ГЛАВА 35

На следующий вечер Лукас решил меня вытащить. Не в привычном смысле — мы всё так же оставались в квартире, — но он захотел устроить для нас что-то вроде домашней вечеринки. Позвал Николаса и Итана, и объяснил это просто:

— Чтобы отвлечь тебя, — сказал он, мягко щёлкнув меня по носу, и его глаза в этот момент были особенно тёплыми. — От всей этой семейной суеты.

Я молча кивнула. Он знал, когда не нужно задавать вопросов. Знал, когда просто быть рядом — это уже достаточно для моего спокойствия.

Мы подвинули стол к стене, расчистив пространство, разложили настольные игры, натаскали пиццу, чипсы, сладости и запасы колы, кто-то включил дурацкий плейлист из хитов двухтысячных. В комнате стало светло от лампочек на гирлянде. Мысли об отце отошли на второй план.

Мы играли в «Угадай, кто ты», и я безнадёжно проигрывала, потому что опять забыла, кто такой «Доктор Стрэндж». Затем была «Монополия», где Николас пытался обанкротить нас всех с видом злодея из фильма. Потом карты на глупые задания. Николас проиграл дважды и, не моргнув, запрыгнул на стул и исполнил «Toxic» Бритни Спирс, изображая танец с таким серьёзным лицом, что я чуть не упала со смеху. На припеве он эффектно снял футболку и запустил её в меня, оставшись в одних чёрных узких джинсах, сверкая прессом и самодовольной улыбкой.

Я сделала селфи: я — растрёпанная, смеющаяся, с блестящими от веселья глазами; Лукас, прижавшийся щекой к моей голове; Николас с бутылкой пива, позирующий как рок-звезда; Итан — чуть в стороне, с неловкой, но искренней улыбкой. Выложила в сторис с подписью: «Мой дом».

Вскоре раздался стук в дверь. Мы все обернулись. Лукас, не теряя ни секунды, встал и пошёл открывать. Я замерла, почувствовав странный холодок в груди.

На пороге стояла Эми. С глазами, полными гнева и тревоги, как будто увидела меня в клетке с волками. На ней была объёмная парка, чёрные лосины и вязаная шапка, сдвинутая набок.

— Ты с ума сошла?! — выпалила подруга, едва переступив порог. — Что ты вообще творишь, Холли? Я пишу тебе каждый день, ты игнорируешь! Ты прогуляла все занятия. Ты хоть понимаешь, что происходит?! Холли, очнись! На носу экзамены, а ты здесь тусуешься?!

Я встала, сердце колотилось.

— Эми…

— Нет, дай сказать! — она шагнула ближе, ткнув пальцем в сторону Лукаса. — Это всё из-за него. Ты бросила всё ради него! Свои мечты, учёбу, будущее...

Я медленно расправила плечи, голос стал твёрже, чем я ожидала от самой себя:

— А может, это и не была моя мечта? И Лукас тут ни при чём. Благодаря ему я поняла, что психология — не моё. Я не хочу больше этим заниматься.

Эми будто споткнулась о мои слова. Она смотрела на меня, как на незнакомку. Потом её голос стал тише, но острее:

— Ты… — она замолчала, глаза заблестели. — А как же всё, о чём ты мечтала? Всё, чего ты добивалась?

— Почему ты вообще осуждаешь меня за то, что я сейчас счастлива? — воскликнула я. Голос сорвался, но не ослаб. — Я ведь не осуждаю тебя за то, что ты стала шлюхой, встречаясь с Фрэдом и флиртуя за его спиной с Томасом!

Тишина. Николас медленно отпил пиво. Лукас стоял рядом со мной, но ничего не говорил. Итан опустил взгляд.

Эмили приоткрыла губы. В голосе зазвенела боль:

— Я… я тебя не узнаю. Мне придётся рассказать твоей маме, где ты на самом деле.

Она посмотрела на меня с болью.

— Больше ты мне не подруга. Вижу, у тебя теперь новые друзья.

И она ушла. Дверь хлопнула с глухим звуком.

Я стояла, словно прибитая гвоздями в пол. Меня трясло. И не только от злости, но от чувства, будто я сама только что пустила стрелу себе в сердце.

— К чёрту её, — произнёс Николас, подняв бутылку. — Никто не имеет права диктовать тебе, как жить, — он усмехнулся. — Так что тост: за свободу! И за то, чтобы такие люди оставались там, за дверью.

