ГЛАВА 51

Мне снилось, будто я плыву подо льдом. Вижу свет, но не могу пробиться к нему. Вижу лицо Лукаса в отражении воды, но оно постепенно тает, как будто я теряю даже его образ.

Где-то рядом завибрировал телефон, и я резко подскочила на кровати. Время три часа ночи, на экране имя Итана. Почему он звонит так поздно?

- Алло?

- Хавьер... Чёрт, Хавьер, ты спишь? Я не знал, кому звонить.., - в его голосе звучала паника, которую легко было распознать.

- Что случилось?

- Николас... Он снова... - в трубке раздался шум. Его голос сбивается. - Он лежит, а я... я не знаю, нормально ли он дышит. Что мне делать? Что мне, мать его, делать?!

Я вскочила и, не раздумывая, сразу начала одеваться.

- Скажи свой адрес.

Итан продиктовал. Я в спешке хватала джинсы, свитер, куртку. Руки дрожали. Я написала Лукасy: «У Ника снова передоз. Я еду к Итану. Позвони, как сможешь, пожалуйста».

Три дня. Прошло три дня, как он уехал. Все это время ни звонка, ни сообщения. Хорошо, он просто проводит время с тётей, с которой давно не виделся...

Такси приехало через восемь минут. Внутри него у меня все ещё шел пар изо рта, были запотевшие окна, и водитель, уставший от ночных клиентов.

Я тряслась от страха, от тревоги, от злости. От того, что всё снова как будто разрушается.

Итан встретил меня у подъезда без куртки, в одних спортивках и белой майке. Лицо бледное, губы пересохшие.

- Он там, в зале. Я пытался что-то сделать. Дал ему воды. Он что-то говорил, потом резко затих. А потом стал дёргаться. Я не знал, что делать. Я... - его голос сорвался.

Я прошла мимо и увидела его.

Николаса, лежащего на полу. Его голый торс был влажным от пота, лицо серое, глаза открытые, абсолютно пустые.

- Николас! - я упала рядом, коснулась лица. Оно было горячим, - Слышишь меня? Посмотри на меня, пожалуйста...

Он никак не реагировал. Я слегка похлопала по щеке. Потом сильнее. Дыхание у него было слабое, поверхностное. Я запрокинула его голову, приоткрыла рот, следила, чтобы он ничем не захлёбывался.

- Итан, найди соду или активированный уголь! - в панике крикнула я. - Быстро!

Он подбежал ко мне спустя минуту, протянул уголь. Я смешала его с водой, залила в рот Николаса, приподнимая голову. Он кашлянул, дёрнулся. Я с облегчением выдохнула. Парень задышал глубже.

- Дыши. Слышишь меня, Ник?

- Мари... - выдохнул он.

- Нет. Это не Мари. Это я. Холли. Ты с нами, слышишь?

Он закрыл глаза, продолжая чуть рвано дышать.

Я обняла его. Просто прижала к себе и заплакала, не пытаясь сдержаться.

- Ты жив... - прошептала я. - Чёрт, ты жив...

Через несколько минут он сел, не говоря ни слова. Лицо его было, как у ребёнка, - растерянное, испуганное.

Я подошла к нему и ударила в грудь.

- Ты эгоист! Как ты мог, Николас?! Ты думаешь только о себе. Только о себе! Мы тут бегаем вокруг тебя, вытаскиваем из этого дерьма, а ты... Ты просто берёшь и снова так поступаешь?! Ты думаешь, нам не больно? Ты хоть раз подумал про нас?!

Он стыдливо опустил глаза в пол.

- А Мари? - прошептала я. - Ты думаешь, она хотела бы, чтобы ты умер вслед за ней? Чтобы ты вот так ушёл, не сражаясь, не живя? Ты говоришь, что любишь её. Но любовь - это не про то, чтобы лечь рядом в могилу. Это про то, чтобы продолжить жить за неё. С памятью о ней. Ты не просто срываешься, Николас. Ты предаёшь её. Она наверняка хотела бы видеть тебя живым, веселым, улыбающимся. И даже влюблённым, чёрт возьми. Хотела бы видеть тебя настоящим, а не вот этим... безжизненным телом, лежащим на полу без сознания.

Я опустилась рядом.

- Мы уже один раз чуть не потеряли тебя. Я не позволю этому случиться снова. Ты не имеешь права уходить. Ты нужен мне, Итану, Лукасу.

- Я просто не могу без неё, - выдавил он.

- Сможешь. Ты не один.

- Я не чувствую её уже давно. Как будто она совсем исчезла...

- Нет, она здесь, - я приложила руку к его груди. - Она здесь, в тебе. Но если ты будешь продолжать так поступать, то сотрёшь даже память о ней. Останется только грязь. Только все эти таблетки, порошки, ломки. И она этого не заслуживает.

