62

Ровно в 10:00 субботнего утра Адель уже стояла у зеркала, с полотенцем на голове, и начала наводить марафет. Каждое движение было выверено: тон, брови, глаза, губы — всё должно быть идеально. Это не просто день рождения, это мамин юбилей, и она знала, что сегодня будет много взглядов. Особенно на неё.

Тем временем Валера спал, как будто никакого праздника не было и не планировалось. На часах уже было почти 13:00, когда Адель срывающимся голосом закричала:

— ТУРКИН! Вставай, блядь, ты вообще в курсе, что мы опаздываем?!

— Мм... — он потянулся, разлепляя глаза. — Щас... умоюсь — и я уже как собранный.

— Сука, не беси меня!

— Понял, понял, — промямлил он и, не торопясь, поплёлся на кухню. Вместо того чтобы собираться, как нормальный человек, он начал... жарить яйца. И, конечно же, сам сел есть. Адель просто кипела от злости, ходила по квартире на нервах и пялилась на него, как на последнего идиота.

— Я НЕ ШУЧУ! СОБИРАЙСЯ!

— Щас, родная, доем и начну. Силы нужны, вдруг ресторан накормит плохо.

— Я тебя сейчас сама пожарю, как твои яйца!

В 15:00 он наконец начал одеваться. Адель к тому времени уже была в платье. Она стояла перед зеркалом — идеальная: макияж, туфли на десятисантиметровых шпильках, фигура подчёркнута вырезами платья, волосы уложены в лёгкие волны.

— Пиджак и шорты, — напомнил Валера, увидев её.

— Пиджак ладно, но не шорты.

— Адель!

— Нет. Не сегодня.

Он понял, что спорить смысла нет. Внутри кипело, но он сглотнул и махнул рукой. Сам же был одет в идеальные чёрные брюки, свежую белую рубашку, лоферы и держал в руке свой чёрный пиджак — на случай, если "вдруг надо будет щеголять".

Адель мельком взглянула на него и аж зависла. Туркин выглядел... невероятно. Спина широкая, плечи как у героя, руки под рубашкой — грех не схватиться. Он выглядел как мужчина из фильмов: уверенный, опасный, сдержанный.

— Ты чё, это точно ты?

— Не ожидала, да? — ухмыльнулся Валера и закинул пиджак на плечо.

— Боже... я будто к другому мужчине собралась.

Он подошёл, поцеловал её в висок:

— Погнали, моя красивая.

Взяли подарки: коробку с украшениями, букеты, вино. Всё было собрано и красиво упаковано. В 16:30, наконец, вышли из дома. Адель — будто сошедшая с подиума, Валера — будто охранник всех её желаний. Путь лежал в дорогой ресторан в центре города, где уже собирались родные и близкие.

—————-——Атмосфера в ресторане была насыщена пафосом, гулом голосов и приглушённой музыкой. Но когда на пороге появились Адель и Валера — весь шум будто на секунду замер. Она шла уверенно, держа букет и бутылку, он — с коробкой украшений в руках, плечо к плечу, словно с обложки журнала.

Мама Таня первой бросилась к ним с широкой улыбкой:— Какие же вы красивые, мои родные!Она обняла Адель крепко, а затем неожиданно с теплотой — Валеру. Олег, отчим, нехотя, но вежливо обнял Адель и протянул руку Валере:— Добрый вечер... рад, что вы пришли.

Подарки были вручены, приятности сказаны. А потом — стол. Длинный, празднично сервированный, с разными бокалами, закусками, родственниками, которые явно не ожидали, что эта парочка вообще придёт, да ещё и так эффектно. Косые взгляды, перешёптывания. Адель будто не замечала. Валера же чувствовал на себе каждый глаз — но держался.

— Пойду, перекурю, — тихо сказал он Адель.

— Я с тобой, — Вова уже встал первым.

Во дворе, возле крыльца, было свежо. Валера закурил. Вова подошёл:— Дай и мне, не томи.

