78

Медленно угасал шумный смех, на фоне которого зазвучала медленная, будто намеренно чувственная песня. Свет в баре слегка притух, столы поредели, кто-то уже танцевал, кто-то — лениво курил у выхода.

— Танцуем? — спросил Миша, подавая ей руку.

Адель колебалась всего пару секунд — не из сомнений, а будто давая себе внутреннее оправдание.— Ну давай, — пожала плечами.

Он уверенно повёл её на центр, положил ладонь на её талию, второй взял за руку. Двигался мягко, по-старому уверенно. Словно ничего не изменилось за эти годы. Только расстояние между ними — чуть ближе, чем положено для обычных друзей.

Адель чувствовала, как на ней снова жжётся чей-то взгляд. Она не хотела поднимать глаза, но всё равно сделала это.Зима.

Он сидел у стены, локоть на спинке дивана, а пальцы постукивали по стакану с льдом. Взгляд тяжёлый, даже не ревнивый — скорее угрожающе настороженный. Как у того, кто уже видел беду раньше и точно знал, к чему всё может привести.

— Он всё смотрит, да? — тихо спросил Миша, не отрывая взгляда от Адель.

— Ага.

— Пусть смотрит. Я же просто танцую с подругой, — ухмыльнулся он.

Адель ничего не ответила. Внутри боролись эмоции — тепло от близости, воспоминания, легкое чувство свободы, но где-то рядом с этим горел острый угол — лицо Валеры, которого здесь не было.

Песня закончилась. Они задержались на долю секунды.— Пойдем, сядем, — прошептала она.

А за их спинами Зима всё ещё не сводил с них глаз. Лёд в стакане растаял.И если бы кто-то в тот момент подошёл к нему — мог бы поклясться, что Зима вот-вот вскипит.

Завертелся новый трек, чуть громче, чуть ритмичнее — люди возвращались к движению, кто-то снова заказал шоты, кто-то засмеялся у стойки. Адель вернулась за столик к Семёрке, всё ещё чуть покачиваясь от вина и танца. Миша отошёл поприветствовать старого знакомого.

— Тебе прям весело, да? — сквозь стиснутые зубы прошептал Вахит, не глядя на Адель.

— Чего? — она нахмурилась, но голос всё ещё был мягким, слегка нетрезвым.

— Я говорю, ты вообще в себе, Адель? Валера где? А ты тут с этим типом вертишься.

— Это Миша, мой друг детства, не придумывай, — она устало отмахнулась, отпивая коктейль.

Семёрка почувствовала напряжение и попробовала сгладить:— Зим, да перестань, вы же раньше все нормально общались. Миша — нормальный пацан.

— Это он сейчас нормальный, — зло бросил Вахит, — а потом сопли, слёзы и разборки. Валера потом собирать будет. Или я.

Адель вдруг резко поставила бокал на стол, с грохотом:— Ты мне сейчас что хочешь сказать? Что мне нельзя потанцевать со старым другом?

— Я тебе говорю, — Зима поднял на неё глаза, холодные, стальные, — ты охуела.

Тишина за столом. Даже Семёрка замерла, будто боясь пошевелиться.

Адель встала.— Знаешь что, Зима... я тебе не сестра, не подруга, не баба. Держи язык за зубами. За Валеру не волнуйся — он сам за себя всё знает. И ты ему не рот.

Семёрка чуть дёрнулась, но промолчала. Зима на секунду будто собрался встать, но только выдохнул резко сквозь зубы и отвернулся. Внутри кипело. Он уже был на грани.

— Семёрка, пошли покурим, — Адель резко развернулась, — а то тут жарко.И те двое вышли на улицу.

Вахит остался сидеть. Уперся кулаком в стол. Он больше не мог сдерживаться. Только Марат, подошедший сзади, положил руку ему на плечо

— Дай ей отдохнуть, Зим

———————————

На улице уже было прохладно. Майская ночь сковывала кожу легкой дрожью, особенно после душного бара. Народ потихоньку расходился, кто-то стоял у машин, кто-то курил на обочине, прощался, договаривался "да спишемся".

Адель выскочила на улицу, весело засмеявшись, но поскользнулась на мокрой плитке у выхода. И в тот же миг — крепкие руки Миши поймали её за талию.

— Осторожно, балерина, — с усмешкой сказал он, прижимая её к себе.

— Уф, — она выдохнула, немного протрезвев от испуга, — спасибо.

— Держись за меня, пока не упала совсем, — и не отпуская, он обнял её под руку.

Зима стоял сбоку, возле машины, молча закуривал. Его челюсть сжалась до скрипа. Он смотрел, как Миша легко и спокойно ведёт Адель через всю парковку, как она смеётся и чуть склоняет голову к нему, как будто это привычное для них движение. Как будто Валеры не существует. Как будто эти взгляды с оттенком прошлой привязанности — это нормально.

Семёрка это почувствовала первой. Она подошла и мягко взяла Вахита за руку:— Пойдем, не смотри так.

— Я щас, — глухо сказал он. И затянулся, как в последний раз.

Адель, тем временем, прижалась к Мише, цепляясь за его локоть. Её щеки были красными, и то ли от вина, то ли от майского ветра — непонятно. Она чувствовала тепло рядом с ним — родное, понятное, безопасное.

— Ты не изменился, Миш, — прошептала она.

— А ты выросла. Очень сильно.

И они пошли дальше, растворяясь в темноте улицы. Зима так и остался стоять. Сигарета почти догорела. Руки дрожали. Он знал — если Миша не уедет завтра, он сорвётся. Это только вопрос времени.

