ГЛАВА 45

POV Эмили

Я не говорила никому. Ни Микки, ни Томасу, ни Фрэду. Ни маме с папой по телефону.

Даже когда Микки в очередной раз обронила между делом: «Куда Холли пропала? Даже в нашем чате ничего не пишет. Лукас её в клетке запер?», я ответила ровно: «Она… там, где ей лучше» и тут же отвернулась к окну. Потому что голос мог дрогнуть, или подруга заметила бы внезапно накатившиеся слезы.

Сначала я ждала, что Холли напишет. Потом, что вернётся в общежитие, и мы поговорим. Но ничего не происходило. День. Два. Неделя. Время шло, но Холли словно исчезла, как будто нашей дружбы не было никогда.

* * *

После пар Томас догнал меня у выхода. Он не спешил, облокотился о колонну, закинул рюкзак на одно плечо и лениво бросил:

— Ты слишком красивая, чтобы сидеть в общаге. Пошли прогуляемся.

Я улыбнулась. С Томасом мне было легче. Мы действительно стали хорошими друзьями. Наверное, за это можно быть благодарной Холли. Но кто знал, что позже причиной нашей ссоры как раз станет это... кто знал, что лучшая подруга назовёт меня шлюхой из-за обычной дружбы с парнем.

— Только без фастфуда, — сказала я, спускаясь по ступенькам. — У меня сегодня желудок болит. Да и вообще это вредно.

— Ух ты. Ты говоришь, как взрослая. Уже жалею, что позвал, — ухмыльнулся блондин.

Мы пошли в сторону набережной. Было холодно, мой длинный пуховик меня не особо спасал. Ветер раздувал снег, который летел в лицо, машины шумели, студенты спешили кто куда.

— Холли зависает всё это время с Фордом? — спросил Томас спустя минут десять.

— Она… счастлива с ним.

Он хмыкнул:

— Всё-таки не послушала меня. Зря.

Я не ответила. Продолжала идти, смотря вперёд.

— Ты не злишься на неё? — неожиданно спросил Том. — Ну, за то, что она тебя на него променяла.

Я вздохнула, остановилась у скамейки и присела. Мне не хотелось рассказывать Томасу о том, что я и Холли — всё. Что наша дружба потерпела крушение, словно Титаник.

— Не злюсь. Мне лишь обидно, что жизнь такая странная штука. Забирает в самые неожиданные моменты людей, которые всегда были рядом, — я долго смотрела в одну точку, — Я скучаю.

Томас сел рядом.

— Знаешь, ты одна из немногих, кто всегда всё говорит честно.

Я посмотрела на него, но он не смотрел на меня в ответ. Только ковырял ботинком землю. Вдруг у него завибрировал телефон. Он глянул на экран, нахмурился, провёл пальцем по дисплею и коротко бросил:

— Мама написала. Ей нужна помощь дома. Буквально на пару минут. Ты не против, если мы к ней заскочим?

— Конечно, пойдем, — ответила я, практически не раздумывая.

Тогда я ещё не знала, что именно в этот момент нужно было сказать «против».

* * *

Квартира оказалась совсем в новом доме, недавно построенном. Чистый подъезд, где всё пахло чем-то свежим. Томас открыл дверь и жестом пригласил внутрь.

— Не стесняйся, проходи.

Я так и сделала. Светлые стены, глухая тишина.

Парень захлопнул за собой дверь. Я поставила сумку у входа, разулась, сняла верхнюю одежду и прошла вглубь квартиры, сев на диван в зале. Повернулась к нему:

— А где мама?

Томаса нигде не было. Я услышала шум воды. Он, оказывается, был в ванной. Через минуту вышел, вытирая руки о полотенце.

— Какая мама?

Я подняла бровь, неловко улыбнувшись:

— Твоя. Она же попросила тебя помочь с чем-то.

Томас усмехнулся, сел рядом. Слишком близко, чем когда-либо.

— Всё верно. Только есть один нюанс. Это моя квартира. Я живу отдельно. И никакой мамы здесь нет.

Внутри что-то щёлкнуло. Что-то нехорошее.

— Ты… солгал? — до последнего не понимала я, надеясь, что это какая-то шутка.

— Я сказал то, что точно сработает.

Блондин коварно облизнул губы и улыбнулся, оголяя зубы. Я уже не слышала ничего, кроме шума в ушах. И не чувствовала ничего, кроме надвигающейся паники.

