ГЛАВА 24

Такси остановилось у знакомого здания. В одном из окон третьего этажа тускло мигал свет, и именно оттуда доносился приглушённый смех. Я заплатила водителю, вышла из машины и на секунду замялась у двери. Лёгкий ветер тронул края моего пальто, и я инстинктивно прижала сумку к себе, будто ища в ней хоть какую-то опору.

Поднявшись по лестнице и услышав отчетливые голоса, я глубоко вдохнула и постучала. Почти сразу дверь распахнулась, и на пороге появился Итан в чёрной водолазке и бордовых джинсах, словно только что сошедший с афиши французского фильма.

— Вот и ты, — он широко улыбнулся, театрально отступил в сторону и распахнул дверь шире. — Добро пожаловать в обитель греха, мадам.

Я едва заметно улыбнулась и вошла. Тусклый свет гирлянд мягко освещал комнату, создавая интимную атмосферу. Воздух был пропитан смесью табачного дыма, алкоголя и чьих-то приторно-сладких духов.

В гостиной почти не было людей. Все сидели на большом тёмно-синем ковре, собравшись в круг, словно на детском утреннике. Только вместо игрушек перед ними стояли рюмки, лимон и бутылка водки. Атмосфера была расслабленной и камерной. Кто-то тихо смеялся, кто-то шептал что-то на ухо соседу.

Я сняла пальто и огляделась.

— Эй, — все обернулись на голос Итана, стоящего рядом и уже забравшего у меня пальто. — Кто не знаком с этой потрясающей девушкой — её зовут Холли.

Я приветливо улыбнулась и тут же заметила взгляд Лукаса. Он кивнул мне в знак приветствия, и я ответила тем же. Он сидел молча, опершись локтями о колени, в своей привычной чёрной экипировке: толстовка, узкие джинсы. В его облике не было ничего кричащего, но именно это делало его ещё более выразительным.

— Холли, это Майли, Джон и Кристиан. С Ником ты знакома, — продолжил Итан.

— Салют! — махнул мне Николас.

Он сидел с оголённым торсом, как на той вечеринке, где я впервые заговорила с Лукасом. Его чёрная футболка лежала рядом, смятая, как ненужная салфетка. Парень облокотился на руку и лениво перебирал резинку на запястье, глядя в пустоту. Кожа его блестела под светом гирлянд, и казалось, он чувствовал себя здесь так же естественно, как у себя дома.

Первой в глаза бросилась девушка с пепельными волосами — Майли. Она была в коротком блестящем топе и джинсах, настолько обтягивающих, что они казались второй кожей. Тени на глазах сверкали сиреневым, а губы покрывала тёмно-сливовая помада.

Рядом с ней сидел Джон — высокий парень с рыжеватыми волосами и еле заметным шрамом на подбородке. На нём была клетчатая рубашка, расстёгнутая до середины груди, и джинсы с рваными коленями.

Кристиан — парень с густыми вьющимися каштановыми волосами — сидел, поджав ноги. Он был в светлом худи с надписью «Mind Games» и серых спортивных штанах. Его взгляд был внимательным, будто он сканировал меня с головы до пят.

На фоне всех них я ощущала себя иначе. Моя чёрная кофта с длинными рукавами и широкие серые джинсы казались какими-то через чур строгими. Я выбрала их из-за простоты и комфорта. Волосы были прямыми, распущенными, макияж — лёгким, почти незаметным. Рядом с Майли я чувствовала себя так, будто случайно попала не на ту вечеринку.

— Садись, — сказал Итан, приглашающим жестом указав на пустое место между собой и Кристианом. — Мы как раз собирались играть в «Я никогда не...».

Я аккуратно опустилась на ковёр, подогнув ноги под себя, и почувствовала, как тепло от тел рядом сидящих пробивается сквозь воздух. По кругу уже разливали рюмки.

— Ой, нет. Можно мне просто воды?

Кто-то пошутил, кто-то приглушённо засмеялся.

— Все играют на равных, дорогая, — проговорила Майли с едкой интонацией.

— Ладно, раз все готовы... — Итан с грацией сценического актёра поднял рюмку. — Начнём с классики: «Я никогда не целовался с преподавателем».

Кристиан фыркнул и поднял рюмку. То же самое сделал Николас. Майли последовала за парнями, с хитрой ухмылкой медленно отпивая алкоголь. Я мельком посмотрела на Лукаса — он не притронулся к рюмке. Я тоже. Стакан остался нетронутым.

Когда очередь дошла до Майли, она провела языком по губам, лукаво оглядела круг.

