61

— Просыпайся, принцесса — прошептал он, слегка прикусив мочку уха.

— Мм... — Адель сжалась от щекотки и чуть приподнялась, лениво моргая. — Ты чего такой нежный, Туркин? Опять замышляешь что-то?

— Просто люблю, вот и всё. — Он потянулся к её губам, снова поцеловал. — И ты выглядишь чертовски красиво утром.

— Ну ты и льстец.

Пока она, обмотавшись в его футболку, вышла на кухню, Валера почесал затылок и усмехнулся, вспоминая ночь. Он не мог забыть ни один её взгляд, ни один вздох.

На кухне Адель стояла у плиты, с серьёзным видом мешая что-то на сковороде. Валера подошёл сзади, положил ладони на её талию, прижал ближе к себе.

— Валера, отстань, — она попыталась повернуться, но он только плотнее обнял, его грудь прижалась к её спине, охватывая всем телом.

— Ты знаешь, что твой завтрак пахнет хуже, чем ты вчера ночью?

— Туркин, всё. Это была одноразовая акция. Больше не заслужил.

— Да в смысле? Я че, заслуживать должен?

— А ты как хотел?

— Уже никак, — пробурчал он, отступая в обиде и надуваясь как мальчишка.

— Ой-ой, обиженка...

— Мг, — театрально вздохнул он, усевшись на стул и закрыл лицо рукой.

И в этот момент зазвонил телефон. Адель поднесла к уху.

— Марат.

— Ну че там, голубки? Не сожрали друг друга?

Валера с места крикнул:

— Заткнись, малой!

— Ого, какой грозный! Ты теперь с ней ночуешь, значит корону надел?

— Марат, что надо? — перебила Адель.

— Да я вот чего. У мамы завтра день рождения, чё дарить будем?

— Блядь, завтра что — 23 марта? — она посмотрела на Валеру

— Со своими страстями забыла чтоль?

— И что, она праздновать будет?

— Ну да. 40 лет как-никак. В рестике, с гостями, всё как она любит.

— Кто что дарить будет, слышал?

— Батя проговорился — хочет квартиру в новострое подарить. Вова с Наташей, думаю, деньгами. А я букет соберу, как обычно.

— Миллиардеры чтоли, а я не знала. А мне что дарить?

— Ну Турбо тоже теперь затёк, пусть напрягает булки. Он же пойдет в рестик теперь как член клана, не абы кто.

— Ладно, Марат, я подумаю и перезвоню.

Адель отключила и перевела взгляд на Валеру. Он смотрел в окно, делая вид, что ничего не слышал, но по лёгкому подергиванию губ было ясно — всё понял.

— Может, я не пойду... Адель, ну там же все родственники будут...

— Валера, не пудри мне мозги. Идём — значит, идём. Ты теперь не просто Турбо, ты мой парень, если забыл.

Он закрыл глаза, откинул голову на спинку стула.

— Ну родная...

— Что?

Он тихо застонал от безвыходности:

— Бля... ну хоть не сажай меня рядом с той тетей Галей...

— Ха. Нет уж, вот именно рядом с ней и сядешь. Хватит страстью заниматься, пора позором покрыться.

— Ой, злая ты, Туркина... но чертовски моя.

— Ещё не факт, — подмигнула она, подавая ему кофе.

———————— Тц. Ювелирный магазин.

— Может серьги? — Валера вертел в руках аккуратную коробочку с жемчужными каплями и поднял глаза на Адель.

— Валерий, вы меня удивляете, — она едва заметно улыбнулась, поправляя свои солнцезащитные очки. — Такое чувство, что ты до меня максимум носки дарил.

— Ну а чё ещё маме дарить, серьги — это нормально. Не трусы же.

— Фу, Туркин... — она фыркнула, но в глазах её читалось — «молодец».

Они расплатились на кассе, упаковав серьги в нежную белую коробочку с бежевым бантом, и направились дальше.

— А мне ещё надо платье купить. В чём я на мамин юбилей пойду?

— Ну пошли, — Валера зевнул, но без лишних споров направился за ней, уже зная, что на это уйдёт полжизни.

Бутики сменяли друг друга. В одном — скучно, в другом — слишком нарядно. Пока Адель пропадала в примерочной, Валера стоял как телохранитель у занавески, с угрюмым видом сверляя взглядом случайных прохожих. Будто ждал, что кто-то нападёт на его женщину с вешалкой.

— Валера, ну чё, готов?

— Давай, удиви меня.

Адель вышла. Обтягивающее чёрное платье, подчёркивающее тонкую талию, с дерзкими вырезами на талии и ноге, и, как добивающий аккорд, — соблазнительный вырез в области груди. Она медленно повернулась, держа руки на бёдрах.

Валера даже оторопел, моргнул, сглотнул... и резко качнул головой:

— Нет. Мы его не купим. Меряй следующее.

— Валера, оно мне нравится.

— Нет.

— Мне всё равно. Я хочу его.

— Я сказал, что нет.

— Почему это?

— Ты вообще видела, как твоя грудь чуть ли не вся в открытом доступе? А разрез на ноге? Это платье не на мамин юбилей, это на Голую Правду на ТНТ.

— Может мне сразу в хиджабе идти? — ядовито прошипела Адель.

— Ну в этом точно не пойдёшь.

— Иди ты к чёрту, Туркин.

— Мг. Переодевайся.

Он отвернулся, сжав челюсть, стараясь не смотреть на отражение в зеркале, потому что знал — ещё минута, и никакого юбилея не будет, будет беда на полке в примерочной.

Платье так и осталось в магазине.