Томас положил руку мне на бедро. Я резко сбросила ее и отодвинулась подальше.

— Что ты делаешь?

— Расслабься. Ты ведь умная и должна понимать, что привлекательная. Я давно хотел это сделать. Просто… не было повода. Или возможности, — его улыбка, которая всё время нашей дружбы казалась мне чем-то светлым, сейчас лишь пугала.

— Нет, Том. Ты просто... шутишь? Скажи, что это злая шутка. Я не стану обижаться.

Он смотрел на меня сверху вниз каким-то холодным, оценивающим взглядом, от которого мне становилось всё больше не по себе.

— Я ухожу, — слова сорвались с губ с резким выдохом.

Я спешно поднялась с дивана. Сердце грохотало в груди так, как будто пыталось вырваться из неё, но не могло сломать преграду в виде рёбер.

До двери я не дошла. Вернее, не успела дойти. Едва сделала пару шагов, как почувствовала его руку на своей. Резкий толчок назад. Дыхание перехватило. Томас заломал мне руки так, что я вскрикнула — но не от боли, а от шока.

Затем вновь вскрикнула, — неуверенно, испуганно, — когда он сильнее сжал мои запястья, выкручивая их. Я ударилась коленями о край дивана, потом упала лицом в подушку.

Почувствовала тяжесть. Резкий запах его кожи. Хриплое дыхание. Он сел сверху на мои ноги. Я дёргалась, брыкалась, извивалась всем телом. Ничего не помогало. Он парень, а значит сильнее меня.

— Не надо, — я задыхалась, не зная, откуда вообще брать воздух. — Томас… не надо… пожалуйста…

Я услышала, как блондин рвет мои колготки с треском. Почувствовала, как воздух исчезает из груди, и паника перекрывает разум.

— Проси, что угодно… — прошептала я, громко всхлипывая. — Всё, что хочешь. Только отпусти… пожалуйста, я прошу…

Слезы градом текли по лицу.

Мама... мамочка...

Пусть это будет всего лишь сон. Кошмар, который скоро закончится.

Томас замер на мгновение. Наклонился к моему уху:

— Всё, что хочу?

Я, дрожа всем телом, закивала. Глупая и отчаянная надежда поселилась в груди на несколько секунд, пока я не услышала:

— А если я хочу только тебя?

Внутри будто раздался хруст. Во мне что-то надломилось. Как последняя перекладина на спасательной лестнице. Я закричала громко и отчаянно, как ребёнок, который остался совсем один. Томас закрыл мне рот ладонью, и всё стало оглушающе тихим. Осталось только мое тело, подчиняющееся ему.

Я чувствовала ладони этого мерзавца на моих бёдрах. То, как он пару раз шлепнул меня по ним. Как поднял юбку и сдвинул в бок мои трусы.

Я чувствовала... Боже, лучше бы я ничего не чувствовала.

Я пыталась снова вырваться, закричать, когда услышала звук растегивающейся ширинки. Но его это как будто только забавляло. Томас начал смеяться. Не громко, но так, словно только что сбежал из психбольницы. Меня начало тошнить. Казалось, что вырвет прямо сейчас.

— Пожалуйста... умоляю.., — еле проговорила я, выбившись из сил и утратившая всякую надежду.

Он вошёл. Настолько грубо и резко, что я даже не успела понять, как это произошло. Лишь открыла рот в немом крике, чувствуя, как в него с губ капают непрекращающиеся слезы вперемешку с потёкшей тушью. Я онемела, словно моё тело уже не принадлежало мне. Как будто я была игрушкой, которой пользуются.

А Томас двигался. Быстро, не останавливаясь ни на секунду, крепкой хваткой вцепившись мне в волосы.

Мне не было больно. И тем более не было приятно. Мне было... никак. Я чувствовала отвращение и предательство. Я осознавала, что все это время дружила с человеком, который в своей голове думал лишь о том, как затащить меня в постель. Он общался с моими подругами. Был знаком с моим парнем. И он всегда, — всегда! — думал об этом, не показывая вида...

Томас ускорился. Из него начали вырываться редкие, короткие стоны, от чего я начала реветь ещё сильнее, уткнувшись лицом в подушку и вцепившись в неё пальцами, как будто пыталась хоть в чем-то найти поддержку.