— Я никогда не влюблялась в человека, которого ненавидели мои друзья, — и подняла рюмку, глядя в сторону.

Я сделала вид, что ничего не поняла, но внутри что-то ёкнуло. Кристиан снова выпил. Я осталась с рюмкой в руке, пальцы непроизвольно сжались сильнее. Мельком взглянув на Лукаса, заметила, что он тоже смотрит на меня. Я быстро проморгалась, облизнула засохшие губы и отвела взгляд.

Джон покрутил рюмку в руке.

— Я никогда не сбегал из дома, — сказал он, глядя на каждого по очереди. Рюмки потянулись к губам, и на этот раз я тоже выпила. Горло обожгло, я поморщилась. Отвратно. Я не совсем сбегала, но были дни, когда не хотела возвращаться. После ухода отца...

Очередь дошла до Лукаса. Он молча взял рюмку, покрутил её в пальцах. На лице не было ни тени улыбки, только отстранённая сосредоточенность, словно он пытался решить сложное уравнение.

— Я никогда не лгал человеку, которого любил, — спокойно сказал он, не глядя ни на кого конкретно.

В комнате воцарилась тишина, будто весь воздух выкачали.

Лукас, не моргнув, поднял рюмку и выпил. Его движение было выверенным, механическим. После этого он поставил стакан на ковёр, сложил руки перед собой и снова опустил взгляд.

Я почувствовала, как горло сжалось. Волна непрошеных мыслей нахлынула на меня. Кому он лгал? О ком это? Но тут же попыталась оттолкнуть всё это. Не здесь. Не сейчас.

— Холли, твой ход, — раздался голос Итана чуть тише обычного.

Я резко моргнула, словно очнулась, и почувствовала на себе взгляды. Сердце забилось быстрее. Оглянулась по кругу, перебирая варианты. Не хотелось быть банальной, но и лезть слишком глубоко было неохота.

Медленно взяла рюмку, обхватила её обеими ладонями, будто она могла согреть.

— Я никогда не скучала по человеку, с которым обещала себе больше не общаться, — сказала еле слышным шёпотом.

В комнате стояла гробовая тишина, и каждое слово отозвалось ударом по воде. Не поднимая взгляд, я чувствовала — Лукас смотрит. Или, может, просто хотела, чтобы он смотрел.

Тепепь уже пустая рюмка мягко ударилась о ковёр.

Мне стало жарко. И не только от водки.

* * *

Я стояла у раковины, вцепившись в холодную столешницу обеими руками, словно это могло хоть как-то стабилизировать пьяноватый вихрь мыслей. Водка, игра, чужие взгляды — всё смешалось, воздух стал горячим, плотным. Мне нужен был глоток воды или свежего воздуха. Или возможность сбежать — хотя бы на пару минут — от взгляда Лукаса.

Холодная струя коснулась губ. Я сделала несколько мелких глотков, но сердце всё равно стучало слишком быстро. За спиной послышались шаги. Тихие, неторопливые, уверенные.

Я не обернулась. Уже знала, кто это.

Лукас подошёл сзади так близко, что я почувствовала, как от его тела исходит тепло. Пространство между нами почти не существовало. Он не касался меня, но моё тело чувствовало его, как магнит. Внутри тут же вспыхнуло беспокойство, перемешанное с чем-то совсем другим, таким, что хотелось уйти и остаться одновременно.

— Жарко, да? — его голос был низким, спокойным.

Я уловила в отражении на стеклянной панели шкафчика его усмешку.

Промолчала. Сделала вид, что продолжаю пить воду. Он не отступил. Наклонился ближе, поднял руку, и его кончики пальцев случайно скользнули вдоль моей спины. По телу пробежал легкий, едва ощутимый разряд тока. Форд потянулся к верхнему шкафчику. Его рука оказалась прямо у моего лица. Опять этот древесный запах одеколона.

Я сглотнула. Дышать становилось труднее.

Он достал бутылку с этикеткой на незнакомом языке, повертел её в руках и, приблизившись к самому уху, прошептал:

— Ты странно дышишь.

Я почувствовала, как заливаюсь румянцем. Молча убрала выбившуюся прядь волос за ухо влажной ладонью. Он смотрел на меня через стекло, не моргая.

— Просто... вода слишком холодная, — выдавила я, понимая, как глупо это звучит.

Лукас тихо хохотнул и чуть прищурил глаза:

— Попробуешь?

Он поднял бутылку. Жидкость внутри была янтарной.

— Очень крепкая штука. Николасу подарили на день рождения, но он такое не пьет. Только не говори, что боишься.

