83

В баре было полутемно, пахло дешёвым алкоголем, сладким дымом и сигаретами. Громко играла старая русская попса, а в дальнем углу за стойкой, как всегда, сидел Коля. Он узнал её сразу, чуть приподнялся, улыбнулся, будто не видел годами, и жестом подозвал.

Адель медленно подошла. Внутри всё стыло — тревога и страх стучали в висках, словно предостерегали, словно кричали: «Развернись, беги». Но она осталась.— Ну здравствуй, принцесса, — протянул Коля, ухмыльнувшись и смерив её с ног до головы. — Давненько тебя не было.

— Наливай, — сказала она глухо, садясь на высокий стул, не глядя в глаза.

Он не стал спрашивать. Просто поставил перед ней стопку, потом ещё одну.

— Не думал, что ты снова придёшь.

— Я тоже не думала, — тихо, будто себе под нос. И выпила.

Тело слабо затрепетало от алкоголя, потом расслабилось. Ей казалось, будто всё исчезло — Валера, ссоры, кровь, тревожные сообщения, её дом. Она просто сидела и пила. Пока Коля не наклонился ближе:

— Ну, может, дальше — как раньше? Или ты просто побухать?

Она молчала. Прокручивала в голове сообщение Семёрки: «Адель, тут Валера еле дышит...» Но вместо того чтобы сорваться и бежать, она медленно вытерла губы, взяла ещё одну стопку.

Слом.Ночь, которую потом она будет прокручивать снова и снова. Ночь, когда не справилась.

— Хочешь забыться? — спросил Коля, уже спокойно, без ухмылки.Она не ответила. Только кивнула.

А в телефоне всё ещё горел непрочитанный десяток сообщений от Семёрки.

...Коля понял её без слов. Уже не ухмылялся. Взял её за руку — крепко, но не грубо. Повёл через бар, мимо пьяных тел и обшарпанных стен, за узкую дверь рядом с туалетом. Комната — маленькая, с продавленным диваном, пепельницей, полной окурков, и тусклой лампой под потолком. Адель знала это место. Слишком хорошо.

Она села на край дивана. Всё внутри кричало. Но голос был глухим, далёким, как будто за стеной — его легко было не слышать.

Коля достал маленький пластиковый пакетик, положил его на стол.

— Ты уверена? — спросил. Не для приличия — по-настоящему. Потому что видел её разной. И такой — тоже.

Адель медленно кивнула.

— Только чуть-чуть... — шепнула. — Мне просто надо выключиться.

Он молча приготовил. Не стал ничего говорить. Она забрала из его рук, как будто автоматом. Руки дрожали. Пальцы плохо слушались. Первая затяжка — и всё, реальность будто сдвинулась. Пошло тепло по венам, в голове стало тихо. Такая тишина, о которой она мечтала. Без лиц. Без упрёков. Без себя.

Она лежала на диване, в потолке плясали тени. Где-то за стеной кто-то громко смеялся, и она даже не вздрогнула. Коля сел рядом, смотрел на неё с каким-то странным выражением — смесью жалости и привычки. Как на исписанный учебник, который всё равно никто не перечитывает.

— Ты ведь не просто так пришла, — сказал он наконец.

Адель закрыла глаза. Перед ней всплыли глаза Валеры. В них боль. Кровь на его лице. И голос Семёрки: «Он тебя звал. Только тебя». А потом — пустота.

— Я не знаю, кто я, Коль. — Голос у неё дрожал. — Я не справляюсь. Просто... не справляюсь.

— Никто не справляется. Мы же не герои. Мы просто плывём по течению, пока не утонем.

Она усмехнулась сквозь слёзы. Так мерзко и верно одновременно.

— А ты? — спросила.

— А я уже утонул, принцесса. Просто иногда выныриваю. Посмотреть, кто ещё за компанию ко дну идёт.

