ГЛАВА 28

Я сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, обмотанная в мягкий серый плед, как в спасательный круг. Передо мной были хаотично, как и мысли в голове, раскиданы конспекты и лекционные листы. В комнате стояла тишина, нарушаемая только шелестом бумаги и щелчками клавиатуры. Эмили где-то за спиной работала за ноутбуком.

За окном вечерний свет уже сменился густым холодным сумраком, в котором свет окон напротив выглядел как мигающие сигналы далеких маяков.

Экран телефона внезапно замигал. Мама. Я тут же провела пальцем по экрану и прижала трубку к уху.

— Алло?

— Привет, моя хорошая. Как ты? — голос мамы был слегка усталым, но до боли родным, как запах родного дома, который невозможно спутать ни с чем другим.

Я невольно улыбнулась, даже если она этого не видела.

— Всё хорошо. Учёба жмёт, как новые ботинки, но я держусь. Эмили передаёт тебе привет.

— Ну, слава богу. А то ты совсем не звонишь. Я уже начала думать, что ты меня забыла, — в голосе прозвучал наигранный укор.

— Мам… — я закатила глаза, при этом зная, что она, наверняка, сейчас улыбается. — Ты же знаешь, как у нас тут всё вертится.

Повисла короткая пауза. Слишком ощутимая. Словно мама собиралась сказать что-то, но передумала.

Я глубже вдохнула, взгляд уткнулся в плед.

— Мам… а как там с папой? Он давно мне не звонил.

На той стороне возникла тишина, и такая плотная, что мне почти физически стало тяжело дышать. Я знала, что она натянуто улыбается, потому что не умеет лгать, поэтому прячет правду за спокойными интонациями.

— В порядке. Ну, то есть… всё как обычно. Без изменений, — её голос потеплел, но остался тонким, будто из фарфора. — А для меня это уже значит «в порядке».

Я сжала пальцами край пледа, уткнулась подбородком в колени, ощущая в груди знакомое глухое покалывание.

— Знаешь, мам… наверное, я уже начинаю смиряться с этим. Просто… то, что не может быть твоим, не нужно продолжать таскать в себе, — голос дрогнул, но я справилась.

— Кто тебе вбил такое в голову? — с мягким удивлением и лёгким сарказмом спросила она.

Я улыбнулась краешком губ.

— Тот парень, у которого я ночевала.

— А… Лиам? — хмыкнула она, сдерживая смешок.

Я рассмеялась.

— Лукас. Не Лиам.

— Ну-ну… — мама оживилась. — Лукас, говоришь? А кто он все-таки такой, этот загадочный Лукас?

Я пересела ближе к стене, уткнувшись в нее затылком, скользя взглядом по еле заметной трещинке на потолке.

— Мы с ним учимся вместе. Он… иногда странный, сложный. Но какой-то... настоящий. Мы говорим обо всём. Я чувствую себя собой рядом с ним.

— Значит, он твой парень? — её голос стал тёплым и слегка поддразнивающим, словно она сидит за кухонным столом и прищуренно смотрит на меня через кружку с кофе.

Я замерла, внезапно чувствуя, как по спине пробегает лёгкий ток.

— Я не знаю… — я растерялась. — Наверное, не совсем. Хотя…

Перед глазами вспыхнула сцена: губы Лукаса, его рука на моей щеке, дрожь в коленях.

— Мам, я… я впервые по-настоящему влюбилась. Это пугает. Но Лукас хороший. Он просто замечательный!

Пауза на том конце. И я словно видела, как она кивает. Как будто чувствует то же самое, что и я.

— Я рада за тебя. Только… — голос стал мягче, — Только будь осторожна, ладно? Смотри, чтобы наркоманом не оказался, — она тихо засмеялась.

Меня бросило в холод, затем сразу же в жар. Но я тоже засмеялась, пытаясь не выдать волнение.

— Всё… нормально будет, — сказала я. — Он не такой.

— Верю тебе. Ты никогда бы не выбрала таких.

— Да... Ты права, — я до боли прикусила губу, — Ладно, мам. Я тут с лекциями разбираюсь. Пока, люблю тебя.

— Люблю тебя.

Когда звонок закончился, я подняла взгляд и только тогда заметила, что Эмили уже давно сидит за столом, глядя не в экран, а прямо на меня.