— Поддерживаю, — Лукас подошёл ко мне и притянул к себе за талию. — Никто, чёрт возьми, не должен решать, что для тебя правильно.

Я улыбнулась сквозь дрожь в губах. Улыбнулась, несмотря на то, что внутри всё сжалось от стыда. От того, что я наговорила Эми при всех. От того, как легко отпустила то, что раньше называла дружбой.

Только сейчас я заметила, что Итан всё это время стоял чуть в стороне. Молча. С бутылкой в руках, взглядом, устремлённым в пол. Я не знала, о чём он думал. Но знала, что слышал каждое слово.

Лукас посмотрел на меня и нежно, с нотками уважения, доверия и поддержки, поцеловал.

— Ты молодец, — прошептал он. — Никто не должен говорить тебе, как правильно жить.

И в тот момент мне показалось, что я снова могу дышать.

* * *

Лукас уговорил ребят остаться на ночь.

Все уже улеглись. Николас вырубился первым прямо на диване, укрывшись только серым клетчатым пледом. Его дыхание было размеренным, почти беззвучным.

Лукас лежал рядом со мной на кровати. Он дышал спокойно, ритмично, и я старалась не двигаться, чтобы не нарушить эту тишину. Но заснуть не получалось. Голова гудела от мыслей: сначала о папе, потом об Эмили. Её глаза, полные упрёка и боли. Моё собственное отражение в них. Мне хотелось написать Эми, извиниться, но я знала, что она не ответит. Мы с ней в этом похожи. Если бы мне сказали то же самое, что я сказала ей, я бы не захотела с этим человек больше общаться...

Я аккуратно приподнялась. Рука Лукаса всё ещё лежала у меня на талии. Осторожно, будто боясь разбудить, я убрала её, поднялась с кровати и, тихо ступая, направилась на кухню. Хотелось просто попить воды. Или открыть окно и подышать воздухом.

На кухне горел приглушённый свет над плитой, создавая мягкое золотистое пятно среди темноты. Я уже потянулась за стаканом — и вдруг…

— Ох чёрт! — выдох вырвался сам собой

У холодильника стоял Итан. В одном только белом полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Черные волосы были влажными, с шеи вниз стекала одинокая капля воды. Я резко отвернулась, почувствовав, как вспыхнули щёки.

— Прости! Я не знала, что ты тут… такой…

Он хрипло рассмеялся:

— Всё в порядке. Оно крепко держится, — сказал он, подтягивая край полотенца наверх. — Просто закинул вещи в стиралку, не хотелось будить Лукаса, чтобы взять его футболку.

Я, стараясь не смотреть, прошла мимо и встала у раковины, наливая воду. Сделала глоток. Потом всё-таки бросила короткий взгляд в его сторону. На его груди была татуировка — не яркая, скорее старая, как будто выцветшая. А на предплечье — тонкая, изящная линия полураспустившегося цветка, будто ожившего под кожей.

— У тебя красивые татуировки, — пробормотала я, не сводя взгляда с рисунков.

— Спасибо, — Итан ухмыльнулся и облокотился на стол. — Значит, у вас с Лукасом действительно всё серьёзно?

Я кивнула, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.

— Думаю, да. Я… я никогда ещё так не любила. Вернее, я вообще никогда никого не любила. Это всё в первый раз.

Он кивнул, глядя в сторону. На лице у него мелькнула еле заметная тень.

— А у тебя? — спросила я. — Есть кто-нибудь, кто тебе нравится?

Он на секунду задержал дыхание, затем выдохнул:

— Есть… — пауза. — Но мы не вместе.

— Почему?

— Потому что она даже не представляет, насколько часто мне снится. — его голос стал тише, натянутее. — Порой мне кажется, что я схожу от этого с ума.

Я медленно повернулась к нему, пытаясь уловить в его тоне хоть каплю надежды.

— А ты ей признавался?

— Нет. Я думал, она поймёт сама. Думал, достаточно просто быть рядом… Но, похоже, не для всех очевидное очевидно.

— Намёки парней, честно, иногда настолько туманные, что мы вообще не понимаем, что это намёки. Лучше скажи ей прямо. Может, всё получится. Я бы очень за тебя порадовалась. Ты хороший, Итан.

