с ней?

— Ну... — Вахит вдохнул. — Саша и Адель. Их туда пригласили, по выпускному вопрос.

На том конце повисла пауза.

— Понял. — Валера больше ничего не добавил, просто коротко: — Удачи.

И скинул.

Вахит пару секунд молчал, держа телефон в руке, а потом медленно повернулся к Адель:

— Ну ты и влипла.

— Это ты влип, — буркнула она сквозь зубы, сжав колени, словно от холода. — Зачем ты сказал?

— А как, блядь, не сказать? Я должен был врать?

— Да! — с раздражением огрызнулась она. — Хоть раз мог бы.

Семёрка закатила глаза:

— Вот что значит — утро не задалось.

Адель впилась взглядом в лобовое стекло, будто надеялась, что оно разобьётся и всё закончится. В груди защемило — она знала, что Валера сейчас где-то сидит, смотрит в пустоту и бесится. Не из ревности даже. Из того, что она его не пригласила.

Он — который держал ей волосы над унитазом, носил на руках, скидывал кроссовки, пока целовал. Он — за дверью в её мире, и она сама его туда не пустила.

Валера метался по квартире, будто не находил себе места. Он вышел на балкон, вдохнул прохладный воздух, закурил, сделал пару затяжек — и сразу затушил сигарету. Руки дрожали. Он не был из тех, кто устраивает сцены. Но сейчас... Сейчас что-то внутри него клокотало.

— Школа. Она поехала в школу. С Вахитом, с Сашей. Без меня.

Он достал телефон, открыл чат с Адель. Последнее сообщение от неё было вечером: "Доброй ночи" с чёртовым смайликом. А утром — тишина. Ни "я поехала", ни "не жди". Ни слова. Будто он просто исчез для неё на этот день.

Он хотел написать:«Зачем ты мне не сказала?»«Почему я узнаю от Вахита?»«Ты серьёзно?»

Но всё удалял. Он знал — так писать нельзя. Не сейчас. Не ей. Он уже ревновал, даже не зная к кому. Просто к самой идее, что она пошла туда — в школу, к людям из своего мира. Туда, где он — чужой.

А в это время Адель сидела в зале школы, за длинным столом, где обсуждали декор, меню, музыку.

— Так, с танцем. Кто с кем? — учительница смотрела на список. — Адель, ты с кем?

Адель замерла. Сердце предательски застучало.

— С Мишей, — спокойно ответила она.

И в этот момент ей хотелось раствориться. Исчезнуть. Потому что знала — если бы Валера был здесь, он бы услышал это. Он бы понял всё. И она не знала, что страшнее — его взгляд или его молчание.

Выйдя в коридор, Адель достала телефон. Сообщение от Валеры так и не пришло. Только синяя галочка на её "доброй ночи". Она вздохнула и написала:

«Я на собрании. Потом поговорим, ладно?»

Отправила.Удалить не стала.Хотя очень хотелось.

— Извините за опоздание, — прозвучал знакомый голос, и Адель едва заметно вздрогнула.

Миша вошёл в кабинет, лёгким шагом, в своей обычной расхлябанной манере, но с тем особым обаянием, которое почему-то раздражало Вахида. На нём была простая футболка и джинсы, в руках — бутылка воды. Он окинул взглядом зал, нашёл глазами Адель, кивнул и сел рядом, словно это было само собой разумеющимся.

— Я же говорил, что помню, — прошептал он ей, едва заметно улыбаясь. — Ты тогда с таким видом рассказывала про собрание, как будто это вечеринка года. Я не мог не прийти.

Адель чуть скосила глаза. Она не знала, злиться ли ей, радоваться, притвориться, что ей всё равно. Он пришёл. Валера — нет. Но Валеру она и не звала.

— Ресторан? — продолжала между тем классная, женщина лет сорока пяти с уставшим, но бодрым лицом. Она положила ладони на стол. — Если вы все за ресторан, я поддержу. Только нужно понимать: формат — с родителями или без?

— Чисто классом, — почти сразу откликнулась Саша, бросив быстрый взгляд на Адель.

