60

⸻Квартира Валеры.Когда Адель зашла — носом ударило не привычное для его дома сочетание табака, пота и духа свободы, а... чистотой.Пол блестел. На столе — скатерть. На кухне — запах кофе, не перегара. Даже в ванной — свежее полотенце, аккуратно сложенное на стиральной машине.

Адель остановилась на пороге, с прищуром.— Ты чё, бабушку ждал?

Валера прошёл мимо, поставил пакеты с Маратом на кухне и скользнул взглядом по ней:— Нет. Ждал свою.Он подошёл ближе, взял с вешалки её пальто и повесил аккуратно. — Я думал... если ты снова зайдёшь в эту квартиру, ты не должна чувствовать, что вернулась в ад.

Адель фыркнула, но в её взгляде мелькнуло тепло.— Ад у тебя, Валера, внутри. Хоть тряпкой всё замой — всё равно дымом пахнет.

Он усмехнулся.— Так я хотя бы старался. Вот этот кофе — с корицей, как ты любишь. А не тот шмурдяк, что я обычно заливаю.

Она подошла, взяла чашку, понюхала.— Ты чё, Ютуб пересмотрел? Или тебя правда напугала моя мама с полотенцем?

— Если б ты видела её лицо, когда она меня в тапках нашла на полу возле Марата. Я думал — всё. Буду немым.

— Будешь, если ещё раз соврёшь мне.Она посмотрела на него сверху вниз, хотя сама была босиком. — Ты хочешь, чтоб я осталась?

Валера шагнул ближе, и голос стал низким, как шепот грозы:— Я не просто хочу. Мне это нужно, Адель. Без тебя — я не живу. Я... тусуюсь, дерусь, дышу, но не живу. А ты заходишь — и даже воздух становится другим.

Адель замолчала. Ее взгляд был тяжёлым, как будто она собиралась взвесить всё сразу: боль, ложь, любовь, желание, обиду.Потом сделала глоток кофе. Медленно.— Ну... посмотрим, как долго ты продержишься чистым, Валька.— Пока ты рядом — вечно.

⸻

Они стояли у кухни — между запахом кофе, чистоты и чего-то, что давно назревало. Адель, облокотившись на стол, смотрела в глаза Валере. Его пальцы коснулись её щеки — нежно, но с тем напряжением, будто он держал гранату без чеки.

— Ты вообще понимаешь, как ты на меня действуешь? — прошептал он.

Адель усмехнулась.

— Судя по глазам — прекрасно.

Он не выдержал. Потянулся. Их губы встретились жадно, нетерпеливо — не как у пары, что просто скучала, а как у тех, кто выживал без воздуха.

Руки Адель скользнули по его шее, потом ниже — знала, где касаться. Знала, как задеть кожу на шее, которая у него всегда дрожала. Валера поймал её за талию, резко поднял и посадил на столешницу, дыхание сбилось.

— Ты... как наркотик, Адель.

— Ты же не употребляешь.

— Похуй. Ради тебя — сорвусь.

Её ноги сомкнулись на его спине. Его ладони на бёдрах. Воздух между ними натянулся, как струна.Она дразнила, не даваясь до конца, играла на его желаниях. Валера хрипел от возбуждения. Он будто пил её.

И вдруг —кашель.

— Млять...

Оба замерли. На пороге стоял Марат с пакетом чипсов в руке. Он застыл, как будто не знал — бежать или ржать.— Эм... я... просто воды хотел...

— Марат, кто тебя, блядь, просил сюда заходить?! — взорвался Валера, отстраняясь, злясь не на Марата, а на реальность, которая вечно всё рушила.

Адель спрыгнула с тумбы, выпрямилась, вытирая губы.— Ну всё, старый Туркин вернулся. Я пошла. Опять начинаешь.

— Да не, родная, постой, ну...Он сделал шаг, виноватый.

— Это же ты забыл Марата домой отвезти. — вспыхнула она.

— Сука... Марат... — пробурчал Валера сквозь зубы, бросая на пацана взгляд убийцы.

Марат пожал плечами.— Вы бы дверь закрыли, если уж так охота друг друга съесть.

Адель уже натягивала кофту. Валера схватил её за руку.— Не уходи. Я не проорался на тебя. Это был срыв. Но не на тебя, поняла?

— Это ты себе объясняй, не мне.—Она посмотрела в его глаза. Глубоко.— Мне важно, чтоб ты не срывался, когда я рядом. А не когда удобно.

Он кивнул.— Я сам себя боюсь, Адель. Но я тебя хочу больше, чем свою правоту.

— Докажи. — прошептала она, и медленно развернулась к Марату. — Ну что, брат, пошли домой? Пока твой второй брат тут страдает.

Марат, не переставая улыбаться, направился к выходу. Валера проводил Адель взглядом — с комом в горле и жаром в пальцах.

