Аминь

На выходе из клуба их догнали Семёрка и Вахит. Видно было, что Вахит уже изрядно устал от бесконечного веселья и шотов — лицо напряжённое, губы поджаты, но молчал. Семёрка, наоборот, всё ещё была в огне — волосы растрёпаны, макияж чуть потёк, но настроение зашкаливало.

— Вы уже уходите? — с явной грустью протянула она, обнимая Адель за плечи. — Лююююблююю тебя!

— Я теебя тожеее, зайка, — протянула Адель и залилась смехом. Обе начали обниматься с такой страстью, будто кто-то из них уезжал на фронт. Потом Саша поцеловала Адель в щёку, потом в другую, потом в нос, потом просто ткнулась лбом в лоб, шепча: — Ты у меня самая... самая...

— Ага, мы это уже слышали, — пробурчал Вахит, закатывая глаза.

— Не ворчи, — прошипела Семёрка, обняв Вахита за шею и повиснув на нём. — Мы же тусим!

— Уже попрощались? — тихо спросил Валера, слегка придерживая Адель, которая чуть пошатывалась на ногах.

— Ага, только вот последний обнимааш, — Адель снова кинулась к Саше.

— Да вы будто не увидитесь больше, — буркнул Марат, от чего Семёрка только фыркнула:

— Малой, когда вырастешь, поймёшь, что прощания — это искусство.

— Всё, Адель, — Валера мягко потянул её за руку. — Карета подана.

— Пошли, моя охрана, — пробормотала Адель, отлипая от подруги. — Люблююю тебя, Саааш.

— И я тебя, киса! Только не упади по дороге, — хихикнула Семёрка.

— У меня Валера, я на нём поеду, — Адель ткнула пальцем в парня.

— Я не такси, — вздохнул он, но всё равно подхватил её за талию, как только она пошатнулась.

И троица наконец двинулась к выходу: Валера с Адель — она прижавшись к его боку, а Марат чуть сзади, раздражённо крутя трек в телефоне.

Валера ехал аккуратно, бросая короткие взгляды на Адель, которая уже почти провалилась в сон. Щека уткнулась в его плечо, волосы растрепались, губы приоткрыты. Лицо умиротворённое — будто не было этих шотов, танцев и криков «люююблюю тебя» на весь клуб.

Марат сзади ехидно покашливал, то и дело щёлкая пальцами возле её уха:

— Слушай, я тебя такой бухой первый раз вижу. Даже забавно. Сестра — праздник.

Адель тихо хихикнула сквозь полусон:

— Я не бухааая...

— Ага, а что тогда? «Уставшая от общества и глубоко ранимая личность»?

— Марат... — простонала она, не открывая глаз. — Маме скажешь, что всё хорошо.

— А на вопрос: «Чё не дома?» — что говорить? — спросил он, театрально изогнув бровь.

— Просто скажи, что ко мне на ночёвку, придумаешь что-нибудь, — лениво выдохнул Валера.

— Так и скажу, что не пристойными вещами будете заниматься, — ухмыльнулся брат.

— Если так скажешь, все твои занятия в качалке накроются медным тазом, — отрезала Адель, не открывая глаз. — Услышал?

— Услышал, шутка же... — пробормотал Марат, но ехидство в голосе не исчезло.

Валера усмехнулся.

— Максимально непристойное, что с ней будет сегодня — это обнимать унитаз до утра.

Он посмотрел на неё. Адель уже почти полностью отключилась: одна нога закинута через подлокотник на его колени, вторая — поджата под себя, будто дома. Обняла себя за плечи, как будто ей стало холодно. Валера снял с себя куртку и аккуратно укрыл её, придерживая одной рукой.

Марат тоже смотрел на неё и немного сбавил иронию:

— А если серьёзно... хоть и прикалываюсь, но ты с ней... по-доброму.

Валера молча кивнул. Адель, не открывая глаз, прошептала:

— Люблююю вас, мальчиииики...

— Вот. — Марат усмехнулся. — Семейная поездка. Классика.

Когда подъехали к дому, во дворе горел одинокий фонарь, бросая тусклый свет на мокрый асфальт. Марат собрал свои вещи, поправил куртку и потянул за ручку.

— Ну всё, я пошёл. Если что — я вас не видел, — сказал он, хитро глянув на Валеру.

— Умница, — хрипло выдохнула Адель, даже не просыпаясь, только потянулась рукой к нему в прощальном жесте. Он аккуратно сжал её пальцы.

— Вы как, точно нормально? — спросил Марат, чуть посерьёзнев.

— Всё под контролем, — кивнул Валера. — Завтра как проснётся — напиши.

