ГЛАВА 50

Я не знала, чего жду. После разговора с Итаном внутри меня что-то повисло, как замёрзшее бельё на ветру: дрожит, но не опадает. Я пыталась думать о чём угодно, кроме него. Итан любит меня. Итан думает, что Лукас мной наигрался. Итан… нет. Стоп! Я выкинула эти мысли из головы так быстро, как вырываешь занозу из пальца.

День был обычный: лекции, мозги на бекрень, кофе с автоматов, за окном серая, снежная погода. Люди дышали паром, смеялись, прыгали по льду. И только я снова находилась где-то отдельно от всего этого. Микки сегодня не было, она приболела. Поэтому за партой я сидела совсем одна. Итана я тоже сегодня не видела в универе, как и Николаса. Хотя второй, скорее всего, все ещё болеет.

Когда я вернулась в общагу, в голове было пусто.

Я скинула ботинки, завалилась на кровать и достала телефон. Палец дрогнул. Я не знала, зачем — просто… захотелось ему написать:

«Если я умру от скуки сегодня, знай: это будет на твоей совести. Плюс мне кажется, в универе у автомата с кофе зреет личная вражда со мной. Он выдал мне горячее молоко вместо латте. Прислал бы кого-нибудь разобраться — желательно самого себя»

Я почти сразу пожалела, но неожиданно ответ пришёл через несколько секунд:

«Я вообще-то известен, как специалист по примирению с техноагрессией. Молоко — это уже следующий уровень. Молочный терроризм! Я выезжаю»

Моё лицо — да простит меня зеркало — расплылось в идиотской улыбке:

«Прошу, срочно арестуйте машину. Она явно замышляет мятеж»

Лукас:

«Ты жива, и у тебя ещё есть чувство юмора. Уже хорошо»

Я улыбаюсь этому сообщению и чувствую приятное облегчение после всех проведённых в диком напряжении дней:

«Ага. Только без тебя всё не так»

Он не отвечал несколько минут. Я уже было снова начала сомневаться. И тут — три точки. Он печатает.

Лукас:

«Я скучал. Просто был завален делами. Извини, что пропал, я не специально. И не потому, что не хочу быть рядом. Просто всё как-то навалилось»

Я смотрела в экран, и вся оставшаяся тяжесть, что жила у меня в грудной клетке последние дни, начала медленно оседать. Таять, как снег на ладонях.

Он извинился. Он объяснил. Он сказал, что скучал. Вот! Вот оно — всё, чего я ждала. И почему я вообще думала, что он…?

Ах, да. Итан. Слова Итана снова всплыли в голове, как чернила в воде: «Ты перестала быть интересной», «Он наигрался», «Я люблю тебя».

Я покачала головой, будто могла вытрясти это всё наружу. Нет. Итан ошибался. Он говорил всё это лишь потому, что ему больно, потому что ему нравлюсь я, потому что он не мог видеть меня рядом с другим. Это был не объективный взгляд — это была ревность. Глупая, острая, токсичная. Он видел в Лукасe соперника, а во мне — приз. И решил, что сможет «открыть глаза».

Но я всё прекрасно вижу сама. И я верю Лукасу. Я почти написала ему о признании Итана. Почти... Слово за словом складывались в голове: «Ты не поверишь, но Итан сказал, что любит меня. Представляешь? Ты замечал это, поэтому вы с ним отдалились друг от друга?»

Но в следующий миг все стерла до того, как отправить, и написала следующее:

«Спасибо, что ответил. Мне правда было плохо без тебя. Сейчас меньше. Немного, но меньше»

Лукас:

«Я всё исправлю»

Я:

«Обещаешь?»

Лукас:

«Да. Если ты всё ещё хочешь, чтобы я был рядом»

Я закрыла глаза, сжала губы в дрожащую улыбку:

«Очень хочу»

И на какое-то время снова стало тепло. Даже несмотря на снег за окном. Даже несмотря на слова, что сказал Итан. Даже несмотря на то, что что-то в этом всём всё равно не давало мне покоя.

Я лежала в кровати, глядя в потолок, и в голове всё ещё звучал голос Итана: «Он наигрался и бросил», «Ты перестала быть интересной», «Я люблю тебя».

Я хотела выбросить эти слова, но они пульсировали в висках. Не потому что я в них верила, а потому что Итан сказал их прямо в лицо. А такие вещи просто так не проходят.

Лукас:

«Я давно подозревал, что ты будешь той девушкой, из-за которой я впервые окажусь в суде. Кофейный автомат — не самый худший повод»

Я рассмеялась:

«Значит, ты не против быть моим соучастником в борьбе за справедливость?»

Лукас:

«Я скорее морально неустойчивый свидетель, который сразу всё выдаст, если ты снова появишься в моей футболке»

Я впервые за несколько дней искренне улыбалась:

«А если я скажу, что хочу вернуться к тебе хоть сейчас?»

Я уставилась в экран, чувствуя, как сердце тянется куда-то вниз, будто я падаю в самолёте.

Лукас:

«Ты серьёзно?»

