76

Когда за Вовой и Наташей закрылась дверь, на террасе повисла уютная тишина. Вечер будто замедлился — ветер лениво шевелил волосы, а над головой горели приглушённые гирлянды. Валера растянулся на плетёном диване, закинув руки за голову, а Адель, закутавшись в мягкий плед, подсела ближе и уставилась в телефон.

— Я тут нумерологию смотрела... — как бы между делом бросила она.

— И чё? — лениво протянул Валера, не открывая глаз.

Адель закусила губу и, не дождавшись внимания, слегка обиженно на него глянула.

— Я не верю в эту фигню, — пробормотал он, чувствуя на себе её взгляд.

— Ну и не верь, — буркнула она, демонстративно пролистывая страницу дальше.

— О господи, и что же там? — вздохнул он, уже понимая, что без этого разговора не обойтись.

— Тебе интересно? — тихо, с капелькой уязвимости спросила она, не поднимая глаз.

— Честно? Не. — он приподнялся на локтях и усмехнулся. — Но ты же всё равно заставишь.

— В этом месяце тельцам нужно больше слушать своего наставника. Или наставницу, — с пафосом прочла она, надувая губы.

— Ха-ха-ха, прям так написано? — Валера уселся ровнее и протянул руку, пытаясь вырвать у неё телефон.

— Мг, — кивнула она, удерживая его устройство как секретное досье.

— А ты кто у нас по зодиаку? — прищурился он, будто впервые об этом задумался.

— Ты знаешь, — её глаза стали особенно лукавыми.

— Львица?

— Мг, — гордо кивнула она и расправила плечи. — Самая опасная хищница.

— Ну да, жрёшь мозг лучше любого тигра.

— И всё равно ты меня любишь, — хмыкнула она, обвивая его руку своим пледом.

— Это точно не по зодиаку. Это, скорее, диагноз.

Они оба рассмеялись, и Адель мягко уткнулась ему в плечо. Его рука легла ей на затылок — не для страсти, а как будто хотел зафиксировать эту тишину. Как будто в этот момент не было больше никого и ничего.

— Давай поговорим о прошлом, — тихо сказала Адель, всё ещё уткнувшись в его плечо.

Валера чуть дёрнулся.

— Да не... зачем? Давай лучше о будущем, — попытался перевести в шутку, поцеловав её в макушку.

— Расскажи про свои прошлые отношения. До меня, — настойчиво прошептала она, уже отстраняясь, чтобы видеть его лицо.

— Адель, зачем оно тебе? — он вздохнул, глаза стали серьёзными. — Ничего хорошего там не было.

— Я хочу знать. Я же не боюсь твоего прошлого, — её голос был мягким, почти ребёнкиным. Но в нём была решимость.

Он молчал какое-то время. Курил. Смотрел вдаль, будто снова туда, в то лето.

— Это было после первого курса. Она училась в меде. Умная. Красивая. От родителей не оторвать — отличница, золотая медалистка, всё по расписанию. Вроде как идеальная. Мы встречались три года...

Адель молча слушала. Его голос становился всё тише.

— Сначала всё было нормально. А потом... стала отдаляться. Я замечал, но думал — учёба, практика, давление. Потом начали доходить слухи. Что она с кем-то встречается ещё. Я не верил. А когда начал верить, всё равно прощал. Зачем — не знаю.

Он усмехнулся, но не с радостью.

— И в какой-то момент я просто проснулся и понял — всё. Мы не вместе. Просто формально. Душой нет. А потом...

Он замолчал. Адель ждала.

— Мне сказали, что ей сделали предложение. Я не хотел скандалов. Хотел поговорить. Она опередила. Написала, что уезжает. Через час. Я сорвался. Пришёл на вокзал. А она уже стояла там. С ним. С тем, кто сделал ей предложение. Даже не попрощалась толком. Просто отдала мой пакет с вещами. И села в поезд. Вот и всё.

Он долго не смотрел на Адель. Только сигарета тлела в пальцах. Потом — глоток воздуха.

— Такой конец. Без драмы. Без истерик. Просто как будто меня вычеркнули.

Адель положила руку ему на грудь. Почувствовала, как там всё ещё что-то ноет.

— Ты не один. Я с тобой, — прошептала она.