Не знаю, сколько это продолжалось. Может десять, а может двадцать минут. Но все это время я молила всех существующих богов, чтобы это поскорее закончилось. И, в конце концов, это свершилось. Спустя несколько секунд я почувствовала горячую жидкость на своём бедре и услышала протяжный, довольный стон Томаса.

Не помню, как нашла в себе силы подняться. Но сделала это точно не сразу после того, как Томас слез с меня.  Даже не помню, как молча натянула на себя ботинки, пуховик, шапку. Я чувствовала себя не как человек, а как то, что от него осталось.

Томас ходил по квартире, переодевался, смотрел в окно, будто ничего не было. Словно я — не жертва, а он — вовсе не насильник.

— Ты… — я сглотнула, — Ты пожалеешь об этом.

Он повернулся, натянув наглую улыбку на свое смазливое лицо:

— Что, пойдёшь писать заявление?

Я не ответила, чувствуя, как к горлу приближается ком. Он подошёл ближе. Голос был тихий, ровный, ужасно спокойный:

— Мой дядя — коп. Думаешь, никто не видел, как ты пришла сюда по своей воле? Думаешь, тебе кто-то поверит, если я скажу, что ты сама этого хотела?

Я замерла. Внутри накапливались страх, обида, ненависть и чувство несправедливости.

— Ты мразь, — выдохнула я.

Он пожал плечами:

— Возможно. Но мразей не сажают, если у них достаточно знакомых в погонах.

Я вышла, не оглядываясь. Не могла больше находиться в этой квартире, рядом с этим человеком, если его еще можно так назвать. Рядом с ним было трудно дышать.

Выбежав из подъезда, холод сразу обнял меня. Тело гудело от боли и бессилия. По коже раз за разом пробегала неприятная дрожь, но не от мороза, а от того, как сильно хотелось вывернуться наизнанку.

Порванные колготки натирали бедро. Я остановилась, оглянулась. Сняла их прямо на улице трясущимися руками, зажав в кулак. Прошла до ближайшей мусорки, всё это время не отрывая взгляда от асфальта, и выбросила, как выбрасывают грязную тряпку. Ноги были голыми. Ботинки натирали, но я уже не чувствовала ни боли, ни холода. Пуховик был намного ниже колена, поэтому хотя бы как-то прикрывал меня.

Вечерний город был обычным. Люди куда-то спешили, смеялись, курили у входов в магазины. А я шла, как в чёрно-белом кино.

Когда вошла в общежитие, на удивление никого не было в коридоре. Я даже обрадовалась. Страшно представить, как я выглядела.

Дверь. Щелчок замка. Я не включала свет. Бросила сумку на пол, сползла вниз по стене и задрожала, обняв себя за плечи. На телефон пришло новое сообщение от Микки:

«Ну что, наш вечер кино в силе? Мне приходить к тебе в комнату?»

Я долго смотрела на экран, как будто текст был на другом языке. Наконец, пальцы сами напечатали:

«Прости, я очень устала сегодня. В следующий раз»

Я не хотела рассказывать. Мне было страшно. Безумно страшно...

Затем я долго сидела в темноте.

В какой-то момент пальцы сами потянулись к телефону.

Фрэд.

Это имя в контактах было, как спасательный круг. Он поймет, выслушает. Он всегда говорил, что если случится что-то страшное — я обязательно должна позвонить. Нажав на значок вызова, услышала длинный гудок. Второй. На третьем он ответил.

— Алло?

— Фрэд… — голос дрожал, — Пожалуйста, не перебивай. Мне нужно… мне нужно рассказать…

Я пыталась говорить внятно, но слова сбивались, голос ломался. Я рассказала всё, как смогла. Через паузы. Через всхлипы. Рассказала о том, как Томас меня схватил, как я кричала, как мне до сих пор страшно и противно от произошедшего.

А в ответ получила тишину. Как будто линия оборвалась.

— Фрэд?.. — прошептала я. — Ты меня слышишь?

Секунда. Две. Он сбросил.

Я уставилась в экран. Меня забила лёгкая лихорадка, но я смогла взять себя в руки. Снова вызов. Отклонён. Затем ещё раз. Отклонён.

Я начала печатать:

«Фрэд, пожалуйста, скажи что-нибудь. Ты ведь не можешь просто молчать...»