Адель шла вперёд, не оборачиваясь, руки скрещены на груди, губы сжаты. Валера плёлся позади, тяжело вздыхая.

— Ну, Адель... Чё, другого платья вообще не было?

— ...

Молчание. Ни одного взгляда. Только ледяная спина перед ним.

— Ну извини, но ты сама себя видела? Там же всё наружу. У твоей мамы в глазах будет инфаркт, а у её подруг — зависть и стоящее давление.

— ...

— Ты злишься?

— ...

— Ну, не обижайся, принцесса ада, я ж с добром.

— Иди в жопу, рыцарь от вырезов.

— Бля... — выдохнул он с мрачной улыбкой, потирая затылок. — Всё-таки хиджаб был бы лучше...

________

Квартира встретила их тишиной и легким запахом кофе. Адель молча сняла пальто, не глядя в сторону Валеры, будто он — мебель. Турбо вздохнул, прислонился к стене, глядя, как она бесшумно скидывает обувь, и сам без слов сел на диван.

— Цветы... — вдруг тихо сказала она и резко развернулась на каблуках.

— Чего? — поднял бровь Валера, но она уже выходила за дверь, оставив его с пустотой и её холодом.

Он понял: сейчас или никогда.

Через двадцать минут, когда Адель вернулась с охапкой белых лилий, немного уставшая, но по-прежнему молчаливая, дверь квартиры скрипнула за её спиной, и она пошла прямо в комнату, с мыслями — положить цветы в вазу и продолжать молчать.

Но тут она застыла.

На кровати, аккуратно разложенное, лежало оно — то самое обтягивающее платье с вырезами, в котором она чувствовала себя идеальной.

— Что... — выдохнула Адель, сердце громко ударило.

На секунду она просто стояла, не веря. А потом... бросилась на кухню, как ураган. Платье прижала к груди, глаза горели.

— Туркин!

Валера даже не успел понять, что происходит — как Адель накинулась на него с поцелуями, залезая руками в волосы, прижимаясь всем телом, благодарная, счастливая, яркая.

— Ты что, серьёзно купил его?! Когда? Как?! Ты же... Ты сказал — "Нет"!

Он усмехнулся, обняв её за талию:

— Ну, я и говорил. Но потом понял: если ты не наденешь его — мне хуже будет. Я же не идиот.

Адель визжала от счастья, прыгала на месте, целуя его щёки, нос, лоб.

— Только одно условие, — перебил он её восторг, поднимая палец. — Сверху — пиджак. И под низ — шорты.

Она прищурилась:

— Посмотрим, Валерий Валерьевич... Посмотрим.

— Нет. Не надо мне это твоё "посмотрим". Там всё оголено, Адель. Я тебе серьёзно — я за свою жизнь не ручаюсь.

— А за мою? — она игриво ткнула пальцем в его грудь. — Ты вон какой здоровый, вдруг не сдержишься и прям на юбилее...

— Тьфу, чертова женщина, — буркнул он, отворачиваясь и пряча улыбку. — Давай, готовься к празднику. Я пока в окно подышу. Остыну...

— Не забудь — ты у меня теперь затек. А затеки должны блистать рядом.

— Ты у меня и без платья блистаешь, родная... — пробормотал он себе под нос, глядя, как она убегает с платьем в комнату.

————————

Адель стояла перед зеркалом, обернутая в пушистое полотенце, нанося на лицо охлаждающую маску с ароматом ментола. Вода еще капала с кончиков волос, щекотно стекала по плечам, когда дверь в ванную со скрипом открылась.

— Опа, Халк в здании, — протянул Валера, прислонившись к косяку, когда увидел её лицо, покрытое зелёной глиняной маской. — Ты кого тут, маской пугаешь, демоница?

Адель даже не повела бровью:

— Сейчас сама станешь демоницей. Иди сюда.

— Не-не-не, я в эти женские приколы не лезу... — он начал пятиться, но Адель уже одной рукой схватила его за футболку, а другой — ловко нанесла прохладную маску прямо на его щеку.

— Вот теперь лезешь. Терпи, Туркин. Это ради красоты.

— У меня и так всё красиво, — буркнул он, пока она размазывала белую пасту по его лицу, вырисовывая странную форму.

— Да-да, особенно нос. Его надо спасать в первую очередь.

— Эй!

Через минуту они уже сидели на полу ванной комнаты, прислонившись к теплой стене. У обоих лица покрыты масками, будто странные мультяшные герои. Адель фоткала его на телефон, хохоча:

— Ты похож на огурец, которого только что высадили в землю.

— А ты — на швабру с мятным привкусом.

— Туркин!

Он хмыкнул, взъерошил её влажные волосы, а она прижалась к нему боком, наслаждаясь этой уютной глупостью. Минуты текли, и вдруг Адель хлопнула себя по лбу:

— Бляяя, Валер... А ты-то в чем завтра пойдешь?!

— Завтра увидишь, — лениво протянул он, не открывая глаз.

— О господи, — на выдохе сказала она, глядя в потолок, — Я заранее волнуюсь. Надеюсь, не в трениках.

— Ну уж нет, не позорился бы перед мамой-тёщей. У меня там всё продумано.

— Пиджак в сеточку и штаны с лампасами?

— Да ты чё, это мой парадный набор. На похороны и на свадьбу.

Они засмеялись, и Адель, подползая ближе, легла головой ему на плечо.

— Главное, Валера, не напейся. Я хочу праздник, а не цирк.

— Адель... Ты в платье будешь, я даже говорить забуду. Не то что пить.

— Вот это настрой.

— Вот это ты на меня влияешь...