— Адель? — учительница посмотрела на неё.

— Если все за, я не против, — равнодушно сказала та, машинально потирая ноготь большого пальца — старый нервный жест.

— Миша, а ты как? — добавила женщина с лёгкой улыбкой. Она явно была к нему расположена. Всё-таки племянник.

— Я за ресторан. У них будет шанс попрощаться так, как хочется им, — уверенно произнёс он, не глядя на тётю, а прямо на Адель.

Вахит покосился. Он весь был в напряжении. Его взгляд то и дело натыкался на Мишу — недоверчивый, жёсткий. Он чувствовал, как между ними — напряжение, какие-то взгляды, недосказанности. Он не понимал, но чувствовал.

Адель молчала, делая вид, что листает программу выпускного. На самом деле она думала об одном: если Валера узнает, что Миша будет с ней, рядом, в этот вечер, танец, вечер, ночь... Она даже не могла себе представить его реакцию. И при этом где-то глубоко внутри — ей будто было всё равно. Или наоборот — хотелось, чтобы он узнал. Чтобы почувствовал.

Потому что Миша рядом. Потому что он помнил. Потому что он пришёл.

— Ну вроде всё решили, тогда послезавтра на 10:30 на линейку, — подвела итог классная, поднимая взгляд от блокнота. — Не опаздывайте, дети. Это всё-таки ваш последний день.

Все потихоньку начали собираться. На улице было тепло, солнце било в глаза, и бетон перед школой плавился в мягком июньском мареве. Вахит, Саша, Адель и Миша вышли из школы последними и остановились у входа, чуть прикрыв глаза от яркого света.

Вахит стоял чуть в стороне, напряжённый, с руками в карманах. Он косился то на Мишу, то на Адель. Ему не нравилось это. Ни одно из этого.

— Ты писала Валере чтоб тот забрал тебя? — вдруг спросила Саша, тоже бросив взгляд на Адель.

— Нет, — коротко ответила та, будто заранее знала, что этот вопрос прозвучит.

Саша только кивнула. Адель с Мишей чуть-чуть вышли вперёд, будто непроизвольно отдаляясь от остальных. Их разговор был отдельным, немного оторванным от общей сцены.

— Ты как? — спросил Миша негромко, глядя на неё вбок, почти беззвучно. — Уже готова к выпускному? Платье купила, всё собрала?

Адель пожала плечами.

— Да вроде бы... есть платье, — ответила, неуверенно глядя на землю. — Просто не до конца понимаю, зачем это всё. Парад, ленты, банты, линейка. Детский сад.

— Ну ты и ворчливая, — усмехнулся он. — А я думал, ты наоборот любишь блистать.

— Не блистать, — вздохнула она. — Просто чтоб всё было красиво. Наверное. Чтоб память осталась, не хлам.

Они замолчали на секунду. Миша смотрел на неё чуть дольше, чем стоило бы. Вахит, оставаясь позади, заметил это. Его взгляд стал ещё жёстче. Он едва сдерживался, чтобы не подойти и не высказать всё, что крутилось у него в голове:

«Ты серьёзно, Адель? Ты даже Валере не сказала, что будет собрание? Ты с ним не танцуешь? А с этим, значит, всё нормально?»

Но он промолчал. Просто сжал челюсти и смотрел, как они идут вперёд, словно забыв, что он тоже здесь.

Адель почувствовала это. Но не обернулась.

Вахид шёл сзади, рядом с Семёркой, но мысли его кипели. Он смотрел, как Миша и Адель чуть ускорились, отдаляясь, переговариваясь вполголоса. Это было не просто дружеское общение — это был какой-то особый, невидимый кокон, в котором они находились вдвоём. Он не мог понять, как Адель, которая не так давно рыдала у него на плече

— Ну вроде всё решили, тогда послезавтра на 10:30 на линейку, — подвела итог классная, поднимая взгляд от блокнота. — Не опаздывайте, дети. Это всё-таки ваш последний день.

Все потихоньку начали собираться. На улице было тепло, солнце било в глаза, и бетон перед школой плавился в мягком июньском мареве. Вахит, Саша, Адель и Миша вышли из школы последними и остановились у входа, чуть прикрыв глаза от яркого света.