— Окей. Спокойной... ну, у кого она получится, — усмехнулся брат и захлопнул за собой дверь.

Валера посмотрел, как тот заходит в подъезд, и только когда тот скрылся за дверью, тронул машину с места. В салоне воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь её размеренным дыханием. Адель обмякла на сиденье, щёку прижала к стеклу, губы немного приоткрыты.

— Щербакова... — тихо сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Ну и день ты мне выдала.

Она тихо хмыкнула сквозь сон, словно услышав, и чуть прижалась к его плечу. Он опустил руку на её колени, успокаивающе поглаживая ткань платья.

Они ехали по ночному городу — фонари, витрины, редкие машины. Валера чувствовал, как с неё слетает эта вся шумная, напыщенная оболочка вечера, оставляя просто девочку, немного потерянную, немного уставшую... но его.

— Подъехали, выходи, — сказал он, выключая двигатель и бросая взгляд на неё.

Адель слабо зашевелилась, щурясь на темноту за окном, и, не открывая глаз, протянула:

— Валер... возьми меня на руки, пожалуйстааа...

Он выдохнул с усмешкой и кивнул себе под нос:

— Мг...

Открыл свою дверь, обошёл машину, открыл пассажирскую. Она уже распустила ремень, обняла его за шею и, повиснув полусонной кошкой, прошептала:

— Ты у меня такой сильный...

— Угу... бухих таскать — мой профиль, — проворчал он, подхватывая её на руки.

Адель прижалась к нему лбом, губы скользнули по его шее — не целуя, просто касаясь.

— Пахнешь... мной, — прошептала она.

— Тебя слишком много, чтоб не пахнуть, — пробурчал он, закинув её на руках в подъезд.

Дверь он открыл плечом, балансируя, стараясь не уронить её каблуки, телефон, сумочку — всё болталось и падало с неё, как с избалованного ребёнка. В квартире было тихо. Он ногой прикрыл дверь, аккуратно поставил её на пол, но она тут же обвила его руками.

— Нет, не отпускай.

— Я тебя не на ковёр нести собирался.

— В спальню?

— В ванную.

— Неееет... — простонала она, пряча лицо у него на груди. — Там холодно, и пахнет шампунем...

— Щербакова, ты блестишь виски и шотом. Тебя бы вообще в химчистку.

Она рассмеялась, запинаясь:

— Ты романтик.

— Давай, шагай, — он взял её за руку и повёл. — Сейчас умоешься, переоденешься, и в кровать. С тебя хватит клубных подвигов.

— Ты тоже переоденься... чтоб без ветровки.

— Мг.

Она обернулась и улыбнулась — немного глупо, по-пьяному, но как-то так по-настоящему, что ему вдруг захотелось поцеловать её в лоб и спрятать от всего.

— Спасибо тебе, Туркин.

— За что?

— Что держишь меня...

— Это всегда, — хмыкнул он и повёл её дальше, придерживая за талию. — Пошли, звезда танцпола.

— Так мило, что у тебя ещё мои вещи остались... — прошептала Адель, оглядываясь по ванной, покачиваясь босыми ступнями на холодной плитке.

— Какие? — спросил Валера, включая тёплую воду в раковине.

— Ну... умывалка моя, — ткнула она пальцем на флакон в углу. — С ромашкой. Я же тебе говорила, она пахнет как детство...

Он хмыкнул.

— Я думал, это мыло для рук.

— Хих, — она тихо засмеялась, прижимаясь к косяку, — Умоешь меня? Я не могу...

Он обернулся, посмотрел на неё — лохматую, сонную, с чуть подёрнутыми красным глазами и пьяной мягкостью во всём лице. Потом кивнул:

— Давай, иди сюда, лягушка.

Она приблизилась, встала перед ним. Он аккуратно намочил её щёки, коснулся ладонями её лица — бережно, как будто боялся сломать.

— Закрывай глаза.

Она повиновалась, шепча:

— Ты такой тёплый...

Он аккуратно намылил умывалку, нежно провёл по её щёкам, лбу, носу. Потом включил воду, поднёс пригоршню и начал смывать пену.

— Всё, готово. Сейчас полотенце.

— Нет... подожди. — Она вдруг открыла глаза, не вытираясь, и просто смотрела на него. — Мне кажется, я тебя люблю ещё сильнее, когда ты вот такой...

Он сдержанно улыбнулся, вытирая её лицо.

— Такой — это какой?

— Ну... не сдержанный, а настоящий. Мой.

— Я всегда твой, — сказал он просто, — даже когда ты вся в шотах и губной помаде.

