ГЛАВА 54

На следующий день был последний экзамен. Смешно, но в обычных условиях я бы волновалась, считала баллы, прокручивала билеты в голове, повторяла термины по дороге. А сегодня шла, словно вовсе не на экзамен. Ведь знала, что все равно отчислюсь...

Я не спала толком вторую ночь подряд. Не потому что зубрила что-то, а просто не могла уснуть. Я в принципе ничего не учила. Слишком громкая тишина, слишком твёрдая подушка. Но когда я дошла до корпуса, неожиданно ощутила в себе странную устойчивость. Ни дрожи в коленях, ни привычного внутреннего холода. Я была опустошенной и, наверное, именно это сейчас помогало держаться.

Я боялась только одного: увидеть Лукаса.

Но он не пришёл.

Я села на своё место в аудитории и впервые за эти дни почувствовала облегчение. Мне даже не хотелось думать почему. Просто хорошо, что его нет. Я не знала, что бы со мной стало, если бы он зашёл, если бы встретился со мной взглядом, если бы прошёл мимо. Словно кто-то заранее убрал из комнаты бомбу, которую я не смогла бы обезвредить.

Еще по дороге в университет на углу возле кофейни я увидела знакомые силуэты — Итан и Николас. Они будто чего-то ждали. Когда я подошла ближе, Итан заметил меня первым.

— Холли, — сказал он негромко. В его взгляде было что-то тревожное. — Привет.

— Привет, — кивнула я.

Николас тоже коротко бросил «Привет», слегка опустив глаза. Он выглядел спокойнее, но всё равно сдержанно, как будто ощущал, что каждое неосторожное слово может стать ударом.

Они шли рядом со мной до университета. Мы почти не разговаривали, но я ясно ощущала, что они хотели что-то спросить. Может, о том, как я. Может, о Лукасe. Может, просто напомнить, что рядом. Но я не дала им повода. Я не была готова делиться этим с кем-то. Пока что нет. Я не доверяла словам, не верила утешениям. Всё, что я могла — это дышать и идти вперёд.

Аудитория наполнялась медленно. Я достала ручку, положила студенческий на край парты, смотрела в окно, наблюдая, как студенты спешат в здание. И вдруг услышала голос:

— Я вчера приходила к тебе в комнату, стучала.

Я обернулась. Это Микки. Она села рядом, выкладывая тетрадку и бутылку воды из сумки.

— Ты не открывала, — добавила она, внимательно на меня глядя. — Всё в порядке?

Я на секунду замерла, но сразу опомнилась и улыбнулась:

— Да, видимо в этот момент смотрела фильм в наушниках. Не услышала.

Улыбка получилась натянутая, но достаточно убедительная. Микки кивнула, но, кажется, не поверила. Она открыла тетрадь и замолчала.

А я снова посмотрела в окно. Снег шёл медленно, лениво. Мир не менялся. Только я — внутри — была другой.

Экзамен начался в полной тишине. Преподаватель раздавал билеты с привычной невозмутимостью, как будто это был самый обычный день.

Я смотрела в текст, который должен был стать моим ответом, но смысл расплывался. Слова теряли очертания. Я чувствовала, как взгляд уходит вглубь себя — туда, где текли совсем другие мысли.

Именно тогда в аудиторию вошёл ректор. Он появился внезапно, как и всегда. Все слегка притихли, даже преподаватель выпрямился. Ректор коротко поздоровался с нашей группой, прошёл вдоль ряда столов, окинул студентов внимательным взглядом и наклонился к преподавателю. Их разговор был негромким, но я всё четко услышала.

— Форд не явился, — прошептал преподаватель.

Ректор помолчал, потом кивнул:

— Сегодня позвоню его отцу. Сообщу о том, что Лукас отчислен.

Я замерла. Грудная клетка сжалась, как будто кто-то резко затянул вокруг неё ремень. Я посмотрела на свой билет, всё ещё лежавший на столе. Слова в нём были нечёткими, как и всё остальное в моей жизни.

После экзамена я вышла последней. Глаза резало от света, который бил из окон, как будто день намеренно был слишком ярким, чтобы в нём прятаться. Я прижала пальто к себе, вышла в холл и направилась к выходу.

На лестнице мелькнула знакомая фигура. Я узнала его сразу — высокий, светлые волосы, широкая спина, походка чуть лениво-уверенная. Томас. Я не видела его уже очень и очень давно, но до сих пор помню, как же с ним было легко. Он никогда не осуждал; молча кивал, если слышал глупость, и улыбался, если чувствовал правду.

Я поспешила за ним, окликнув:

— Томас! Томас, привет!

Он обернулся и мгновенно что-то изменилось в воздухе.

— Хавьер, что тебе надо? — грубо спросил он.

Я остановилась. На долю секунды подумала, что ослышалась или что он шутит. Но на его лице не было ни иронии, ни веселья. Только отвращение, завёрнутое в равнодушие.

— Ты из-за экзаменов такой? — осторожно спросила я, пытаясь сгладить неловкость.

Он пожал плечами, будто ему было лень даже оправдываться:

— Ага, из-за экзаменов. Просто не желаю больше общаться с тобой.

Слова ударили точно в грудь. Я застыла.

— Это из-за Эмили? Она рассказала тебе про нашу ссору?

Он на мгновение замер, будто что-то прикидывал. А потом уверенно кивнул:

— Да, именно так.

Я отвела взгляд. В горле стало тесно, но я проглотила это чувство:

— Я жалею, что наговорила ей тогда всякого. Я была злая, глупая… И сейчас очень хотела бы вернуть время вспять и подумать сто раз, прежде чем что-то говорить. Я… я такая дура.

Томас не смягчился ни на грамм. Лишь холодно посмотрел прямо в мои глаза:

— Верно, Хавьер. Ты именно такая.

Он развернулся на пятках и пошёл прочь, не оглядываясь. Я осталась стоять одна на ступенях, в полупустом холле. Чувство внутри ясно давало понять, что всё, к чему я прикасалась в этой жизни, постепенно превращалось в лёд.