Вахит стоял чуть в стороне, напряжённый, с руками в карманах. Он косился то на Мишу, то на Адель. Ему не нравилось это. Ни одно из этого.

— Ты звал Валеру? — вдруг спросила Саша, тоже бросив взгляд на Адель.

— Не звал, — коротко ответила та, будто заранее знала, что этот вопрос прозвучит.

Саша только кивнула. Адель с Мишей чуть-чуть вышли вперёд, будто непроизвольно отдаляясь от остальных. Их разговор был отдельным, немного оторванным от общей сцены.

— Ты как? — спросил Миша негромко, глядя на неё вбок, почти беззвучно. — Уже готова к выпускному? Платье купила, всё собрала?

Адель пожала плечами.

— Да вроде бы... есть платье, — ответила, неуверенно глядя на землю. — Просто не до конца понимаю, зачем это всё. Парад, ленты, банты, линейка. Детский сад.

— Ну ты и ворчливая, — усмехнулся он. — А я думал, ты наоборот любишь блистать.

— Не блистать, — вздохнула она. — Просто чтоб всё было красиво. Наверное. Чтоб память осталась, не хлам.

Они замолчали на секунду. Миша смотрел на неё чуть дольше, чем стоило бы. Вахит, оставаясь позади, заметил это. Его взгляд стал ещё жёстче. Он едва сдерживался, чтобы не подойти и не высказать всё, что крутилось у него в голове:

«Ты серьёзно, Адель? Ты даже Валере не сказала, что будет собрание? Ты с ним не танцуешь? А с этим, значит, всё нормально?»

Но он промолчал. Просто сжал челюсти и смотрел, как они идут вперёд, словно забыв, что он тоже здесь.

Адель почувствовала это. Но не обернулась.

Вахит молчал. Он стоял и смотрел им в спины, сжав кулаки в карманах. Семёрка почувствовала напряжение и толкнула его локтем:

— Эй, ты чего? — тихо, будто подслушали бы.

— Да так... — он мотнул головой в сторону Адель и Миши. — Мне просто кажется, что она с ума сошла.

— Или врёт себе, — вздохнула Саша, перекладывая папку под другую руку. — Ты же знаешь, она всегда так. Хаос — это её стихия.

— Валера ж живой человек, не? — Вахит сдержанно, но резко. — Он ей что, игрушка? А этот, — он кивнул на Мишу, — тень из прошлого. Ни с того ни с сего всплыл.

— Может, она просто боится... — Саша пожала плечами. — А может, не знает, чего хочет. Как обычно.

Вперёдиидущие Адель и Миша о чём-то оживлённо переговаривались. Он что-то сказал — и она рассмеялась, быстро прикрыв рот рукой. Её смех был лёгким, настоящим, и Вахита это разозлило ещё сильнее.

Он резко достал телефон. Было искушение позвонить Валере. Сказать: «Знаешь, брат, она сейчас с Мишей. На твоих глазах». Но он сдержался. Только заблокировал экран и сунул обратно в карман.

Тем временем Адель чуть сбавила шаг, почувствовав, что Миша пристально на неё смотрит.

— Чего? — сдержанно спросила, краем глаза ловя его взгляд.

— Ты изменилась, — просто сказал он. — Но всё равно осталась собой.

— Это как? — прищурилась.

— Раньше ты играла в сильную. А сейчас ты ей стала.

Адель замерла. Она не знала, как реагировать. Она чувствовала, как за спиной сверлит затылок взгляд Вахита. А где-то в глубине — тревожная тень от Валеры. Она не говорила ему, что будет с Мишей. Не хотела. Потому что тогда пришлось бы говорить всё.

— Спасибо, наверное, — наконец сказала она и отвернулась. — Ладно, я домой. Платье примерить.

— Я могу помочь, — усмехнулся Миша.

Она засмеялась, но без настоящей радости.

— Не сегодня. Сегодня я сама.

