Те самые шоколадные вафли

Утро выдалось серым, но спокойным. Адель сидела за кухонным столом, уткнувшись в кружку с остывающим кофе. Мама уже ушла на работу, Марат ещё спал, и в квартире повисла тишина, редкая и почти уютная. Адель машинально разламывала булочку, не особенно голодная, больше прокручивая в голове предстоящий экзамен. ЕГЭ по русскому — одно из тех событий, от которых зависит «что дальше», и даже она это понимала.

Внезапно зазвонил телефон. Номер не был сохранён, но показался до боли знакомым. Адель уставилась на экран, будто сомневаясь, брать или нет. Вдохнула и провела пальцем по экрану.

— Алло?

— Привет, Адель... ты, наверное, не ожидала. Это Аня.

Сердце у Адель ёкнуло. Голос — родной, забытый, будто из другой жизни. Жизни, где папа был жив, где они с Аней вместе удирали с уроков, где пили энергетики за гаражами и мечтали стать знаменитыми, красивыми, свободными.

— Аня? — голос Адель прозвучал тише, чем она хотела. — Ты... давно не звонила.

— Да знаю, прости. Я сама... многое пережила. Я в Самаре, всё стабильно. И... я выхожу замуж. Хотела бы, чтоб ты приехала. Свадьба через две недели. Я очень хочу, чтоб ты была рядом.

Адель молчала. Глядя в точку на столе, чувствуя, как воспоминания с гулом поднимаются из глубины. Аня — та самая, с кем они уходили в отрыв, потом резко исчезнувшая, когда случилось самое страшное. Отец. Похороны. Боль. И пустота.

— Адель, ты тут?

— Я... да. Я слышу. Просто у меня в этот день ЕГЭ.

— Серьёзно? Прости, я не знала. Но может быть, ты приедешь после? Хотя бы на вечер?

Адель закусила губу. Мысли путались. С одной стороны — финал школы, экзамен, который она должна сдать. С другой — часть прошлого, которую, как бы ни хотелось, забыть не вышло. Свадьба Ани — это был почти символ. Что кто-то из их общего хаоса всё-таки выжил, выбрался, начал новую жизнь.

— Я не знаю, Ань. Честно. Это важный день. Я не могу просто взять и уехать.

— Понимаю. Но подумай, ладно? Я бы очень хотела тебя видеть. Всё изменилось, Адель. Я тоже. Может, и тебе это нужно.

— Хорошо, — выдохнула Адель. — Я подумаю.

Они попрощались. Адель уставилась в окно, чашка в руке так и осталась недопитой. Мир снова столкнул прошлое и будущее, будто проверяя — на что она готова ради воспоминаний.

——————————

Адель шла к школе медленно, будто сама дорога сопротивлялась. Под ногами хрустел песок, по улицам сновали мамы с детьми и такие же сонные школьники. Сумка тянула плечо, а внутри всё было туго и спутано — ЕГЭ, Аня, свадьба, Самара, воспоминания, выбор.

Не выдержав, она достала телефон и нашла контакт Миши.

— Алё, привет, — его голос был бодрый, как всегда. — Ты чё так рано звонишь? Ещё и не ругаешься, странно.

— Привет. Мне нужен совет. Только не ржи, ладно?

— О, теперь стало ещё интересней. Говори.

Адель рассказала всё — и про звонок Ани, и про свадьбу, и про то, что у неё в этот день экзамен. Миша молча слушал, что было нетипично. Видимо, почувствовал, что на этот раз ей и правда тяжело.

— Ну смотри, — заговорил он наконец. — Первый день свадьбы — это, считай, официоз. ЗАГС, тамада, тосты, танцы с родителями и вся эта мишура. А вот на второй день они собираются уезжать в загородный дом, просто посидеть с друзьями, расслабиться. Я бы поехал туда. После ЕГЭ — в поезд и вперёд.

— А если... не примут, знаешь... типа я появилась, когда всё уже прошло?

— Адель, это твоя бывшая лучшая подруга. Она сама тебя позвала. Не для показухи, а чтобы ты рядом была. На второй день как раз самое душевное бывает. Сама говорила, как раньше у вас было. Это шанс.

Адель шла, глядя на асфальт, и молчала.

— И да, — продолжил Миша, — сдай экзамен, как надо. А потом — хоть на край света. Но сначала сдай. Без этого ты будешь всё время думать, что сбежала.

— Ты прав, — выдохнула она. — Как всегда, бесишь.

— Ага, я такой. Потом скажешь спасибо.

Она улыбнулась впервые за утро.