— Я не боюсь, — почти автоматически ответила я.

— Тогда?..

Я медленно повернулась к нему. Глаза Лукаса были тёмными, спокойными, в глубине была какая-то тлеющая искра — не то вызов, не то интерес. Он не давил, но и не отпускал. Как будто проверял, как далеко я позволю ему зайти.

— Просто… не хочу напиться до потери пульса, — пробормотала я с неловкой улыбкой.

— Обещаю, не дам напиться, — мягко сказал он и налил в рюмку.

Я взяла её, стараясь не показать, как дрожат пальцы. Наши руки на секунду соприкоснулись.

— И... за что пьют такие штуки?

— За смелость.

Я кивнула и залпом выпила. Горло обожгло, дыхание перехватило. Я закашлялась, глаза наполнились слезами.

— Чёрт... это что, чистый спирт?

— Почти, — усмехнулся он и забрал рюмку.

Форд развернулся и пошёл обратно в комнату, оставляя после себя запах одеколона и лёгкое головокружение. А я стояла всё там же, прислонённая к столешнице, с пылающим лицом и странным жаром где-то глубоко внутри, который не имел никакого отношения к алкоголю.

* * *

Оставшееся время прошло в мягком алкогольном тумане. Я пила редко, но даже после пары рюмок чувствовала, как мир начинает плавать. Лицо пылало, мысли путались.

Ребята переговаривались, хохотали, Николас отпускал пошлые шуточки, которые вызывали общий смех — не потому что они были смешные, а потому что алкоголь всё превращал в комедию.

Я какое-то время болтала с Кристианом и Майли. Она рассказала, что учится на втором курсе дизайна, а он — на философии, но на практике «просто рефлексирует».

Итан подсел ближе, начал что-то напевать мне под ухо, переиначивая известные поп-песни, вставляя в них моё имя. Его глаза были весёлыми, движения по-детски энергичными. Он пустился в смешной танец на коленях, изображая хореографию из клипа Бритни Спирс, и все засмеялись. Я тоже. Это было весело. Нелепо, но весело. Я даже позволила себе хлопнуть его по плечу и сказать:

— Ты невозможный, Итан.

А потом в какой-то момент, между шуткой и новой порцией алкоголя, я поймала взгляд Лукаса. Он сидел в кресле, откинувшись назад. Тень от лампы подчёркивала резкие черты лица. Его глаза были сосредоточены только на мне. Он не улыбался, просто смотрел. И от этого становилось не по себе. Я почувствовала, как внутри что-то снова натянулось.

Николас достал сигарету и закурил. Густой сладковатый дым растёкся по комнате. Он глубоко затянулся, и, не сказав ни слова, передал сигарету Кристиану. Так она пошла по кругу. Кто-то курил неохотно, кто-то с удовольствием. Я почти не дышала, запах был ужасно терпким.

Когда очередь дошла до Лукаса, я почти уверенно подумала: «Он же не курит». Но Форд молча поднёс её к губам, затянулся. Дым красиво вышел из его полураскрытых губ, обвивая лицо. Я застыла. Боже. Почему он выглядит так сексуально? Мне стало жарко. Настолько, что я хотела снять с себя всё, даже кожу.

Сигарета дошла до меня.

— Ну давай, Холли, — подбодрил Итан.

Я неумело взяла её двумя пальцами. Попробовала затянуться — и тут же закашлялась. Глаза заслезились, обожгло горло.

— Ты ни разу не курила? — хмыкнул Джон.

— Может, когда-то… в школе… — выдавила я. — Потом спряталась в туалете и ела мятную конфету.

Все засмеялись. Даже Лукас. Я хихикнула вместе с ними, спрятав лицо в ладони. Пьяная. Безумная. Счастливая?..

Но вскоре мне стало душно. Воздух в комнате был плотным, дым стоял туманом, голова кружилась всё сильнее. Я выскользнула на балкон, не сказав ни слова, и уставилась на тёмный двор внизу. Свежий воздух обжигал кожу. Было прохладно, но даже приятно.

Через минуту за моей спиной тихо скрипнула дверь.

— Тебе тоже стало жарко? — спросил Лукас, встав рядом.

— Угу... — выдохнула я.

Форд просто стоял рядом, сунув руки в карманы. Мы молчали, и тишина казалась лучше любых слов. Но, конечно, я её нарушила. Алкоголь развязывал язык.

— А почему ты всегда устраиваешь тусовки? Разве не лень потом убираться?