И пошла прочь. Одна. Вахит и Саша двинулись следом, чуть медленнее. Миша остался стоять. Он смотрел ей вслед, будто что-то в ней всё ещё тянуло его. А на лице Вахита всё яснее читалась злость.

Злость не столько на неё — сколько за Валеру.

Адель стояла перед зеркалом в своей комнате. Солнце пробивалось сквозь шторы, ложась золотыми полосами на пол и отражаясь от блестящих частиц на ткани платья. Косетное, белое, с легким перламутровым отливом, оно обнимало её тонкий силуэт, подчеркивая хрупкость и внутреннюю силу одновременно.

Разрез на бедре открывал ровную линию ноги, а открытые плечи делали её словно из фарфора. Она провела руками по талии, вглядываясь в отражение. Платье сидело идеально. Слишком идеально.

— Красавица ты у меня, — раздалось из-за двери. Это Таня, её мама.

Адель вздрогнула, но не обернулась.

— Не заходи, — быстро сказала она. — Я ещё не закончила.

— Да я и не собиралась. Просто... ты в этом платье как взрослая совсем. Словно уже не моя девочка.

Адель промолчала. Она смотрела в зеркало. В голове всплывал образ Валеры. Его тёмные глаза, всегда немного нахмуренные, как будто он вечно сражается с миром. Его руки, его голос... А потом — Миша. Тот лёгкий, чистый смех и тонкое тепло, почти незаметное, но не исчезающее.

— Ну что, пойдёшь с ним? — вдруг спросила Таня за дверью.

— С кем? — выдохнула Адель, растерянно.

— Ну, с Валерой на выпускной.

— Мам, не сейчас, — тихо сказала она. — Не задавай мне этих вопросов.

Она сняла платье, аккуратно сложила и повесила обратно в чехол. Грудь сдавило. Разрывающая двойственность — между прошлым, настоящим и тем, что она сама толком не понимала. Всё, чего она хотела — одного вечера, где никто не будет требовать решений.

В этот момент на телефон пришло сообщение. От Валеры. Одно слово:«Ты где?»

Адель смотрела на экран. И почему-то не отвечала.

Валера сидел в машине, барабаня пальцами по рулю. BMW на солнце чуть поблёскивал металликом. Он ждал, напряжённо сжав челюсть. Смс от Адель пришла быстро:«Дома»Он не стал писать ничего лишнего. Просто:«Давай выходи, прокатимся»

Она вышла минут через пять. Без пафоса, в кроссовках, велосипедки и короткий топ. Волосы собраны кое-как. Валера мельком глянул и отвернулся, но она всё равно заметила его губы, сжатые в одну тонкую линию.

— Здорова, — сказала она и села рядом, запах её духов сразу наполнил салон.

— Мг, — только и ответил он, не глядя на неё, заводя мотор.

Они тронулись, молча ехали пару минут. Адель хмыкнула, будто что-то вспомнив.

— Слушай... может мы на стадион поедем? Побегаем. Спорт же — это жизнь, или как ты там обычно говоришь?

Он перевёл на неё взгляд — и впервые за день в его глазах мелькнуло что-то живое. Удивление.

— Мг... Ладно.

— Я серьёзно, — добавила она, глядя в окно. — Мне надо куда-то деть себя.

— Себя или мысли?

— А ты всегда всё так чётко различаешь?

Он не ответил. Только прибавил скорость. По дороге включил музыку — не громко, на фоне. Что-то без слов, синтетическое, с битом, что бился в такт их общей тишине.

Адель краем глаза смотрела на него. Он всё ещё был отстранён. Всё ещё злился. Но он приехал. Он всё равно приехал.

— Я платье померила сегодня, — тихо сказала она.

— Платье?

— На выпускной. Белое. С разрезом. Мама сказала, что я взрослая в нём.

Он ничего не сказал. Просто сжал руль чуть сильнее. Стадион уже показался за перекрёстком.

— Там будет Миша? — вдруг спросил он.

Она вздохнула. Пауза.

— Не знаю. Наверное, нет. — соврала она

Он кивнул, будто что-то для себя подтвердил. И свернул на парковку.— Погнали. Посмотрим, кто из нас первый выдохнется.