— Ладно, бывай, философ.

— Удачи на экзамене, ведьма. И если поедешь — напиши, может, и я вырвусь.

Адель повесила трубку и пошла дальше, уже с чуть более ясной головой. Решение начало вырисовываться. Сперва экзамен. Потом — возможно, Самара. И встреча с прошлым. Но не вместо будущего, а после.

—————–—————–

Уже после всех тех скучных уроков в школе. Адель стояла у входа в качалку, поправляя куртку и вдыхая запах железа, мела и дешёвой жвачки. Внутри было тепло, слышались звуки ударов по грушам, скрипы тренажёров и короткие выкрики. Она сразу заметила Валеру — он стоял у зеркала, показывая какому-то пацану, как правильно ставить руку при ударе. Был в чёрной майке, весь сосредоточенный, мокрые волосы прилипли ко лбу. Его взгляд встрет

В качалке стояла та самая знакомая смесь — запах пота, металла и спортивного геля. Валера стоял у груш, в бинтах, только что закончив раунд с перчатками. Его чёрная футболка прилипла к спине, волосы были взъерошены, взгляд сосредоточенный.

Адель вошла и села на скамейку у стены, не снимая куртки. Он заметил её в отражении зеркала и тут же направился к ней.

— О, ты чего такая? Всё нормально?

— Да, — кивнула она, — просто хотела поговорить.

Он присел рядом, снял перчатки. Внимательно посмотрел на неё, почувствовав, что в голосе есть что-то неуверенное.

— Завтра у меня экзамен, — сказала она.

— Знаю. — Валера улыбнулся и потрепал её по коленке. — Я уверен, ты справишься. А потом отмечать?

Адель чуть усмехнулась и посмотрела в пол.

— Ну... после экзамена... я уеду. На день. В Самару. На свадьбу. У моей подруги.

Валера замер.

— В Самару? — переспросил он. — Свадьба? Кто такая?

— Аня. Мы раньше дружили... очень близко. До смерти отца. Потом разошлись. Но она мне позвонила, сказала, выходит замуж. И хочет, чтобы я приехала. На второй день. Там просто будут друзья, без формальностей. В загородном доме.

Валера молчал, перевёл взгляд на пол, подбородок сжался.

— Ты одна поедешь?

— Ну... да. Кто ж ещё?

— Это надолго?

— Один день. Я не хочу надолго. Мне просто надо туда. Я чувствую, что должна.

Он молча кивнул, затем выдохнул сквозь нос.

— Понял.

— Валер, — тихо сказала она, положив ладонь ему на плечо. — Не начинай, ладно? Это не как с Никитой. Это не побег. Просто... история, которую я не закрыла.

Он посмотрел на неё. Было видно — борется с собой, с ревностью, с желанием сказать "не пущу", но всё же только кивнул.

— Только... пиши мне. Хорошо?

— Конечно. Я люблю тебя.

Он вздохнул, потом обнял её за талию и притянул к себе.

— И я тебя. Просто... ну ты поняла. Самара — это не Казань. Береги себя, Адель. Сильно.

Она кивнула, уткнувшись в его шею. В голове всё ещё шумело, но сердце немного отпустило — он понял. Хоть и не до конца, но понял.

Атмосфера в зале вдруг стала глухой, будто весь гул качалки ушёл на задний план. Адель встала, поправляя куртку. Валера всё ещё сидел на скамейке, но напряжение в его челюсти и руках уже выдавало бурю.

— Ладно, я пойду, — тихо сказала она.

— Домой? — голос его был ровным, но холодным.

— К Мише. Он поможет подготовиться к экзамену.

Он даже не сразу отреагировал. Словно не понял.

— Адель... и это нормально, по-твоему?

Она вздохнула, обернулась:

— Валер, ну что ты начинаешь? Мы просто друзья. С детства. Он шарит в профильных заданиях, я хочу сдать экзамен хорошо.

— На свадьбу в другой город — сама. К Мише — сама. Так может вообще не спрашивать, можно ли? Делай что хочешь, Адель, просто ставь меня в известность, ага? — голос становился всё резче, в нём звучала сдерживаемая ярость.

Она прикусила губу, глаза метнулись в сторону, но она не хотела давать заднюю.

— Я иду. И точка.

И тогда Валера сорвался.

— Вали! Хоть блядь к Кащею, мне похуй уже! — крикнул он резко, со злостью, которая мгновенно отразилась эхом от стен зала. Несколько человек в качалке обернулись. Адель остолбенела.