Николас закрыл глаза. Слёзы медленно потекли по его щекам. Я обняла его так крепко, как только могла. Он не сопротивлялся. Итан подошел, присел рядом.

- Мы тебя любим, Ник. Мы просто... любим и не хотим тебя терять.

Николас ничего не отвечал, впившись пальцами в мои колени. Через пару минут, когда дыхание выровнялось, он прошептал:

- Простите...

Я замотала головой.

- Нет. Просто пообещай... пообещай, что больше никогда.., - мой голос дрогнул.

Он посмотрел на меня. Взгляд стал более живым:

- Я больше не притронусь. Никогда. Клянусь, - повернулся к Итану, - Ты... ты поможешь мне справиться с этим?

Итан посмотрел на него с каким-то странным выражением карих глаз - со смесью любви, злости и облегчения.

- Конечно, брат. До конца.

Ник кивнул, его губы задрожали.

- Где... где Лукас?

Я застыла, посмотрела в стену. Потом перевела взгляд на него.

- Он уехал три дня назад к своей тёте в Бунвилл.

- Ты ему написала?

Я сжала губы. Кивнула.

- Да. Сразу, когда... как только Итан написал мне об этом.

Николас ждал.

- И?..

Я не сразу ответила.

- Он пока не ответил.

В комнате повисла тишина. Было слышно только капанье воды из плохо закрученного крана. Ник ничего не сказал, лишь отвернулся.

* * *

Спустя полчаса Николас заснул. Он спал тихо, безмятежно, если не считать судорожных вдохов во сне.

Мы с Итаном молча укрыли его одеялом. Я поправила ему его светлые волосы, и он что-то невнятно пробормотал. Он спал на диване, свернувшись, как маленький мальчик.

Я села на подлокотник. Итан - напротив, на полу, опершись спиной о стену. Он выглядел измождённым, как и я.

- Я так больше не могу, - прошептала я. - Я не знаю, выдержу ли ещё раз, если... увижу такое.

Итан ничего не ответил. Только закрыл глаза и качнул головой.

Я достала телефон. Ни одного уведомления от Лукаса.

- Он всё ещё не ответил, - прошептала я. - И... уже третьи сутки я звоню, пишу... Может, у него правда нет связи. Может, он... я не знаю... занят? Или что-то случилось. Может, он даже не видел сообщений.

Итан открыл глаза. Его голос был спокойный, но хриплый:

- Он не звонит, потому что не хочет.

Я резко посмотрела на него:

- Итан...

- Хавьер, ты реально в это веришь? Что парень, который тебя якобы любит, просто не видит сообщений трое суток? Когда ты пишешь, что его близкий друг может умереть?

Я молчала, призадумавшись. Он продолжал тише, но твёрже:

- Знаешь, что я думаю? Он видел твои сообщения, звонки, но просто не захотел отвечать.

- Может.., - начала я искать подходящие оправдания, но Итан резко меня перебил:

- Без «может». Прекрати постоянно защищать его.

Я снова молчала, по правде не зная, что ответить на это. Он смотрел на меня в упор и вдруг с болью в голосе спросил:

- Почему ты не замечаешь меня, Холли?

Я вздрогнула. Он говорил не с упрёком, не пытаясь давить.

- Я замечаю тебя, Итан. Но... как друга. Я люблю тебя, как друга.

Я видела, как уголки его губ дрогнули. Он чуть отвёл взгляд, горько усмехнулся, будто смеясь над самим собой:

- Почему Лукас?

Я опустила голову.

- Почему ты с ним? Скажи честно, тебе просто нравится играть в спасателя?

- Что? - я вскинула брови.

- Ну... - он пожал плечами. - Может, это не любовь, а просто привычка помогать всем, кто тонет? Лукас, Николас... Ты не задумывалась, что ищешь тех, кто не может спастись сам? Может, ты любишь быть нужной, а не любить по-настоящему?

Эти слова ударили меня, дали пощёчину. Я почувствовала, как сердце ухнуло вниз.

- Не смей так говорить, - прошептала я. - Это не игра. Это не про то, чтобы быть нужной. Я люблю его. Да, он трудный. Да, он может быть замкнутым. Да, я не всегда понимаю, что у него в голове. Но он был со мной, когда я рушилась. Он поддерживал меня, когда я не знала, кто я и правильно ли поступаю. Он видел меня... настоящую.

Итан сжал челюсть, потом резко выдохнул:

- А я? Разве я не вижу тебя настоящую?

- Видишь.

Я подошла ближе к нему, села рядом, обняла тепло, по-дружески. С любовью, но не той, которая нужна Итану...

- Я не хочу разрушать то, что у нас есть, Итан. Ты для меня - семья. Вы с Николасом стали моей семьёй. Я не вынесу, если из-за меня ещё один мой друг уйдёт из моей жизни.