Она тихо рассмеялась, уткнулась лбом ему в грудь.

— Ты мой туркин... Мой...

— Пошли в кровать, Щербакова, пока ты не уснула на коврике.

— Мг, — пробурчала она, не размыкая объятий. — Но я не хочу одна... Ты рядом ляжешь?

— А куда я денусь, — сказал он, целуя её макушку, — ты ж теперь с мылом с ромашкой.

— Я ещё воды попью... — пробормотала Адель, выскальзывая из его объятий и шатаясь в сторону кухни, как будто под ногами плывало море.

Валера только вздохнул, решив дать ей хоть каплю самостоятельности, но уже через несколько секунд раздался глухой удар и звон стакана. Он метнулся в коридор.

Адель сидела на полу у дверного косяка, держась за лоб, а рядом катался пустой стакан.

— Твою ж мать... — он опустился рядом, подхватывая её под руки. — Тебя на одну минуту оставить нельзя, Щербакова. Минуту.

— Он первый... косяк... — пробормотала она, морщась. — Я шла нормально, честно.

— Косяк виноват, ага, — он осторожно провёл пальцами по её лбу. — Не рассечено. Слава богу. Встанешь?

— Мг... нет. Я тут полежу. Пол холодный, зато не шатается.

— Ща тебя на руках обратно унесу. Сама не дойдёшь, — он подхватил её, как куклу, она сразу прижалась к нему носом в шею.

— Мм... люблю тебя...

— А я тебя. Даже бухую и с шишкой на лбу, — сказал он, неся её обратно в комнату. — Но в следующий раз — воду только под присмотром.

— Туркин-нянька...

— Щербакова-проблема.

— Я ж не в платье спать буду, — проворчала Адель, уже полусонная, но с какой-то детской решимостью.

— Мг, — отозвался Валера, помогая ей приподняться, аккуратно подхватывая край платья.Он медленно стянул его вниз через ноги, стараясь не задеть ни одну царапину на её теле — знал, что после алкоголя она будет как стеклянная.

Когда ткань соскользнула до конца, он застыл на долю секунды. На ней было тонкое кружевное красное белье — дерзкое и изысканное. Валера моргнул, будто проверяя, не мерещится ли. Всё же не каждый вечер он клал к себе в кровать воплощение искушения.

— Ого, — вырвалось у него почти шёпотом.

— Вот такая я... — прошептала Адель с хитрой, пьяной улыбкой, заваливаясь обратно на подушки.

Он сглотнул, будто борясь с импульсами, накрыл её пледом и сел рядом.

— Ложись спать, Адель.

— Ты рядом?

— Я всегда рядом.

— Тогда всё, — сказала она и уже не открывала глаз. — Спокойной ночи, мой пупсик.

Он провёл ладонью по её волосам, задержавшись на щеке.— Спокойной ночи.

————

За окном едва занимался рассвет. Тусклый свет проникал в комнату, когда Адель зашевелилась под одеялом. Лицо у неё было бледное, губы пересохшие, и стоило ей чуть приподняться, как накатила волна тошноты.

— Валер... — прошептала она, тронув его за плечо. — Мне плохо...

— Че? — пробормотал он сквозь сон, но, уловив дрожащие нотки в её голосе, тут же сел.

Она не выдержала. Схватившись за живот, споткнувшись о плед, почти побежала к ванной. Валера — пошел следом за ней. Открыл дверь, включил тусклый свет и без слов встал рядом, придерживая ей волосы, когда она склонилась над унитазом.

Адель захрипела, отдавшись приступу, а он молча стоял, гладя её по спине и шепча что-то успокаивающее — сам не понимая, что именно говорит.

— Всё нормально. Всё уже...

Она зажмурилась, слабо опершись на край унитаза, еле держась на коленях.

— Прости... — хрипло выдохнула.

— Кто тебя заставлял шоты с виски мешать, а? — сказал он мягко, без злости, вытирая её лицо влажной салфеткой.

— Мне теперь стыдно... — прошептала она, не открывая глаз.

— Тебе теперь чай с лимоном пить.Он осторожно помог ей подняться, прижал к себе и тихо добавил:— А потом снова спать, как хорошая девочка.

Он аккуратно довёл её до кровати, посадил, подтянул подушки, укрыл пледом. Адель вся дрожала — то ли от слабости, то ли от стыда.

— Я похожа на мертвую принцессу, да? — слабо пошутила она, уткнувшись щекой в его руку.

— Принцесса-то ты точно... только без замка, наутро после бала, — хмыкнул Валера, смотря на неё с усталой, но тёплой улыбкой.