Валера вскочил, прошёлся взад-вперёд, кулаки сжаты, лицо пылает.

— Я тебя держу, защищаю, терплю твои качели, а ты мне — «точка»? Нахуй твоя точка!

Адель стояла, как вкопанная. Губы дрожали, но она не дала слезам выкатиться.

— Ты сейчас сказал это не мне. Ты в бешенстве. Успокойся.

— Я сказал как есть.

Она кивнула, сделала шаг назад.

— Тогда, может, и правда не стоит. Если тебе уже всё равно, и если мне нельзя самой принимать решения — тогда зачем всё это?

Он посмотрел на неё. Его лицо вдруг изменилось — злость сменилась болью.

— Адель...

Но она уже разворачивалась. Быстро вышла из качалки, чувствуя, как пульс бьёт в висках.

Снаружи было холодно. Она достала сигарету, зажгла и сделала глубокую затяжку, понимая, что он сорвался... но и она тоже не могла больше жить под контролем.

Адель брела по улице, не чувствуя под ногами асфальта. Валера всё ещё гудел в голове: его голос, его злость, этот ужасный «вали хоть к Кащею». Её сжимало изнутри. Хотелось либо разрыдаться, либо сорваться, выкурить десяток сигарет, что-то выпить — всё, лишь бы перестать чувствовать.

Когда она дошла до подъезда Миши, он уже стоял у домофона, будто почувствовал. Увидел её — без слов обнял. Она уткнулась в его плечо, и впервые за день позволила себе разреветься.

— Тихо, тихо, — говорил он, проводя рукой по её спине. — Всё нормально. Ты здесь. Я рядом.

Она всхлипывала, крепче вжимаясь в него, как в детстве, когда сбегала от ссор дома.

— Он сказал, чтобы я валил хоть к Кащею... — прошептала она.

— Что? — Миша замер, нахмурился. — Он совсем?

Адель кивнула.

— Просто потому что я к тебе пошла... Подготовиться...

Миша повёл её наверх, открыл дверь, усадил на кухне, налил чаю. Адель смотрела в окно, молча.

— Послушай, — начал он тихо, — ты не виновата. Если человек не может справиться с ревностью — это его проблема, не твоя. Ты имеешь право общаться с кем хочешь. И, чёрт побери, тем более готовиться к ЕГЭ.

Она вздохнула:

— Просто я его люблю, Миш. А он... как будто сам себя разрушает.

— А ты себя? — мягко, но точно спросил он.

Адель опустила глаза.

— Не знаю...

Он сел рядом, взял её за руку.

— Давай так. Сегодня ты отдыхаешь от всего. Чай, учебник, ничего лишнего. Просто ты и я. Всё спокойно. Потом решим, как быть.

Она слабо улыбнулась.

— Спасибо, Миш.

— Всегда, — он подмигнул. — У меня в запасе ещё с детства твои шоколадные вафли, так что долг за мной.

Она хмыкнула сквозь слёзы. И в эту секунду стало хоть немного легче.

Адель сидела у Миши на кухне, раскрыв сборник тестов, но смотрела в одну точку — куда-то мимо страницы, сквозь текст и реальность. В этот момент завибрировал телефон. Экран мигнул: «Марат».

Она нехотя взяла трубку, не меняя выражения лица.

— Да, Марат.

— Ты где? — голос брата был напряжённым, как будто он ждал чего-то плохого.

— У Миши, — коротко, будто это само собой разумеющееся.

— Тут твой ненаглядный под подъездом стоит. — Голос Марата стал издевательским. — Прям в машине, как гвоздь в асфальте. В окно пялится.

Адель молчала пару секунд. Потом с каменным голосом:

— Мг. Пусть стоит.

— Ты серьёзно? — он повысил голос, удивление смешалось с раздражением. — Адель, ты его вообще видела? Он будто потерянный щенок, как будто весь день в аду был.

— Ещё что-то? — спросила она устало, отрешённо, будто это не её касалось.

— А чё вы поссорились-то?

Она не ответила. Просто нажала «отбой» и отложила телефон на стол.

У Миши заиграла тихая музыка с колонок, он молча посмотрел на неё. Адель отвернулась к окну, сжав пальцы в замок.

Тем временем Марат, накинув куртку, вышел из квартиры и спустился к подъезду. Валера стоял, облокотившись на свою тачку, смотрел в пустоту — под глазами тени, щёки ввалились, как будто за ночь он постарел на пару лет.

Марат подошёл, засунув руки в карманы.

— Её нет дома.

Валера сжал челюсть:

— В того ебаного долбоёба?

