85

Поздний вечер. Вова уже лег спать, Наташа включила сериал в комнате, а Адель сидела в своей временной спальне, уставившись в экран телефона. Сердце кольнуло от вибрации — «Валера». Она подскочила. Несколько секунд смотрела на имя, будто сомневалась, но всё-таки приняла вызов и прижала телефон к уху:

— Алло?

— Адель... — его голос был хриплый, уставший, но близкий. — Я у подъезда. Выйдешь?

Она не ответила. Только тихо выдохнула, обулась и, крадучись, вышла из квартиры, осторожно прикрыв за собой дверь.

Во дворе было сыро и прохладно. Валера стоял у лавки, руки в карманах, худи накинуто на голову. Лицо всё ещё побито после спарринга с Мишей — синяк под глазом, губа разбита.

— Ты пришёл просто посмотреть, как я живу? — спросила она, остановившись в двух шагах.

Он слегка улыбнулся, но быстро опустил взгляд.

— Я пришёл потому что... не могу по-другому. Мне плевать, кто тебе чего там запрещает. Я хочу поговорить.

— А ты умеешь говорить, Валер? — в голосе Адель была усталость. — Ты умеешь кроме как кулаками доказывать?

Он вскинул голову.

— Ты про Мишу?

— А про кого ещё? — она подошла ближе. — Зачем эта драка, Валер? Зачем ты вообще пошёл на него? Ты что думал — он меня заберёт у тебя?

— Я видел, как ты на него смотришь.

— Господи, — фыркнула Адель, — ты вообще себя слышишь?

— А ты себя? Ты целый день с ним глазками стреляла, как будто я пустое место.

— Валер... — она провела рукой по лицу, — ты меня не услышал. Опять. Я была в дерьмовом состоянии, мне было хреново, я попросилась с тобой в зал, просто быть рядом. А ты выбрал бой с моим другом.

— Он был слишком рядом, — буркнул Валера. — И ты сама знаешь это.

— А ты сам посмотри на себя! — Адель ткнула пальцем в его грудь. — Ты весь в синяках, ты опять доказываешь силу, а я просила — просто быть рядом. Понять. Удержать, если что. А ты — бой. Кровь. Глупая ревность. Мне не это нужно, Валер. Я не вещь!

Валера молчал. Сжимал кулаки. Глядел мимо.

— Я скучаю, — выдохнул он. — По тебе, Адель. По нас.

— Я тоже, — тихо. — Но если ты хочешь быть рядом, научись слушать. А не драться.

Она повернулась и ушла обратно в подъезд, оставив его одного на темной улице.

✦

Утро выдалось пасмурным. За окном моросил дождь, и капли лениво стекали по стеклу. Вова с утра собирался на встречу с клиентом, и по квартире снова слышался его деловой, раздражённый голос — что-то выяснял по телефону. Наташа заваривала кофе на кухне, а Адель сидела на подоконнике в пижаме, босая, с чашкой чая в руках. Она почти не спала — всё прокручивала в голове разговор с Валерой. И его взгляд. И то, как он ушёл, не дождавшись прощания.

Дверь в комнату приоткрылась — Вова.

— Ты где была ночью?

Адель вздрогнула. Опустила взгляд.

— На улицу выходила. Подышать.

Он подошёл ближе. Скрестил руки на груди.

— С ним виделась?

— Да... — честно. — Валера приехал. Мы поговорили.

— Я же просил.

— Ты запрещал. А я — не маленькая. Не твоя дочь. И не твой солдат, чтобы слушать команды.

Он сжал челюсть, выдохнул.

— Адель, ты не понимаешь. Я забирал тебя почти без сознания с квартиры твоего бывшего, ты снова начала... — он замолчал, указав на вену на её руке. — И теперь ты идёшь назад к тому, кто был рядом, когда ты каталась в этом дерьме? Я не доверяю ему, понял?

— Он ни при чём. Это моя слабость, не его вина.

— Он должен был держать тебя, а не устраивать цирк с драками в качалке, — зло бросил Вова. — Если ты хочешь опять скатиться в это говно — валяй, но без меня. Я сдох за тебя, когда ты лежала в ванной бледная, как смерть. Мне больно, Адель. Я тебя люблю. Но я не дам тебе снова угробить себя.

Адель побледнела, отвела взгляд, голос задрожал:

— Мне тоже больно, Вов. Но ты не можешь держать меня в клетке. Я должна сама научиться жить.

— Живи, — сухо. — Только если опять что-то произойдёт — я тебя больше не вытаскиваю. Я устал.

Он ушёл, громко захлопнув дверь. Адель осталась одна, с глухим звоном в ушах и пустотой в груди.

Телефон мигнул. Сообщение от Валеры:«Я уеду. Надолго. Не ищи меня. Береги себя.»

Её рука задрожала. И мир снова покатился под откос.

Адель сорвалась с места, едва дочитав сообщение. Слезы подступали к горлу, но она сдержалась — вылетела из квартиры, даже не обулась толком. Лестница, дождь, дрожащие пальцы на такси — всё слилось в одно мутное пятно. Ей нужно было к нему. Сейчас. Пока не поздно.

Квартира Валеры встретила её тишиной. Свет горел в одной комнате. Она распахнула дверь — и замерла.

Он был там.

Стоял у кровати, с рюкзаком на полу, складывал вещи — быстро, нервно. На нем был тот самый свитшот, в котором он впервые обнял её по-настоящему. Она не дышала, пока смотрела.