Они молча затянулись. Несколько секунд молчания, и Вова вдруг:

— Ты молодец, что пришёл. Даже если тебе это стоило много.

Валера только кивнул. И вдруг взгляд его напрягся. Он резко выпрямился. К входу в ресторан подходили Кощей— бывшая тень из прошлого Адель.

— Блядь... — выдохнул Валера.

— Тихо, — Вова положил руку ему на плечо. — Ты не один тут.

Вова подошёл к Никите, пожал ему руку, често из-за солидарности. Валера остался стоять с сигаретой, сжав челюсти. Никита прошёл в зал, и сразу же к нему подошла Таня — обняла, как будто это старый добрый друг. Что-то он шепнул ей на ухо, и она повернулась к Адель:— Иди сюда, доченька, на секунду.

Адель встала, подошла. Никита протянул ей букет. Таня тихо:— Обними его. Все смотрят.

Сжав зубы, она сделала это. Валера это видел издалека, через открытую дверь. Он будто окаменел. Не пошевелился, не выдал себя — но в груди его начало пульсировать что-то глухое и опасное.

Они сели обратно. Никита — за их стол. Адель краем глаза заметила, как Валера сжал кулак на колене. Под столом её ладонь легла на его бедро, нежно, мягко. Он медленно выдохнул, стараясь не сорваться.

Когда ведущий позвал всех на первый медленный танец — Валера встал первый.

— Танцуем? — без эмоций, но глаза — с огнём.

Адель кивнула.

На танцполе, в объятиях, он склонился к её уху:

— Почему он здесь?

— Я не знаю... правда.

Он медленно провёл рукой по её талии, притянул ближе.— Если он сделает хоть один шаг не туда — я забуду, что мы на юбилее.

Медленный танец закончился, но напряжение только усилилось. Валера стиснул зубы, когда Адель улыбнулась кому-то из гостей, а особенно — когда вернулись к столу, и Никита завёл с ней разговор.

— Ты всё так же красива, Адель, — с намёком проговорил он, отпивая бокал вина.

— Спасибо, — коротко ответила она, даже не глядя в его сторону.

Валера напрягся, его взгляд потемнел. Он сидел рядом, одной рукой на колене, второй — держал бокал воды, хотя точно хотел чего-то крепче. Под столом он чувствовал, как его колено подрагивает от злости.

— Скучала по родне? — продолжал Никита, будто не замечая Валеру.

— Ну... это же мама. Конечно.

— Помню, ты любила такие платья, — добавил он, скользнув взглядом по её фигуре.

Валера резко повернул голову в его сторону. Глаза встретились. Тишина. Только звуки праздника и смеха на фоне.

— Да, но я выросла из того, чтобы слушать чьи-то вкусы, — спокойно ответила Адель и в этот момент будто специально коснулась рукой плеча Валеры.

Тот даже не повёлся — сидел, как натянутая струна.

— Ты всегда была своенравной, — усмехнулся Никита.

— Ты же любил это, помнишь? — парировала Адель и сразу посмотрела на Валеру. — Я схожу в туалет, скоро вернусь.

Она встала, а Никита даже не пытался скрыть, как смотрит ей вслед. Валера резко опустил бокал и выдохнул.

Вова, сидящий через стул, наклонился ближе:

— Спокойно, Турбо. Это всё для тебя проверка. И для неё.

Валера не ответил. Он смотрел прямо в точку, где исчезла Адель, и всё внутри него бурлило. Он хотел вскочить, схватить её за руку и увести подальше от этого праздника. Но вместо этого он медленно налил себе ещё воды и прошептал:

— Если он ещё хоть раз...

— Тогда ты врежешь ему на мамином юбилее? — перебил Вова, глядя на него серьёзно.

— Значит, юбилей станет запоминающимся.

—————

На танцполе стало громче, ведущий крикнул:

— А теперь — полька! Забирайте своих партнёров, родные и близкие, пора веселиться!