Парень посмотрел на меня с благодарностью, но его улыбка была тоскливая.

— Хотелось бы, чтобы у нас что-то сложилось с ней. Но бывает, что дороги людей расходятся в абсолютно разные стороны. И даже если моё направление остаётся прежним... то её уже давно уводит в другую сторону. Изначально её путь вообще не вёл ко мне.

Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но он поднял руку.

— Хватит о грустном, — тихо сказал он, и в следующую секунду его пальцы включили музыку на телефоне. В динамике заиграла лёгкая мелодия, знакомый бит — что-то из Ariana Grande. Кажется, «Warm».

Итан стал нелепо и свободно двигаться, с дурашливыми движениями плеч и бёдер. Пел фальшиво, но с таким азартом, что я не сдержала смех.

— Твоё полотенце точно держится хорошо? — фыркнула я сквозь смех.

— Пока не жаловалось, — хмыкнул он, продолжая двигаться.

Потом вдруг протянул ко мне руку:

— Пошли, не стой, как привидение.

— Я не умею танцевать, — возразила я.

— Идеально. Значит, тебе точно ко мне.

Итан взял меня за руку и потянул в центр кухни. Я закружилась рядом с ним, сначала неуверенно, потом просто отпустила все мысли. Он кружил меня по кухне. Его смех сливался с музыкой, и я смеялась тоже. Мы были словно двое детей, которым запретили шуметь, и они от этого веселятся только сильнее, назло взрослым. Музыка лилась из динамика телефона, Итан двигался нелепо, но в этом было столько лёгкости, что я не могла не поддаться — смеялась, кружилась, в какой-то момент чуть не споткнулась, и он поймал меня за талию, не переставая танцевать.

— Мы так всех разбудим, — прошептала я, зажимая рот ладонью.

— Тем более! Пусть знают, что на кухне танцуют двое сумасшедших, — Итан подмигнул и закружил меня снова, будто мы стоим не в тускло освещённой кухне, а где-то в центре мира.

Наконец мы остановились, оба запыхавшиеся и всё ещё посмеиваясь. Я подошла к раковине и сделала несколько глотков воды. Ледяная струя быстро остудила разгорячённое горло.

— Оно всё ещё держится? — кивнула я на его полотенце.

Итан рассмеялся.

— Удивительно, но да. Это полотенце — герой вечера.

Я прислонилась к столешнице, тишина вдруг повисла между нами, только музыка в телефоне перешла в более спокойную мелодию, а затем Итан вовсе выключил её. Я опустила глаза.

— Как думаешь... я правильно поступила с Эмили?

Он ответил не сразу.

— Нет в мире чего-то правильного и неправильного. Есть только верные решения и ошибки.

Парень серьезно посмотрел на меня:

— Но чтобы узнать, ошиблась ты или нет, нужно время. Я не могу осуждать тебя. Лишь скажу, что... это было жестоко. Твои слова.

Я кивнула. Горло сжалось.

— Я знаю. Я потеряла подругу. И... не знаю, оправдана ли будет эта потеря.

Итан подошёл ближе и присел на край стола.

— Мы иногда раним тех, кто нам ближе всех. Потому что думаем, что они всё поймут. Но это не всегда так. Мы все несовершенны, Холли.

Я кивнула, прикусив губу.

За какие-то два дня я потеряла двух самых близких людей. Подруга. Отец.

— Если любовь должна терпеть потери... — я выдохнула, глядя в окно, — То ради Лукаса я их стерплю.

Он ничего не ответил. Просто смотрел на меня. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости.

— Пора спать, — наконец прошептала я.

— Ага. Пока полотенце не решило, что с него хватит, — Итан подмигнул.

Я фыркнула сквозь улыбку.

— Спокойной ночи, танцор.

— И тебе, сумасшедшая девчонка.

Я вернулась в спальню, стараясь не шуметь. Осторожно легла под одеяло, и тут же почувствовала, как Лукас во сне притянул меня к себе. Его ладонь легла мне на живот, а нос уткнулся в мои волосы. Он спал, но будто знал, что я вернулась. Что я рядом.

А я лежала, глядя в темноту. И только перед тем, как провалиться в сон, подумала: если я теряю — значит, живу. А если я живу — я выбираю. И если я выбираю Лукаса, я приму и потери.