Они замолчали. В комнате пахло гарью, химией и потерей. Адель лежала с открытыми глазами, и впервые за долгое время не чувствовала боли. Не чувствовала вообще ничего.

А на телефоне, в кармане куртки, мигало новое сообщение:«Он в больнице. Если тебе не всё равно — приезжай. Пока не поздно».

Но она не услышала.

Ночь укрыла её, как саван. Тепло. Тихо. Грязно.

И страшно спокойно.

✦

Утро было вязким, как сироп. Свет резал глаза, а во рту стоял вкус железа и пластика. Адель открыла глаза медленно, будто сквозь толщу воды. Голова гудела, сердце билось неровно. На груди лежала тяжесть — её собственное тело, чужое и ломкое.

— Проснулась, — раздался голос Коли, хриплый, уставший. Он сидел в углу, курил. — Как самочувствие?

Адель попыталась сесть, но тело будто прилипло к дивану. Руки дрожали. В висках стучало.

— Не говори... — прохрипела она. — Просто... молчи.

Коля кивнул. Молчал. Он уже знал, что наступает та фаза, когда ей всё будет противно — и комната, и он, и самое себя.

Тем временем, в другом конце города...

✦

Марат сидел на подоконнике в комнате и тряс ногой. На телефоне — двадцать непринятых. Он звонил Адель с ночи. Писал, звонил. Ноль. Она всегда хоть как-то отвечала. А тут — пустота.

Он стиснул зубы. Не выдержал. Набрал номер, который сам себе запретил набирать.

— Алло? — голос Никиты был сонный, грубый.

— Где Адель?

— С чего ты взял, что я знаю?

— Она пропала. Не берёт трубки. Вчера ушла, с тех пор — ни слуху, ни духу. Я уже всех обзвонил.

Никита молчал пару секунд. Потом выдохнул:

— Напиши мне адрес. Я её найду.

— Спасибо.

— Не ради тебя. Ради неё.

✦

Бар всё ещё не проснулся. Люди на улице шли мимо, не замечая обшарпанной двери. Никита вышел из машины, шагнул внутрь.

Коля был в зале, наливал себе дешёвый кофе из автомата. Увидев Никиту, фыркнул.

— Не думал, что тебя сюда занесёт.

— Где она?

Коля отпил, не сводя глаз.

— Там же, где и вчера. Только сейчас ей хуже.

— Ты опять дал ей? — Никита шагнул ближе.

Коля пожал плечами:

— Она просила. Я не насилую людей, если что.

— Ты прекрасно знаешь, в каком она состоянии, и что ей нельзя. — Голос Никиты становился всё ниже, холоднее.

— Знаю. Но она сама пришла.

— Тогда я забираю её.

— Только попробуй её разбудить, — скривился Коля. — Она как тряпка.

Никита прошёл в комнату. То, что он увидел, ударило сильнее, чем ожидал.

Адель лежала на диване, бледная, как простыня, глаза полузакрыты, губы чуть приоткрыты. Он подошёл, опустился на корточки, взял её за запястье. Пульс был слабый, но был.

— Адель... — прошептал он. — Эй, слышишь? Это я. Никита.

Она шевельнулась. Губы едва дрогнули:

— Никита... ты?

— Я. Я здесь. Всё нормально.

Она закашлялась, попыталась сесть, не смогла. Он поддержал её.

— Почему ты... — она смотрела на него затуманенным взглядом. — Почему ты пришёл?

— Потому что я сделал тебе больно тогда, может хоть щяс спасу.

Он накинул на неё куртку, помог подняться. Она почти не держалась на ногах. Коля появился в дверях, прислонился к косяку.

— Если вы свалите, ты сам за неё в ответе. Я больше в это не лезу.

— Не лезь, — бросил Никита. — И на глаза мне не попадайся. Мы с тобой закончили.

✦

Через час они были у Никиты дома. Он уложил её на свою старую кровать, накрыл пледом. Включил чайник. Молчал.