Я:

«Абсолютно. Я просто хочу быть с тобой так, как раньше. Чтобы мы снова были вместе каждый день»

Тишина. Дольше, чем мне хотелось бы.

Лукас:

«Ты не представляешь, как я тоже хочу этого»

Я выдохнула. Грудная клетка будто расширилась, воздух стал легче проникать в легкие:

«Что тебя останавливало? Почему ты отдалился?»

Лукас:

«Я был правда занят, поверь мне. Кстати, уезжаю завтра на неделю. К тёте в Бунвилл. Просто хочу немного отдохнуть, сменить обстановку»

Бунвилл. Я слышала о нём — маленький городок в двух часах отсюда. Не Нью-Йорк, конечно, но достаточно далеко, чтобы соскучиться ещё больше:

«Ты бы мог сказать, я бы поняла. Я всегда старалась понимать тебя»

Лукас:

«Я знаю, прости. Просто я люблю все усложнять. Это моя суперспособность»

Я:

«Значит, ты уезжаешь завтра утром? А как же экзамены?»

Лукас:

«Уезжаю после обеда. Такси закажу, чтобы не зависать в автобусе. А экзамены... ну ты же понимаешь, как я отношусь к учебе ;)»

Я сглотнула:

«Подъедешь к общаге перед отъездом? Просто увидимся, поговорим. Я очень хочу обнять тебя. Сказать всё не через телефон»

Он не отвечал секунд тридцать. Я уже начала писать: «Если не хочешь — я пойму», как он прислал:

«Хорошо. Только скажи, в котором часу тебе удобно»

Я:

«В любом, только приедь. Я буду ждать!»

Лукас:

«Я приеду. Но предупреждаю: если ты будешь с этим своим полубессмысленным, полузавораживающим выражением лица, я точно не уеду»

Я прикусила губу, сдерживая улыбку:

«И это угроза? Или обещание?»

Лукас:

«Это честное предупреждение. Потому что я всё ещё хочу тебя так, что мне иногда трудно дышать, когда думаю об этом»

Жар разлился по мне, по каждой части моего тела:

«Хочу, чтобы завтра было не прощание, а начало чего-то нового»

Лукас:

«Ты уже моё начало»

И в эту ночь я уснула с телефоном в руках, крепко прижав его к груди. С мыслями о нём и о завтрашней встрече.

* * *

На следующий день он действительно приехал, как и обещал. Не забыл, не передумал, не проигнорировал — приехал. Я увидела сообщение, когда стояла в ванной и чистила зубы:

«Я уже здесь. Жду тебя»

Я вытерла рот рукавом пижамной кофты. Снизу были тонкие домашние шорты. Ни пальто, ни шарфа я не надела. Только наспех обула мягкие тапки и в таком виде выбежала на улицу. Мороз обжёг кожу сразу, как будто зима не верила, что я настолько ненормальная. Снег хрустнул под ногами.

Лукас стоял, облокотившись на машину такси. В чёрной куртке, сером шарфе, своих привычных чёрных джинсах. С сигаретой. Он её не курил — просто держал в зубах, глядя в сторону, как будто раздумывал о чем-то. Я подбежала, почти прыгнула на него, как ребёнок. И, прижавшись к груди, прошептала:

— Видишь, какая я сумасшедшая. В одной пижаме выбежала, чтобы просто обнять тебя.

Он уронил сигарету в снег, обнял меня чуть ли не до хруста костей.

— Ты дурная? — выдохнул он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. — Ты в чём вообще?! Заболеешь же.

— И пусть, — фыркнула я, утыкаясь в его грудь. — Как же я скучала…

Он обнял крепче.

— Я думала… — голос задрожал. — Я правда думала, что ты разлюбил меня. Что это конец. Что я больше не важна.

Лукас чуть отстранился, чтобы положил свою горячую ладонь на мою замерзшую щеку.

— Холли, ты что, совсем? — он грустно качнул головой. — Я ведь говорил: был занят.

— Да. Но это было так странно. Ты как будто резко стал другим.

Он выдохнул и посмотрел на меня. Глаза у него были мутные, как будто не выспался. И казались мне слишком взрослыми для его восемнадцати.

— Я искал работу. Не хочу больше зависеть от родителей. Хочу, чтобы если я тебя куда-то зову тебя, то это было на мои деньги. Что если я захочу купить тебе кофе, я не думал о балансе карты.

Я молчала. И только чувствовала, как сердце внутри делает что-то странное. Сжимается и распускается, как цветок в снегу.

— Ты искал работу? Всё это время?

Он кивнул:

— Нашёл пока только частичную занятость. Курьер по вечерам. Хрен знает что, но… хоть что-то. Чтобы не просто торчать дома.

Я снова молча обняла его. Потому что слов уже не хватало. И потому что так дико хотелось верить, что всё это было правдой. Что Лукас пропадал не потому что охладел, а потому что хотел быть лучше.

— Почему ты не сказал сразу? — прошептала я в его шею.

Он усмехнулся:

— Потому что я идиот. Гордый идиот. И мне всегда кажется, что я должен делать всё сам, без лишнего нытья.