— Значит… вы с ним встречаетесь? — спокойно спросила она.

Я резко выпрямилась, сердце в груди сжалось.

— Прости, Эми. Я просто боялась сказать. Боялась опять увидеть твой осуждающий взгляд.

Я села на кровать, спрятала ладони в рукавах.

— Но прошу, пойми меня. Он совсем другой, не как ты думаешь. Плевать, что он принимает наркотики. Он… пару недель уже чист. Хочет бросить окончательно. И это его желание искренне. Я это чувствую.

Эмили медленно откинулась на спинку стула, смотрела на меня как-то по-другому.

— Я не собиралась осуждать, — сказала подруга. — Я просто смотрю на тебя и вижу, как у тебя горят глаза. И именно Лукас зажёг в тебе этот огонь.

Я опустила голову, прикусила губу, и, не удержавшись, уткнулась лицом в подушку:

— Спасибо, Эми…

* * *

Закат окрасил небо в теплый персиково-розовый цвет, словно кто-то пролил по горизонту акварель. Мы мчались по полупустой дороге на мотоцикле Лукаса, и я крепче прижималась к его спине, чувствуя его дыхание, движение мышц под кожей, запах чего-то древесного, родного. Почти каждый вечер он подъезжал к общежитию, и мы молча ездили по городу, наслаждаясь присутствием друг друга.

Ветер щекотал щёки, рвал волосы из-под капюшона, но я не замечала холода. Только ощущение полёта, только Лукас прямо передо мной.

Когда он притормозил у общежития, вечер уже окончательно начал сгущаться. Форд поправил волосы, растрепавшиеся из-за ветра, и посмотрел на меня. Я сделала то же самое, а затем приблизилась к нему.

Он обнял меня так, как будто не хотел отпускать. И я готова была это позволить. Мои ладони скользнули по его спине, а пальцы запутались в ткани толстовки. Мы стояли так, почти не шевелясь, в этом тихом моменте прощания. Потом наши губы встретились в медленном, тягучем поцелуе. Я почувствовала, как замирает дыхание, а сердце делает глупый скачок.

— А как ты вообще познакомился с Итаном и Николасом? — прошептала я, отстранившись лишь на пару сантиметров.

— В клубе, — ответил он. — За несколько дней до начала учебного года.

Я лишь кивнула. Меня начало немного трясти от холода, поэтому Лукас, оставив прощальный поцелуй на моей щеке, отправил меня быстрее в общежитие и уехал.

Когда я вошла в комнату, там творился какой-то хаос.

— Я предупреждала! — крикнула Эмили, едва заметив меня. — Я говорила, что позову Томаса! Надеюсь, ты не против?

Микки лежала на полу, уткнувшись лицом в подушку и истерически хохотала. Эмили в пижамных шортах и огромной футболке гонялась за Томасом с тушью в руке. Тот уже имел на лице криво накрашенные губы и панически пятился к стене.

— Спаси меня, Холли! — воскликнул он, прячась за моей спиной.

Я захохотала и, не долго думая, развернулась, быстро поймала его за плечи и мягко прижала спиной к стене.

— Сдавайся, Томас. В этой комнате нет пощады, — заявила Эми, приближаясь.

— Ты же была нормальной! — простонал он, зажмурившись.

— Всё меняется, — философски ответила она, нанося последний штрих на его ресницы.

Микки всё ещё каталась по полу, ища в себе силы остановить смех.

— А теперь фото! — скомандовала подруга.

Мы вчетвером встали в ряд у стены, Эмили вытянула руку с телефоном. Все гримасничали: Микки корчила рожицу, я щурилась и показывала язык, Эмили выпячила нижнюю губу, будто в обиде. А Томас... Томас просто стоял с выражением смертельно обиженного кота и взглядом «убейте меня прямо сейчас».

Я выложила фото с подписью:

«Наш уровень нормальности сегодня: 0 из 10. Идеально»

Через несколько минут экран телефона мигнул.

Лукас:

«Вижу, ты неплохо ладишь с моим бывшим другом»

Я застыла. Потом медленно прижала телефон к груди и невольно улыбнулась. Он… ревнует?

Если да, значит ему действительно не всё равно.