Адель лежала с закрытыми глазами, сжимая в руке его старую футболку. Она пахла табаком и прошлым, от которого она так отчаянно бежала... а теперь держалась за него как за спасательный круг.

Она не знала, где Валера, не знала, что скажет Марат, не знала, есть ли ещё шанс. Но она знала одно: Никита вытащил её. И пусть он был её самой больной ошибкой — он оказался первым, кто не отвернулся в момент, когда она сама от себя отвернулась.

Адель спала беспокойно, скрутившись калачиком на кровати Никиты, её волосы прилипли ко лбу, губы шептали что-то невнятное.

На тумбочке лежал телефон — вибрировал. Никита, сидевший в кресле напротив, поднял взгляд, потянулся, глянул на экран: «Вова (брат)».

Он коротко вздохнул и взял трубку:

— Алло.

На том конце голос был низкий, напряжённый:

— Это не Адель.

— Она спит.

— Кто это?

— Никита.

Пауза. Потом хрипло, с яростью:

— Ты где?

— У себя. Она у меня дома. Можешь забрать.

— Мразь... Что ты с ней сделал?

Никита прикусил язык. На секунду глаза его сжались, как от боли.

— Пусть будет так, — устало бросил он и сбросил вызов.

✦

Через полчаса Вова уже стоял у его двери. Тяжёлый шаг, стук. Никита открыл без слов.

Вова ворвался внутрь, как буря, как ярость, как страх.

И увидел Адель.

Она сидела на краю кровати, обняв себя за плечи, бледная, разбитая. Но уже приходила в себя. Синяки под глазами, губы обкусанные, но взгляд — живой. Уловимый след «после», ещё не всё прошло. Ещё не поздно.

— Блядь, Адель, — сорвалось у Вовы. Он подошёл ближе. — Нет, нахуй. Только не это. Скажи, что это не то, что я подумал.

Адель посмотрела на него, не в силах сдержать слёзы.

— Вов... я не знаю... прости меня. Я правда не хотела. Оно... всё просто — накатило.

— Скажи, что это не то! — Вова кивнул на Никиту. — Скажи, что ты не вернулась к наркоте. Что ничего ты не принимала.

— Я... не знаю.

— Всё ты правильно подумал, — вмешался Никита с каменным лицом, не отводя взгляда.

— Это из-за тебя, блядь, да?! — Вова рванулся на него, как зверь. — Ты, сука, опять...

Но Никита встретил удар. Жёстко. Без лишнего. Отпихнул Адидаса, держась уверенно.

— Я сам её нашёл, — сказал он. — Я не настолько мразь, чтоб дать ей это. Она пришла сама туда. Я хотел её спасти, а не уронить ещё ниже. Я и так ей хуйни в жизни наделал — сказал он но тихо.

Вова стоял, тяжело дыша. Его кулаки дрожали.

— Я должен тебе поверить?

— Нет, — отрезал Никита. — Ты можешь мне не верить. Но спроси у неё. У своей сестры. Потому что это не я её сдал.

Адель сидела, как стеклянная. Слёзы текли по лицу, а голос застревал в горле.

— Вова... не ори, пожалуйста.

Вова отступил. Он вдруг почувствовал, как болит грудная клетка. Не от удара. От отчаяния.

Он подошёл ближе. Осторожно сел рядом.

——————————————

✦

В больничной палате стояла тишина, нарушаемая только мерным пиканьем аппаратов. Валера лежал на боку, уставившись в стену. Лицо синее, губа разбита, в глазу — кровь. Он не спал, хотя медсестра сказала, что ему нужен покой. Покой был невозможен.

Дверь резко открылась. Без стука. Вошёл Вова.

Валера повернул голову, приподнялся чуть на локтях. Увидел Вову — и сразу понял: что-то случилось. Не просто что-то — плохо. Очень.

— Где она? — первым спросил Валера.

— У меня дома, — отрезал Вова.

— С ней всё... нормально?