Марат пожал плечами.

— Хз, про кого ты. У Миши она.

Валера фыркнул, отвёл взгляд.

— Ну я и про него говорю.

— Он нормальный тип, — тихо, но уверенно сказал Марат. — Всегда с нами был. Когда тебе пофиг было — он переживал.

— Почему-то когда мы ссоримся, он всегда рядом с ней. — Валера криво усмехнулся, но в голосе звучала усталость, а не злоба.

— Ну, с этим ничего не поделать, — Марат развёл руками. — Ты её держи, а не отпускай, тогда рядом будет только ты.

Валера опустил голову, кивнул. И остался стоять, словно не знал, куда дальше идти.

Он стоял, прислонившись к машине, как к последнему якорю в этой реальности. Ветер будто специально дул сильнее, чем обычно, швыряя в лицо песок и обрывки улицы. Но Валера даже не моргал. Он был на пределе.

Марат уже поднялся наверх, оставив его одного.

Валера провёл рукой по лицу, вытер нос рукавом худи и выдохнул в пространство:

— Бля...

Сел в машину, захлопнул дверь чуть сильнее, чем нужно. Звук отразился от домов, как выстрел.

Он уставился в лобовое стекло, но не видел улицы. Он видел Адель — то, как она когда-то держала его за руку. То, как смеялась в его машине. Как смотрела в глаза. И как потом... просто исчезла из этих моментов. Заменилась на недоверие, холод и... чёртова стена.

Он ударил кулаком по рулю — раз, потом ещё. От боли пальцы онемели, но это было лучше, чем та боль, что внутри.

— Я что, серьёзно проебываю всё? — пробормотал он вслух.

Он смотрел на своё отражение в зеркале заднего вида — глаза покрасневшие, на скулах проступили жилы. Это лицо не было похоже на того спокойного Валеру, каким он был при ней. Это был другой человек. Разрушенный.

Телефон в кармане завибрировал. Он вытащил — экран светился: «Мама». Он выключил экран, не глядя.

А потом, как будто что-то решив, вышел из машины и пошёл. Не домой. Не к кому-то. Просто вперёд, по улице. Он был на пределе. И если бы его кто-то сейчас задел — словом, взглядом — Валера бы, возможно, сорвался. Потому что в груди кипело всё. И боль, и ревность, и бессилие.

Он достав сигарету, закурил на ходу. Огонёк вспыхнул, как отчаянный маяк в темноте.

Он шёл, глядя в тротуар, будто пытался провалиться в него, как в спасительный люк. Сердце билось неровно — не от ходьбы, от гнева. Гнева, вины, усталости. В груди всё колотилось, как загнанный зверь.

Но внутри — что-то перемкнуло. Как будто голос из глубины разума прошептал: «Позвони. Просто позвони». И он, не давая себе времени передумать, достал телефон и ткнул на «мама».

Гудки.

— Да, Валер?

— Мам...

И всё. Ни одного слова больше он не смог выдавить. Только тяжёлое дыхание. Её голос был мягким, но будто наждаком по нервам.

— Ты где сейчас?

— Да иду я... гуляю. Всё нормально.

— Валера, что с тобой? У тебя голос... ты не спал?

Он закусил губу. Ненавидел это. Ненавидел, как она всегда чувствовала его, даже на расстоянии. Как будто читала сквозь. А он... он не знал, как врать ей. Но и правду — тоже не мог.

— Да всё нормально, мам. Работа. Устал просто.

— Опять ты на себя всё взвалил, как всегда. Я ведь тебе сколько раз говорила — ты не обязан всё тащить. Отдохни, поешь. Хватит уже быть взрослым с десяти лет.

Он стиснул зубы. Это и было самое невыносимое — эта забота. Тёплая, мягкая. От неё хотелось выть. Потому что он знал: если сейчас расслабится — всё развалится.

— Мам, мне надо идти, — бросил он глухо и сбросил звонок.

И вот тогда — внутри как будто что-то вспыхнуло. Не огонь — буря. Он сжал кулак, ногти впились в ладонь. Всё лицо перекосило.

— Да чтоб вас всех... — выдохнул он.

Он злился. На себя. На Адель. На Мишу. На эту чертову свадьбу. На то, что не мог нормально поговорить даже с собственной матерью. Он злился на свою жизнь — на то, какой она стала. И от этой злости внутри становилось только хуже.

Он резко развернулся и зашагал обратно. Ему нужно было что-то — воздух, драка, одиночество, неважно. Лишь бы не остаться сейчас один на один с этим, что клокотало в груди.