Он принес воды, присел рядом и поднёс ей стакан. Она сделала пару глотков и откинулась обратно на подушки.

— Ты же теперь меня совсем за дуру держишь, да?

— Я тебя держу за самую упёртую и вредную девчонку на районе, — ответил он, проводя ладонью по её волосам. — Но ещё и за ту, которую очень хочется уберечь.

Адель тихо замолчала, смотря в потолок.

— Мне так хорошо было, когда ты рядом... даже когда ругались. Я просто... я иногда не умею по-другому.

— Я заметил, — выдохнул он. — Но всё равно остаюсь.

— Почему?

Он слегка улыбнулся и погладил её по лбу:

— Потому что, по ходу, влип. Крепко.

Она закрыла глаза и прошептала:

— Тогда не отпускай, ладно? Даже если я — как буря, как бедствие, как стихийная хрень...

— Ладно, Щербакова. Только не шторми сегодня. Дай поспать хотя бы пару часов.

Адель слабо улыбнулась, повернулась к нему и, уже почти засыпая, прошептала:

— Обещаю... до утра — ни одной бури.

Адель зашевелилась под одеялом, натянула его до подбородка и вдруг, будто вспомнив всё, разом села на кровати.

— Че ты меня не мог остановить? — язвительно бросила она, не глядя.

— В смысле? — Валера приподнялся на локте, скомканно глядя на неё сквозь сон.

— Ну, ты видел, я бухаю. Танцую как ненормальная, шоты эти... могла бы давно домой уйти. А ты только хмурился да курить ходил.

— Ты сама сказала, что хочешь отдохнуть, — его голос был хриплым от усталости. — Я не твой надзиратель. Я парень, не охранник в клубе.

— А надо было быть, — резко ответила она, разворачиваясь к нему. — Надо было взять и увезти. Или хотя бы сказать нормально «Адель, стоп». Ты ж знал, чем это закончится.

— Я тебе говорил. Не раз. Ты что, издеваешься сейчас? — он уже не сдерживал раздражения. — Ты как включаешь режим "бухаю, мне весело", так вообще никого не слушаешь. Только если прямо за руку тянуть.

— Вот и надо было тянуть, — пробурчала она, обиженно уткнувшись в подушку.

— Да ты сама бы орала, что я тебя контролирую, что я такой-сякой, что не даю дышать. Я же видел это уже.

Он лёг обратно и резко закрыл глаза, лицо его было напряжённым. Несколько секунд — тишина. Потом Адель тихо:

— Ну прости.

— Я просто спать хочу, Адель. Мы легли в три ночи, сейчас пять с чем-то, и ты начинаешь разборки, — он говорил уже тише, но сдержанно. — Дай поспать. Поругай меня после, окей?

— Окей, — сдалась она, свернувшись калачиком и положив голову ему на плечо. — Просто... я не хочу, чтобы ты злился.

— Я не злюсь, — он вздохнул. — Я устал.

— Тогда спи. Я тоже попробую.

Несколько минут они лежали в тишине, и только её пальцы еле-еле касались его груди, как будто хотела убедиться, что он всё ещё рядом.

— Валер... — прошептала она, шевелясь под одеялом. — А вот если бы мы не встретились тогда... ты бы вообще влюбился в такую, как я?

Он не ответил.

— Валер... — чуть громче, тыкая его пальцем в бок. — Скажи, пожалуйста... ты бы на мне женился?

— Адель, ну ёб твою мать... — он резко развернулся на спину, уставившись в потолок. — Ты серьёзно?

— Просто интересно. Мне ж плохо, мне тяжело, мне нужно знать, что всё не зря...

— Ты полвечера пила, потом тошнило, теперь ты допрашиваешь меня в шесть утра, — он закрыл лицо рукой. — Дай. Мне. Поспать.

— Ну я просто... — она замялась. — Мне хочется тепла. Ты меня любишь?

— Блядь, Адель! — Валера вскочил на локтях. — Хватит! Я тебя люблю, да! Всё, точка! Можно теперь спать?

— Ладно... — она сжалась в комочек. — Я просто скучаю по тебе даже когда рядом. Прости.

Он выдохнул, провёл рукой по её голове, чуть сжав пальцы в её волосах.

— Всё. Тихо. Спим. Я тебя тоже.

— Ещё один вопрос...

— Нет, блядь! — не выдержал он. — Спать, Адель. Или я сам в ванную перееду.

Она тихо хихикнула, подтянулась ближе и уткнулась лбом ему в плечо.

— Спим, Туркин... без истерик, шотов и философии.

— Аминь, — пробурчал он, закрывая глаза.