— А я твоя девушка, — тихо сказала я. — Я хочу знать, если тебе тяжело. Хочу быть рядом не только в постели.

— Холли… — он произнёс моё имя медленно, протяжно. — Я бы хотел, чтобы ты была рядом всегда. Но иногда… иногда я просто боюсь, что слишком сильно тебя люблю. А значит слишком сильно от тебя завишу. А это…

— …делает тебя уязвимым, — закончила я.

Он кивнул, я сильнее прижалась к нему. Снег падал редкими хлопьями прямо на его капюшон, мои плечи, его волосы.

— Ты дрожишь, — прошептал он.

— Я от тебя дрожу, — ответила я, почти не задумываясь.

Он рассмеялся, притянул меня ближе:

— Если ты сейчас скажешь ещё что-то такое, я брошу эту поездку к тёте и прямо здесь тебя поцелую так, что ты забудешь, как дышать.

— Звучит как угроза.

— Как обещание.

Он склонился ко мне ближе. Его губы почти касаются моих. Воздух между нами горячий.

— Ты потрясающая, Хавьер. Даже в дурацкой пижаме. Даже вот так — с красным носом и волосами, которые лезут в глаза. Я скучал. До желания просто взять тебя и не отпускать больше ни на шаг.

Я улыбнулась:

— Ну, тогда тебе придётся носить меня в рюкзаке.

Он шепнул в уголок губ:

— Или держать под одеялом. Каждый день.

Я не сразу поняла, что замерзла еще сильнее. Может, потому что его руки были теплее воздуха; может, потому что в груди было такое сильное волнение, что все другие чувства стали тише. Но сейчас я ощутила, как пальцы у меня онемели, как колени слегка трясутся, как зубы стучат друг о друга.

Лукас посмотрел на меня, провёл ладонью по моим плечам. И тихо, но твёрдо сказал:

— Тебе лучше пойти в общагу. Иначе превратишься в снежную королеву.

Я хотела возразить, но в этот момент раздался резкий сигнал такси — короткий, как напоминание: время вышло. Я вздрогнула. Он чуть склонил голову в сторону машины, но не отпустил меня.

— Подожди, — прошептала я. — А что за тётя? Зачем ты к ней?

— Это сестра отца. Мы с ней… ну, не близки, но она неплохая. Добрая. Позвонила мне пару дней назад, сказала, что у неё отпуск, и что я могу приехать. Мы с ней не виделись с детства.

— Ты хочешь туда… чтобы отдохнуть? — Я искала в его лице что-то. Подтекст, намёк. Хоть что-то.

— Отдохнуть, переключиться, подумать.

Я кивнула. Смотрела в его холодные, голубые глаза. Всё ещё дрожала.

— Когда ты вернёшься… — я замялась. Сделала вдох. — Я смогу… снова переехать к тебе? Насовсем, со всеми вещами.

Он ответил не сразу.

— Если ты этого хочешь…

— …я хочу, — перебила я.

Он сдержанно улыбнулся, взгляд стал мягче.

— Тогда да. Когда вернусь — просто перевози всё ко мне. Просто возвращайся домой.

Домой. Он сказал это так легко, так просто, будто не понимает, сколько всего это для меня значит.

Такси снова посигналило, но уже куда громче и длиннее.

Лукас посмотрел в сторону, потом на меня и шагнул ближе.

— Я по тебе уже скучаю, — прошептал он.

— Я ещё не успела отойти от этой встречи, — прошептала я в ответ.

Он поцеловал меня, неторопливо переходя от верхней губы к нижней. Его губы были тёплыми, а мои — замёрзшими, и от этого каждое прикосновение было как вспышка. Он держал меня за шею, за талию. Его пальцы были крепкие, но осторожные. И я растворялась в этом поцелуе, забывая, что мы на улице, что сейчас холодный декабрь.

Лукас отстранился первым.

— Иди, — сказал он. — Постой под душе, согрейся. Обнимем друг друга, когда я вернусь.

— Хорошо.

— И, пожалуйста, не думай о плохом.

— Я не буду.

— Обещай.

— Обещаю.

Он ещё раз коснулся моего лба губами, будто ставил печать. Потом развернулся, сел в такси.Посмотрел на меня через окно. Я помахала рукой, и машина уехала.

Я зашла в общежитие, не чувствуя ног. В комнате было тепло, но я все ещё дрожала. Не от холода, а от переизбытка эмоций и чувств.

Я залезла в душ. Горячая вода текла по коже, согревая. Я стояла, запрокинув голову, и просто… улыбалась.

Лукас сказал, что я могу вернуться. Он поцеловал меня. Он не охладел. Он не исчез из моей жизни. Это всё я. Я сама себя накрутила. Но теперь всё хорошо. Он вернётся, и всё станет как раньше. Даже лучше.

Я вышла из душа, закуталась в полотенце и села на кровать, поджав под себя ноги. В голове — спокойствие. Внутри — уверенность. На губах — лёгкий привкус сигарет, оставленный Лукасом.