Он даже не обернулся сразу. Лишь спустя несколько секунд, услышав её дыхание, медленно повернулся.

— Ты... зачем пришла? — голос глухой, отстранённый.

— Я думала... — она сглотнула, — думала, ты уже уехал.

— Почти. Ещё час — и всё. Не хотел прощаний. Не хотел объяснений.

— Почему? — её голос срывался. — Ты правда вот так уйдёшь?

Валера отвернулся, застёгивая рюкзак.

— А что мне делать, Адель? Я бился за тебя. Я бился с собой. Я терпел, когда ты ночевала у других, когда ты возвращалась к прошлому, когда ты молчала, когда тебя рвало на части. А теперь... я просто больше не могу. Я не справляюсь. Мне больно тебя любить.

— А мне не больно? — выкрикнула она. — Ты хоть представляешь, как я живу без тебя?

— А ты без меня и начала, — горько. — И вроде бы даже получалось.

— Не ври. Я умирала каждый день.

Он долго смотрел на неё. Адель шагнула ближе, пальцы сжаты в кулаки.

— Я испугалась, когда ты сказал «уезжаю». Я подумала — всё. Больше не будет твоих глаз. Твоих рук. Даже твоего молчания.

— Адель...

— Не уезжай, — прошептала она. — Пожалуйста. Не сейчас. Не так.

Он закрыл глаза. Плечи вздрогнули. И в следующую секунду она уже была в его объятиях. Он сжал её крепко, до боли, будто боялся снова потерять. Она уткнулась в его шею, плакала тихо, дрожа, будто заново родилась.

— Я не уеду, — сказал он наконец. — Только не сегодня.

✦

Дверь распахнулась с грохотом — как удар молота. Валера даже не успел отпрянуть от Адель. Его ладони всё ещё лежали на её спине, её пальцы сжали ворот его футболки, их губы только что оторвались друг от друга, а дыхание не успело выровняться.

На пороге стоял Вова. Зрачки расширены, кулаки сжаты, взгляд — будто нож.

— Охренеть, — выдохнул он. — Просто охренеть.

На полу возле них лежала раскрытая сумка. Из неё торчали футболки, носки, зарядка и паспорт — всё, что Валера хотел увезти прочь. Всё, что теперь как будто потеряло смысл.

— Вова, — начала Адель, но он уже шагал к ней.

— Ты что творишь, Адель? — голос срывался. — Я тебя сюда притащил, я ночами не сплю, я с Валерой чуть не подрался, потому что ты говорила, что всё — точка. Что ты хочешь начать заново. И что теперь?

— Послушай... — Валера сделал шаг в сторону, вставая между ними, но Вова вскинул руку.

— Не лезь, Валер. Ты своё уже сделал.

Адель стояла бледная, но твёрдая.

— А если бы у тебя забрали Наташу, а? — её голос сорвался, но глаза смотрели прямо. — Если б я пришла и увела её у тебя. Ты бы что делал, Вов?

Он замер. Его челюсть сжалась так, что скулы заныли.

— Это другое, — выдавил он.

— Ничего не другое, — тихо, но чётко. — Я его люблю.

Вова смотрел на неё, и в его глазах металось всё: ярость, обида, страх. А потом он просто выдохнул, как будто из него выдернули воздух.

— Делай, что хочешь, Адель. Только потом не звони мне, когда снова будешь ползти из чёрной дыры.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что дрогнули стены.

Адель села на пол рядом с сумкой, обхватила колени. Валера молча сел рядом, взял её за руку.

— Ты уверена? — тихо спросил он.

— Я никогда ни в чём не была так уверена, — прошептала она.

✦

В тот вечер было непривычно тихо. У Вовы в квартире — тишина, будто вымерла. Наташа сидела в кухне с чашкой чая, сжав руки, и ждала — когда он, наконец, скажет хоть слово. Но он просто сидел, уставившись в пустую стену, будто та могла дать ответы.

— Вов, — осторожно начала она. — Может, поговорим?

— О чём? — голос глухой. — О том, как моя сестра срывается снова и снова? Или о том, что я зря лезу, потому что она уже взрослая?

— Она правда взрослая, — Наташа смотрела на него мягко. — Но ей сейчас тяжело. А ты для неё всё равно опора.

Он только горько усмехнулся.

— Опора? Я для неё помеха. Она меня ненавидит за то, что я запретил Валеру. А он... Он, как бы мне ни хотелось обратного, по-своему её вытягивает.

Наташа подошла и положила ладонь ему на плечо.

— Ты не можешь прожить её жизнь за неё. Ты уже сделал больше, чем должен был. Больше, чем кто-либо. Но сейчас — или ты рядом с ней, несмотря ни на что... или теряешь её окончательно.

Вова молчал.

А в это время, на другой стороне города, Адель лежала рядом с Валерой, уткнувшись лбом в его плечо. Он поглаживал её по волосам, молчал, как будто и ему больше нечего было добавить. Мир сжимался до этих четырёх стен, до стука её сердца, до слабого мерцания уличного фонаря за окном.

— Он меня больше не простит, — тихо сказала она.

— Он брат. Простит. Просто не сразу.

Адель кивнула. И впервые за долгое время в её сердце появилось то, чего давно не было. Не восторг, не тревога. А что-то простое. Что-то похожее на надежду.