Он ответил. Ответил то, чего я точно не ожидала. То, что окончательно разбило моё сердце:

«Мы расстаемся. Не ожидал от тебя такого»

Я замерла, ничего не понимая. Что?.. Что «такого»?! Я буквально сказала ему — меня сломали. Без моего согласия. Это было насилие. Это был Ад, который мне пришлось пережить.

«Фрэд, что значит — не ожидал? Ты вообще понял, что я тебе рассказала?»

Ответ пришёл быстро:

«Не думал, что ты способна на измену»

У меня задрожали руки. Шок поразил все мое тело. Я плохо стала попадать по буквам, но все же смогла напечатать ответ:

«Ты правда думаешь, что я это специально? Что это была измена?! Ты вообще слышал меня? Меня изнасиловали! Это было против моей воли!»

Пауза. Потом еще один ответ:

«Ну значит, ты сама напросилась. Просто так никто бы не стал это делать. Меньше надо было задом вилять перед этим Томасом. Я своими глазами видел, как ты заигрываешь с ним»

Я резко встала с пола, как от пощёчины. Сердце в груди билось, как птица в клетке. Грудь сжалась, дыхание сбилось.

«Ты чудовище. Как ты мог? Я в тебя верила. Ты единственный, кому я рассказала…»

Тишина.

«Ответь. Пожалуйста. Просто скажи, что это ошибка. Что ты не так меня понял»

Фрэд прислал последнее сообщение:

«Я уже сказал: мы расстаемся. Забудь меня и даже не пытайся искать способ связаться»

Затем надпись внизу диалога: «Этот контакт больше недоступен».

Он заблокировал меня.

И я, всё ещё держа телефон в руках, завыла в прямом смысле этого слова. Не плакала, а именно выла. Как животное, у которого разорвали что-то внутри. Мой парень. Человек, которого я считала надёжным и самым важным в моей жизни. Он отвернулся. Не поверил мне. Сломал остаток меня. Я стояла на месте, вся дрожала, как будто находилась полностью голая на морозе. Голова гудела.

Когда тишина в комнате стала невыносимой, я нашла другой контакт. Холли. Палец дрогнул, нажав «позвонить»: «Абонент временно недоступен».

Экран погас. Я смотрела в темноту и вдруг поняла: я не скажу ей. Не скажу никому.

Я медленно пошла в ванную. Мне было больно даже идти, как будто с меня сорвали кожу. Каждое движение отдавалось тошнотой. Ноги дрожали.

Открыла дверь, включила свет и замерла.

Зеркало.

В нем была не я. Уже не я.

Лицо чужое, распухшее от слёз. Красные глаза. Щека поцарапана. Помада размазана. Тушь высохла, но оставила чёрные разводы. Волосы растрёпаны. Кожа бледная. И мертвый, тусклый взгляд, словно я умерла. Хотя... наверное, так и есть. Внутри меня действительно что-то умерло.

Я раздевалась не торопясь. С трудом сняла юбку, футболку и нижнее белье. Всё это кинула в стиралку, не колеблясь. Нажала кнопку «пуск», машинка мгновенно заурчала.

Я встала под душ, машинально включила горячую воду. И долго, очень долго просто стояла, не двигаясь.

Потом начала тереть тело. Руками. Мочалкой. Мылом. Гелем. Шампунем. Чем угодно. Тёрла плечи, живот, ноги. До боли тёрла запястья. Там уже начали проявляться фиолетовые синяки, будто кляксы. Я смотрела на них и почувствовала, как из меня вырвался внутренний крик. Глухой. Беспомощный. Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать в голос. Слёзы лились сами собой, смешиваясь с водой. Казалось, они никогда не остановятся. Мой внутренний мир распадался.

Меня охватил острый, внезапный спазм. Меня скрутило. Я едва успела схватиться за стенку, выскочить из душевой кабинки прямиком к унитазу и опуститься на колени.

Меня вырвало несколько раз. Я держалась за крышку, не успев даже убрать волосы. Желудок выворачивало, голова кружилась, в животе пульсировало.

Когда все закончилось и больше нечему было из меня выходить, я нажала на кнопку смыва. Села рядом с унитазом и громко зарыдала. Сжалась, обняв себя за колени. Почти беззвучно произнесла:

— Господи… пожалуйста… сделай так, чтобы это был сон…

Но это был не сон. Это реальность. И в этой реальности я была совсем одна.