Адель, уже немного раскрепощённая бокалом шампанского, сняла пиджак и оставалась в том самом платье, которое мгновенно привлекло взгляды. Валера всё видел. Он остался сидеть за столом, стискивая вилку в руке, будто хотел её сломать.

— Вова, пошли! Польку со мной! — весело окликнула Адель, уже направляясь на танцпол.

— Ты уверена, Туркин потом не свернёт мне шею? — рассмеялся Вова, поднимаясь.

— Пусть попробует. Я с ним потом польку на кухонном столе станцую, — подмигнула она и повела его на середину зала.

Валера всё это время молчал. Его подбородок напрягся, кулак упёрся в подлокотник стула. Он видел, как Адель хохочет, как Вова вращает её, будто она лёгкая перышко. Она была счастлива, красива, светилась. Но не с ним. Не сейчас.

— Ты бы видел своё лицо, — прошептал Марат, садясь рядом.

— Ты бы видел, как она выглядит без пиджака, — зло бросил Валера.

— Валера, расслабься. Она с Вовой. Он тебе не соперник. Это брат.

— А Никита?

— Вот с ним надо что-то делать. Но не сегодня. Не на маминой днюхе

На танцполе:— Ты как, вообще, Вов? — спросила Адель, вращаясь под руку.

И — Я норм, ты мне скажи — ты чё, в натуре так издеваешься над Туркиным?

— А что я сделала?

— Ты сняла пиджак, ушла без слова и пляшешь тут с другим.

— Ты — другой? — усмехнулась она.

— Да не в этом дело. Ты же видишь, как он кипит. Он ща взорвётся. Это же Турбо.

Адель обернулась — и правда, Валера сидел, будто в бетон закатанный, не двигался.

— Он ревнует?

— А ты как думаешь? Он ща эту вилку сожрёт, походу. А потом Никите в глаз воткнёт.

— Пусть думает, что я не его собственность. Я не обязана...

— Но ты его. Это видно. Даже если ты врёшь себе, тело тебя выдаёт. И глаза.

Адель на секунду замерла. Потом прошептала:— Значит, надо его добить. — и сделала оборот ещё грациознее, специально ловя на себе взгляды.

Когда праздник подходил к концу, гости уже начали расходиться. Музыка стихала, официанты собирали тарелки, а на лице мамы Тани светилась усталость, смешанная с теплотой и благодарностью.

Адель стояла рядом с Валерой, опершись на его плечо, уже немного уставшая. Валера смотрел по сторонам, будто отслеживал Никиту, который к счастью давно уже уехал.

Мама подошла ближе, обняла сначала дочь, прижав крепко к себе, потом повернулась к Валере:

— Спасибо вам, дети. Серьги... это потрясающе. Очень красиво. И так неожиданно.

— Рады, что понравилось, — кивнул Валера.

— Адель, ну и платье у тебя... Загляденье. Валера, береги её.

— Пытаюсь, — сдержанно улыбнулся он.

Таня перевела взгляд на младшего сына:— Маратик, поедешь к ним сегодня? Там и переночуешь

— Да ладно? — радостно подпрыгнул Марат. — Точно можно?

— Конечно можно. Всё равно завтра воскресенье. А ты, Валер, приглядись, чтоб не залез куда не надо.

— Да справлюсь, — усмехнулся Турбо и потрепал Марата по голове.

— Ну что, поехали, малой? — спросила Адель, надевая пиджак.

— Да! У вас телек больше, и у вас хавчик крутой. Я в раю.

Когда они уже вышли на улицу и шли к машине, Валера открыл багажник, убирая коробку от подарка, а Марат сказал:

— Адель, можно я потом тебе кое-что расскажу?

— Конечно, только не ночью, ладно?

— Обещаю. Просто... ну, важно вроде.

Адель кивнула и взглянула на Валеру. Тот был спокойнее, чем весь вечер. Он молча открыл перед ней дверь машины. Она села, посмотрела на него:

— Спасибо, что сдержался.

— Я не для него сдерживался. А для тебя.

— Я знаю, — тихо ответила она.