⸻

Он уже потянулся за курткой, когда почувствовал, как Адель подошла вплотную. Ее руки легли ему на грудь, взгляд — в глаза, будто говорила без слов. И вдруг она наклонилась к его уху, и шепнула с такой лаской и коварством, от которых внутри у него всё сжалось:

— Ну я подожду вас, Валерий Валерич, тут... если вы не против.

Он замер. Потом медленно повернулся, и встретился с её губами в коротком, но очень чувственном поцелуе. Адель скользнула рукой по его шее, по той самой точке, от которой он терял контроль.

Он едва не застонал, тяжело выдохнул, схватил её за талию, словно хотел унести с собой.

— Родная, жди меня, — прохрипел он. — Жди меня, моя любовь.

Поцеловал её в лоб, будто пометил как свою, и, взяв ключи, вышел с Маратом.

В машине.Турбо завёл мотор, они тронулись. Марат уставился в окно, потом резко развернулся.

— Я щас рыгану от нежности такой, отвечаю.

Валера скользнул на него взглядом, чуть усмехнулся, жуя жвачку.— Вырастешь — поймёшь.

— Не-не. Адель тебя явно изменила.

— Че? — приподнял бровь Валера.

— Ну ты раньше был как гром. Гроза района. А щас с ней — как сахарный медвежонок. Мурчишь, блядь.

— Да бред. — Валера отвёл взгляд, но на губах осталась тень улыбки.

Марат прищурился, посмотрел исподлобья.— Серьёзно? Ну я в тот день думал, ты её сожрешь живьём, а ты вон как...

Валера прикусил губу.— Она... просто не такая. Её хочется беречь, понял? И одновременно — разорвать.

— Понял. Ты реально заболел.

— Лечиться уже поздно.

Они оба засмеялись. Валера вёл машину быстро, но уверенно. В голове — только её голос и прикосновения. Марат почувствовал это напряжение и замолчал.

⸻Подъезд.

Валера довёз Марата до дома, но не спешил уезжать.— Я поднимусь, поздороваюсь с тещей, — бросил на ходу, будто это была не мать его любимой девушки, а давняя подруга.

— Ты смелый, конечно... — пробурчал Марат.

Когда они вошли в квартиру, Таня выглянула из кухни. Её взгляд на секунду задержался на Валере, и он, как всегда, включил своего обаятельного парня.

— Добрый вечер, Татьяна Сергеевна. Всё отлично. Адель поужинала, настроение супер. Даже не ссорились, — с лёгкой улыбкой.

Та кивнула, сдержанно, но с видимой теплотой:— Ну если она улыбается — значит, действительно всё хорошо. Спасибо, что довёз Марата.

— Для меня честь. Берегу вашу дочь.

— Ну-ну... Береги. — и с тем скрылась на кухне.

⸻Квартира Валеры.

Он открыл дверь, сразу почувствовав домашний запах её парфюма. Прошёл вглубь, тусклый свет на кухне разливался по полу, будто манил.

Когда он зашёл, его дыхание сбилось.

Адель стояла, облокотившись на столешницу. Шёлковый халат сполз с одного плеча, открывая безупречную линию ключицы и алое дорогое бельё, которое, казалось, было сшито под неё. Она закинула ногу на ногу, медленно и намеренно. Свет играл на изгибах её тела.

Валера застыл. Затем резко сдёрнул с себя футболку и буквально в пару шагов оказался перед ней.

— Ну что... продолжим, Валерий Туркин? — прошептала она, касаясь его губ своими.

— Продолжим, Туркина, — прорычал он в ответ.

Он схватил её за талию, поднял, легко как пушинку, и прижал к кухонной стенке. Адель выгнулась, поигрывая его воображением. Она целовала его шею, плечи, осторожно, дразня, пальцами скользя по его эрогенным зонам, словно заново изучала.

— Ты... — начал он с хрипотцой, но она перебила:

— Тсс... не говори. Просто чувствуй.

Её голос был как яд и лекарство. И в этот момент, на грани между страстью и безумием, Валера понял: без неё — всё остальное пусто.

— Ты... — начал он, но язык будто прилип к небу. Всё, что мог — просто вдыхать её запах и держать крепче.Она молча спустила руки вниз, скользнув по его телу. Его мышцы подрагивали от её прикосновений.

— Ты весь дрожишь, Валерий... — прошептала она, касаясь его шеи губами.

— Ты специально меня сводишь с ума... — он застонал от напряжения, вцепившись пальцами в её бедра.

Она сползла чуть ниже, прижимаясь телом к нему, скользнув ногтями по животу — медленно, по-своему нежно, но с хищной точностью. Валера упёрся руками в столешницу за её спиной, чтобы не потерять контроль.

— Зачем ты так умеешь... — прошептал он сквозь зубы, его грудь ходила ходуном.