Вова медленно подошёл, остановился у койки, глядя сверху вниз. В глазах — усталость, гнев, обида.

— Как ты вообще смеешь спрашивать, нормально ли с ней? — холодно произнёс он. — После того, как ты сделал?

— Я?.. — Валера ошеломлён. — Я ничего не сделал. Она... пропала, я звонил, Семерка звонила.

— Да ты даже не знаешь, куда она ушла после качалки, — прошипел Вова. — А я знаю. Никита её нашёл. В баре. Ты знаешь, что она там делала?

Валера не ответил. Понял. Понял сразу. Сжал кулаки.

— Блядь.

— Блядь — это мягко сказано, — прорычал Вова. — Она опять укололась, понимаешь? Потому что ты, сука, вместо того, чтобы обнять её, выбил из неё всю почву. Ты на неё орал. Ты подрался с её другом. Ты довёл её.

Валера откинулся назад. Он был как будто пустым. Он знал. Где-то в глубине знал, что именно так всё и пойдёт, если он будет продолжать. Но не смог остановиться.

— Я не знал, что... она так срывается. Я не хотел...

— Ты не хотел? — Вова засмеялся, зло, коротко. — Да ты не знаешь, с кем связался. Это не игрушка. Это моя сестра. И я столько раз вытаскивал её из ямы, что у меня уже руки в крови. И ты... ты стал частью этой ямы.

Валера отвёл взгляд.

— Я её люблю.

— Да пошло оно. Любовь — это не когда ты уходишь, когда ей плохо. Не когда ты вымещаешь свою злость на ней, вместо того чтобы держать за руку.

Он стоял, дышал тяжело. Потом добавил:

— Хочешь вернуть её — верни сначала себя. А пока — держись подальше. Понял?

И вышел. Не хлопнув дверью. Тихо. Как похоронный звон.

✦

На кухне у Вовы и Наташи стояла неловкая, натянутая тишина. Наташа ушла в комнату, оставив брата и сестру наедине. Адель сидела за столом с кружкой остывшего чая, а Вова стоял у окна, скрестив руки на груди. Он всё никак не мог успокоиться. Адель тоже молчала, но в ней уже закипало.

— Я не понимаю, чего ты добиваешься, — наконец нарушила тишину она. — Ты меня сюда привёз — спасибо. Но это не значит, что ты теперь можешь решать за меня.

— Решать? — Вова повернулся к ней. В глазах — злость, но за ней — усталость. — Да я тебя с пола поднимал, Адель. От Никиты. От Колиного притона. Я тебя забирал, когда ты еле в себя пришла. А теперь ты хочешь снова бежать туда, к нему?

— К Валере, — отчётливо сказала она. — Не к Коле. Не к Никите. К Валере. Он не делал мне зла.

— Он тебя довёл! — сорвался Вова. — Ты что, не помнишь, в каком состоянии ты была? Как ты вообще выглядела, когда Никита тебя ко мне на руках приволок?! Ты забыла, как тряслась?

— Он не виноват... — слабо.

— Он? Не виноват? — Вова в упор смотрел на неё. — Да ты снова начала сначала. Ты сама это понимаешь? Или мне фото тебе показать?

Адель вскочила.

— Да, я сорвалась! — крикнула она. — Но это не Валера меня туда привёл! Я сама! Мне было больно, мне было одиноко! А ты... ты просто хочешь всё контролировать, будто мне пятнадцать!

— А ты ведёшь себя как будто тебе пятнадцать! — в ответ. — И если ты не можешь сама себя сдержать — я буду! Потому что не переживу, если тебя снова в морге найдут, слышишь?!

Она замерла. Молча.

Вова шумно выдохнул, подошёл ближе.

— Я тебе не враг, Адель. Но этот парень — не для тебя. Ни сейчас. Не после всего.

— А может, ты просто боишься, что кто-то другой сможет меня спасти, а не ты?

Тишина. Он отвернулся. А она — ушла в комнату, захлопнув за собой дверь.