— Ну, до завтра, брат, — Марат хлопнул Мишу по плечу. — Рад был снова увидеться.

— Взаимно, — тепло ответил Миша, пожимая руку. — Надеюсь, теперь чаще.

Семёрка обняла Адель на прощание:— Напиши, как дойдёшь.— Конечно, — кивнула Адель.

Зима молча кивнул Мише и отвернулся, будто прощание — лишнее. Лицо его было каменным, но внутри — всё клокотало.

Когда все разошлись, Адель и Миша остались вдвоём. Ночная улица была почти безлюдна, только редкие машины проносились мимо.

— Провожу, — сказал он, не спрашивая.

— Ну пошли, — улыбнулась Адель.

Они шли молча. Ветер трепал волосы, Адель кутаясь в куртку, прижималась к нему плечом.

— Ты хороший друг, Миш, — тихо сказала она, когда оставалось пару домов. — Я правда скучала.

— Адель... — он остановился, заглянул ей в глаза. — Еще раз спрошу. Ты счастлива?

Она тоже остановилась.— Бывает по-разному. Но да, в целом — да.

Миша кивнул.— Ну тогда ладно. Если что, ты знаешь — я рядом. Всегда. Даже если не рядом.

— Спасибо тебе, — прошептала она и коротко обняла его.

— Спокойной ночи, — сказал он, отстраняясь. — Береги себя. И Валеру. Он, кстати, парень огонь. Я его уважаю, несмотря на всё.

— Я знаю, — она улыбнулась. — И ты не пропадай.

— Обещаю.

Миша ещё раз оглянулся на неё у подъезда — и ушёл. Адель осталась стоять на ступеньках, смотря ему в спину. Легкое чувство тепла осталось от этого вечера. Но и тревога — тоже.

———————————

Валера стоял посреди комнаты, будто врос в пол. Мускулы на руках напряжены, жилы вздулись на шее. Он не подошёл, не обнял, просто смотрел.

— Чё, как погуляли? — голос глухой, жёсткий.

Адель, немного покачиваясь, скинула куртку и улыбнулась:

— Да нормально. Было весело.

— Чё пьяная такая?

— Та выпили немного. Ну, это же встреча с Мишей, ты сам понимаешь...

— Где гуляли?

— В Казане , Валер. Ну что за допрос... — Она подошла ближе, потянулась к нему с поцелуем. — Я же тебя люблю.

Он отстранился, даже не взглянул.

— Мг.

— Ну не злись, — тихо прошептала она, заглядывая ему в глаза.

— Я не злюсь, — выдохнул Валера, но это была явная ложь. Его взгляд метался, будто пытаясь выследить за её словами подвох.

Адель рассмеялась — легко, по-пьяному весело, и это вывело Валеру из себя.

— Чё ржёшь, Адель? Весело тебе, да? — голос срывался, становился громче. — Я тут с ума схожу, а ты с этим своим Мишей по барам шляешься!

— Ты чё начинаешь, Валер? — спокойно, всё ещё с улыбкой. — Мы просто сидели. Ну ты же сам говорил — он мой друг.

— Друг?! — он почти закричал. — Ты видела, как ты сейчас выглядишь?! Весёлая, пьяная, глаза горят. А дома кто?! Я?!

— Ну да, ты. И чё ты орешь? — Адель села на край кровати, стянула сапоги. — Сама-то ни с кем не флиртовала. Не кипятись, Валер.

— Я не кипячусь! — Он шагнул ближе, уже на грани. — Меня жрет всё изнутри, а ты как будто не видишь. Сидишь тут, весёлая, будто у тебя всё прекрасно! А мне... мне мерзко от мысли, как он на тебя смотрит. Как ты ему улыбаешься.

— Не смотрел он никак. Да и даже если бы — мне всё равно. Я тебя люблю, тупица.

— Не пизди так легко про любовь, Адель, когда возвращаешься домой с чужим запахом сигарет и смехом, который мне не принадлежит.

Она вдруг замолчала, глаза на секунду потемнели. Веселье спало. Она встала медленно, приблизилась почти вплотную:

— Если ты так хочешь, я больше не буду с ним видеться. Только ты тогда перестань сходить с ума от ревности, понял? Или ты мне не доверяешь?

Он сжал челюсть, опустил глаза, вздохнул. Плечи его чуть опустились.

— Доверяю, — выдавил он.

Он вдруг резко притянул её к себе, стиснул так, что у неё перехватило дыхание.

— Проспишься — поговорим, — холодно бросил Валера, отстраняясь от её лба. Его руки всё ещё были напряжены, будто он сдерживал нечто гораздо большее, чем ревность.

Адель закатила глаза, вздохнула с усмешкой:— Какой же ты злой... — но в голосе её не было обиды, только легкая досада и усталость.

— Иди спи, Адель, — отрезал он, отвернувшись. Сжал пальцы в кулак.Не хотел больше видеть её сейчас — не такую, пьяную, шутливую, с запахом чужого дыма на волосах. Не ту, с которой он засыпал обычно — тёплую, свою, спокойную. Сейчас она будто была из другого мира, из того, откуда пришёл этот Миша.

Адель молча взяла воду, сделала пару глотков. Переоделась прямо при нём — на зло, не стесняясь. Он краем глаза всё видел, но ни разу не повернул головы.

Она легла, укуталась в одеяло, спиной к нему.

— Придурок, — еле слышно прошептала она.

Он ничего не ответил. Просто остался сидеть на краю кровати, смотря в темноту.