Адель заглянула ему в глаза, зацепила взглядом, будто спрашивая: ты готов?И он был. Готов к ней полностью.

Её руки и губы будто знали его тело лучше него самого. Она делала всё так тонко, так правильно, что Валера, зажмурившись, только шептал:

— Родная... родная... не останавливайся...

Когда он откинул голову назад, хватаясь за её плечи, она улыбнулась — хищно, дерзко. Её дыхание обжигало, движения были точными, уверенными. Он терял рассудок.

— Ты... ты с ума меня сведёшь, — прошептал он и буквально через мгновение, прижавшись к ней, зарывшись в её волосы, добавил: — я твой, слышишь? Целиком...

⸻

Спальня. Свет приглушён. Только у изголовья — настольная лампа с тёплым мягким светом.

Валера аккуратно перенёс её на руках, будто самое драгоценное, и зашёл в спальню.Но что-то в ней — в её взгляде, в том, как она обвила его шею и усмехнулась у самого уха — изменило план. Он опустил её на пол, а сам сел на край кровати, в ожидании.

Адель не сказала ни слова. Только шагнула назад, давая ему возможность видеть её всю. Стояла в полумраке, вытянувшись в струйную линию — хрупкая, но уверенная.И медленно, с той женственной грацией, от которой кровь у Валеры кипела, она потянула за пояс халата.

Ткань соскользнула с плеч и упала на пол.

— Мать твою... — выдохнул он, уставившись на неё, сжав кулаки, чтобы не сорваться.

Она стояла перед ним — в алом белье, идеальная, соблазнительная, с надменной полуулыбкой, будто знала, что он готов на всё.С каждым её шагом к нему, с каждым мягким движением бедра, Валера буквально сгорал.

Она подошла, обвела пальцем его ключицу, медленно провела по груди.

— Ты не представляешь, как я люблю, когда ты злишься... и терпишь, — прошептала Адель.

Валера хотел схватить её, перевернуть, навалиться всем телом, но она прижала его плечи к матрасу и села на него сверху, грудью к его груди, глядя в глаза:— Тише. Моя очередь.

Поцелуи шли от висков, к шее, ключицам — легкие, обжигающие. Руки исследовали его тело, будто впервые.— Ты дрожишь снова... — выдохнула она, опускаясь губами к его животу.

Валера запрокинул голову, сжал простыни:— Адель... ты же... я щас... чёрт, родная... ты умеешь сводить с ума...

— А я и хочу, чтобы ты сошёл с ума. Только от меня.

Её движения были мягкими, почти театральными — она знала, как двигаться, чтобы вызывать реакцию, знала каждую его эрогенную зону, каждый миллиметр, где он начинал терять себя.Он больше не говорил — только дышал хрипло, будто плыл где-то между сном и реальностью.

— Ты мой, Валера... — прошептала она, целуя ниже.Он резко поднялся и перехватил её запястья.

— Нет. Ты моя. Но, черт, давай... вместе.

⸻

Он смотрел на неё, как на искру, что подожгла всё внутри. Сердце билось в висках, пальцы дрожали от желания.

— Ты играешь с огнём, родная... — прошептал он, стиснув зубы.

Адель только усмехнулась, наклонилась к его уху:

— Так сгорим вместе, Туркин

В одно мгновение его руки оказались на её талии. Он провёл пальцами по шёлку, по завязкам — и комплект словно сам подчинился его решительности.

— Слишком красивая, чтобы прятать себя за этим, — выдохнул Валера, стянув с неё красное кружево с той страстью, которую сдерживал весь вечер.

Адель не отводила взгляда. Она любила этот огонь в его глазах, этот контроль, что он терял только рядом с ней.Он прижал её к себе, грубо, будто боялся, что она исчезнет, и прошептал в шею:— Я хочу чувствовать тебя без преград. Весь день. Всю ночь. Вечно.

— Так возьми, Валера. Я же твоя...

Она склонилась над ним, их тела соприкоснулись. Он положил ладонь ей на затылок, вплетаясь в волосы, и подтянул её ближе. Они целовались так, будто каждый поцелуй мог быть последним — жадно, глубоко, со стоном.

— Знаешь, что сводит меня с ума? — прошептал он, губами касаясь её кожи.

— Что? — выдохнула она, закрывая глаза.

— Что ты не боишься меня. Что ты любишь меня настоящего. Грязного. Без тормозов.

— Я люблю тебя, Валера. Именно такого. Мой грех. Моя слабость.

И он больше не мог сдерживаться. Поднял её, опустил на кровать и накрыл собой, их дыхание слилось в едином ритме. Пальцы скользили по телу, узнавая, запоминая, будто впервые. Никаких масок, ничего фальшивого — только они, и это дикое, всепоглощающее чувство.