— Лень. Но я и не убираю, — усмехнулся он. — Обычно Итан с Николасом. Я им плачу. Итану деньгами, Николасу таблетками счастья.

— Оу.., — мне хотелось спросить, где он берет эти самые таблетки, но одновременно я не желала ничего знать об этом.

Я повернулась к нему, прищурившись.

— Так вот в чём твой секрет…

— У меня нет секретов, — сказал он, глядя прямо в глаза, — Я пошутил, Холли.

— Ммм… — я чуть качнулась, удержалась за перила. — А кого ты имел ввиду… когда говорил, что лгал кому-то в отношениях?

Его взгляд померк. Он на секунду отвёл глаза.

— Амелия. Мы были вместе в старшей школе. Она ушла от меня. Я играл на её чувствах, а потом понял, что любил. Только поздно.

— Это из-за неё ты начал...

— Нет. Не совсем. Я любил её, да… — Лукас сделал вдох. — Но она просто стала последней каплей. Вернее, расставание с ней. Наркотики стали для меня спасением.

— А что было… первой каплей?

Он замолчал.

— Я не хочу об этом говорить.

Я вдруг резко почувствовала себя плохо. Тошнота подступила к горлу.

— Лукас... — прошептала я. — Меня сейчас вырвет.

Он мгновенно оказался рядом, обхватил за плечи:

— Держись, — сказал тихо. — Пошли.

Форд быстро провёл меня в квартиру, помог дойти до ванной. Там оказался Итан — он открыл дверь и увидел нас.

— Всё нормально?

— Нихрена не нормально, — буркнул Лукас и усадил меня на пол около унитаза.

Я не чувствовала рук, ног, времени. Только пульс в висках и жар внутри.

Лукас отступил на шаг и пошёл за водой. Я уронила голову на руки, пытаясь сфокусироваться. Всё плыло.

— Не смотри... — пробормотала я Итану. — Я ужасно выгляжу.

Он присел рядом, уловив мой взгляд:

— Ты прекрасна в любом виде, Холли, — мягко сказал парень.

Я бы улыбнулась, если бы могла.

Меня стошнило. Рвота вырвалась будто из глубины живота, из самого центра груди. Я сжалась, судорожно опёрлась руками на холодный край унитаза. Всё померкло. Только горький вкус во рту, слёзы, щиплющие глаза, и... чьи-то тёплые пальцы на затылке.

Итан.

Он молча удерживал мои волосы, бережно убирая их от лица, гладил по затылку. Я слышала, как он что-то тихо бормотал. Голова раскалывалась, желудок сжимался, и я снова сотряслась от спазма. Всё, что было внутри, вышло наружу. Какой же позор.

Когда всё наконец прекратилось, я зависла над унитазом, тяжело дыша, вся в поту. Попыталась поднять взгляд и увидела перед собой стакан с водой. Рука. Мужская.

— Прополоскай рот, — сказал Лукас спокойным тоном. Голос у него был тихий, но твёрдый.

Я сделала, как он сказал. Вслух никто ничего не говорил.

Затем раздался глухой голос Форда, как будто он говорил через стекло от меня:

— Все уже уходят. Я сказал им, чтобы шли. Холли плохо.

— Я помогу, — отозвался Итан, — Останусь здесь.

— Не надо, я сам.

— Лукас, я не оставлю тебя одного. Она совсем никакая.

Обрывки фраз. Голоса уплывали. Голова тяжелела.

Я попыталась сказать что-то вроде «Не уходите, пожалуйста, не оставляйте», но губы даже не разомкнулись.

Я закрыла глаза. Или просто потеряла сознание на какое-то время — не разобрать.

А потом меня кто-то поднял. Мягко, но уверенно. Я практически не чувствовала своего тела, только лёгкое покачивание, как будто плыла по волнам. Кожей почувствовала тепло чьей-то груди, пахло табаком. Футболка или кофта натерла мне щёку. Я уткнулась лицом, и в полудрёме поняла: это Лукас.

— Тихо, Холли, — сказал он. — Всё хорошо.

Я еле-еле приоткрыла глаза. Свет был тусклый, горела только одна лампа.

Форд аккуратно опустил меня на кровать. Ткань простыней была прохладной. Я почувствовала, как одеяло скользнуло по ногам, как его рука поправила мои волосы у лба. Кто-то ещё что-то сказал — возможно, Итан, но я уже не различала слов. Только чёткое ощущение: меня не бросят.

В прихожей кто-то смеялся, разговаривал, затем хлопнула входная дверь. Наверное, все ребята ушли. А я уже проваливалась в чёрную, густую тишину.