Валера усмехнулся, но глаза были тяжелыми.

— С тобой всё иначе. Просто... я иногда боюсь, что меня снова вычеркнут.

— Тебя можно только вписать навечно, — сказала она, касаясь губами его щеки.

Он притянул её ближе. Адель не спрашивала больше ничего. Ей хватило. А ему — её молчаливой веры.

— Так у тебя тоже до Никиты был парень, — вдруг сказал Валера, поворачиваясь к Адель с полуулыбкой. — Что, рассказывай.

— Та это такое... — она отвела взгляд.

— Что "такое"? Детское?

— Ну... да. Детское. Но всё равно важное, — сдержанно выдохнула Адель, опираясь подбородком на колени.

— Я слушаю.

Она замолчала на секунду, будто перебирая воспоминания. Глаза стали чуть влажными, и голос дрогнул.

— Это была моя первая любовь. Я всех потом ровняла под него. Никита вообще... появился позже. А этот был... мой первый поцелуй, первая привязанность, первые глупые мечты. Я тогда даже говорила, что сына назову в честь него.

Валера ничего не сказал, просто слушал, поджав губы.

— Мы расстались очень больно. Это не просто так было — типа "всё, надоело". Я год отходила. Честно. Очень сильно его любила. Даже когда уже всё разрушилось, пыталась всё вернуть. Писала, просила. Была знакома с его родителями, к ним домой ходила, на ночёвки оставалась... Мне казалось, что он и есть моя судьба.

Она прикусила губу, и слёзы выступили в уголках глаз. Валера удивился.

— Ты ещё его любишь? — тихо спросил он, глядя на неё, в котором-то уже по счёту сигнальном режиме тревоги.

Адель покачала головой:

— Да нет. Не люблю. Всё ушло. Просто... такие штуки не забываются. Они откладываются где-то внутри. Я уже давно отпустила. Просто вспомнила.

Она уткнулась лбом ему в плечо. Он молчал, поглаживая её по спине.

— Ты правда думаешь, я бы была с тобой, если бы ещё любила кого-то?

— Не знаю. У тебя в голове тысяча чердаков. И в каждом свой бывший сидит, — попытался шутливо сказать он.

— А ты у меня в сердце, — прошептала она. — И не временно.

— Надеюсь, не как тот первый, с мечтами про сына?

— Ты у меня на лопатках набит. Уровень доверия: невозможный.

— Аргумент, — хмыкнул Валера и притянул её ближе, поцеловав в висок.

Адель молчала, прижавшись к Валере, будто бы всё, что нужно было сказать — уже сказано. Они сидели в тишине, под редкие всполохи смеха изнутри дома, где остальные продолжали веселиться. Лёгкий ветерок игрался с её волосами, и Валера машинально убрал прядь с её щеки, задержав пальцы на коже.

— А ты ведь всё ещё переживаешь? — вдруг спросила она, заглядывая ему в глаза.

— Переживаю что?

— Про ту девочку. Которая тебя тогда предала.

Он вздохнул.

— Не то чтобы... Я просто понял, что не хочу повторения. Я не умею играть в недосказанности и предательства. Если любишь — будь рядом. Если нет — не тяни за собой, знаешь?

Адель кивнула. Она как будто почувствовала всю глубину этой боли, которую он так редко озвучивал. Склонившись к нему, она поцеловала его в губы — нежно, бережно, словно извиняясь за всё, что было до неё, за всё, что оставило в нём шрамы.

— Ты не повторишь это. Я не она. Я с тобой до конца, слышишь?

— Слышу... Просто не испугайся, если я когда-то буду слишком жёсткий. Я просто так оберегаю то, что важно.

— А я, если буду слишком истеричная, знай — это просто потому что ты мне не пофиг, — ухмыльнулась она, уткнувшись в его плечо.

Они так и сидели, пока не стемнело. А потом крикнул Зима изнутри:

— Адель, Турбо, вы где там? Картошку кто чистить будет?!

— Чисти сам, у тебя ж бабушка строгая была, она тебя учила! — крикнула Адель в ответ и снова прижалась к Валере, улыбаясь.

— Ты заметила, что мы так и не дошли до карты?

— Да кому они нужны, когда есть ты, — буркнула она и потянулась за поцелуем.