Он дышал неровно, руки сжались в кулаки, но не обняли в ответ.

- Я не уйду, - хрипло сказал он. - Мне больно быть рядом и знать, что это всё, что у нас есть. Всё, что есть у меня... что большего не может быть.

- Прости, - прошептала я.

Мы сидели в тишине полумрака. На диване напротив крепко спал Николас, который что-то тихо бормотал во сне.

И в этом хрупком, разбитом моменте я поняла, что не могу не знать, где сейчас Лукас. Не знать, почему он молчит. Не знать, отдаляется ли он всё же или вновь занят.

Но я знала, что здесь - рядом - есть два человека, которые выбрали остаться.

Итан вдруг выдохнул и произнёс:

- Прости меня, Холли.

Я подняла голову. Он смотрел вперёд, вникуда. Его карие глаза в полумраке казались цвета карамели.

- Тогда... когда я сказал, что Лукас просто играет тобой...

Он покачал головой.

- Это было жёстко, несправедливо. Я просто сорвался от ревности, от бессилия.

Я молчала, наблюдая за ним, и уже не чувствовала злости. Только тепло и жалость - не жалость снисходительную, а настоящую, тёплую, человеческую.

- Спасибо, что сказал, - тихо ответила я. - Но я тебя поняла ещё тогда. Ты был честен и ранен, это не делает тебя плохим. Это делает тебя настоящим.

Он вздохнул:

- Я просто не хочу быть тем, кто будет давить или разрушать то, что есть сейчас. Я хочу быть рядом так, как могу. Если ты примешь это.

Я кивнула:

- Принимаю. И приняла уже давно.

Он посмотрел на меня и впервые за это время улыбнулся. Настоящей, усталой, но искренней улыбкой. И я улыбнулась в ответ.

* * *

Утро было странно тихим. Тишина в квартире будто впитала ночную боль и теперь боялась дышать громко.

Я проснулась рано. В какой-то момент поняла, что не сплю уже давно, просто лежу, уставившись в потолок.

На полу валялось одеяло, в которое я завернулась под утро. Рядом был Итан. Он тоже не спал, просто сидел с закрытыми глазами. Я не стала его тревожить. Пошла на кухню, поставила воду. Тело ныло от неудобного сидячего положения, в котором я провела всю ночь.

Вода закипала, и в этот момент я услышала шаги, обернулась. Это был Николас. В футболке, серых спортивных штанах. Лицо выглядело намного лучше, но все ещё немного бледным.

- Привет, - сказал он.

- Привет. Садись, сейчас налью тебе кофе.

Он молча сел, взял чашку, поднёс к губам, но не пил. Руки чуть-чуть дрожали, как от недосыпа или от тревоги. Через минуту появился Итан, присел рядом. Мы втроём оказались за одним столом.

Я чувствовала, как в воздухе витает что-то тонкое, невидимое, но ощутимое. Как будто мы все ждали чего-то.

Николас сделал глоток и улыбнулся:

- Вы вчера... вы спасли мне жизнь. Спасибо, - он посмотрел на меня, - Тебе особенно. Ты говорила такие вещи... я не знаю, как это работает, но они застряли где-то внутри. Будто дошли туда, куда надо.

Я отвела взгляд, чтобы не расплакаться, собралась, поставила кружку в сторону и сказала:

- Слушай, Ник, я хочу, чтобы ты это запомнил. Если тебе плохо - правда плохо, если у тебя что-то болит, если кажется, что всё рушится - позвони мне. Даже если я сплю, даже если у меня какие-то свои проблемы. Если ты нуждаешься во мне - я рядом.

Я сделала паузу, посмотрела ему в глаза:

- Мне не нужно, чтобы ты объяснял, что случилось. Не нужно быть сильным. Просто... если у тебя будет ночь, как сегодня, не оставайся один. Ты не должен справляться один. Ты не обязан тянуть всё сам. И Итан, и Лукас - да, даже он, - все мы... мы поможем. Но только если ты позволишь. Не бойся просить, хорошо?

Он закрыл глаза, сделал вдох. Долго молчал. Затем прошептал:

- Спасибо, Холли, - после этого Ник обратился к Итану, - И тебе. Я... я знал, что ты вытащишь меня. Но не думал, что будешь бороться за меня вот так.

Итан кивнул:

- Главное, что ты здесь.

- И я хочу... остаться. - Николас посмотрел на нас обоих. - Я хочу жить и не сломаться. И я буду стараться, потому что хочу быть с вами.

Мы все трое молча пили кофе, смотрели в окно. И внутри - впервые за долгое время - было ощущение, что всё может быть нормально.

Но это лишь ощущение. Ведь Лукас продолжал молчать...