На дорожку

Машина мягко вибрировала, убаюкивая ровным гулом мотора. За окном скользили пейзажи, редкие огни, поля, низкие дома, заправки, редкие поселки, сменяющие друг друга, будто кадры из старого фильма.

— Сейчас остановку сделаем, надо заправиться, — сказал Алексей, поворачиваясь на секунду назад.

Заднее сиденье давно превратилось в импровизированную кровать. Подушки у дверей, два мятых пледа, один из которых сбился на пол, простынь из дома, только вокруг шум дороги и редкие вспышки фар.

Кирилл сидел с айпадом, бездумно что-то нажимая, не особо увлечённый, но занятый. Соня устроилась у окна, она перебирала волнистые пряди брюнетки, прижавшись к стеклу плечом, а на её коленях, почти свернувшись калачиком, лежала Майя, волосы рассыпались по штанам Кульгавой, дыхание ровное, губы приоткрыты.

На переднем сиденье Мария повернулась, глядя на детей с тихой улыбкой.

— Кажется, не голодные, — заметила она,смеясь.

— Эй, детвора! — позвал Алексей, уже с весёлым оттенком в голосе.

Соня и Майя вздрогнули почти одновременно. Первая прищурилась от света, вторая нехотя, но подняла голову. Кирилл, бодрый, как всегда, мгновенно отозвался.

— Мы сейчас на заправке остановимся, вы есть хотите? — уточнил Алексей, оборачиваясь к дороге.

— Хот-дог! — хором отозвались Фроловы, сразу повеселев.

— Софья? — окликнул он громче, на всякий случай. — Не слышу!

— То же самое, — улыбнулась она, кивая.

В её голосе мелькнула лёгкая неловкость, всё ещё не до конца привыкла к тому, что теперь она тоже "детвора", и что её спрашивают так же, как Майю и Кирилла.

Алексей кивнул, бодро, с какой-то привычной деловитостью, и нажал на газ. Машина мягко ускорилась, уводя их дальше по трассе, вглубь прохладной, пахнущей бензином ночи.

***

Разложившись прямо на капоте, они ели с тем аппетитом, будто неделю бродили по пустыне. Бумажные упаковки шуршали, соус капал на пальцы, кто-то постоянно тянулся за салфеткой, а из-под них доносился едва ощутимый жар прогретого металла.

Дорога до Новосибирска выжала из всех последние силы. Особенно из Алексея, его глаза покраснели, движения стали вялыми, но он держался бодро, словно не собирался показывать усталость.

— Мне кажется, я никогда столько времени в машине не проводила, — выдохнула Мария, потягиваясь и хрустя спиной. На лице отразилось чистое блаженство от того, что можно просто выпрямиться.

— У нас это уже обычай, — отозвалась Майя, опираясь плечом на капот и рассматривая свой хот-дог. — Не щадят они соуса, конечно...

— Давай я съем, — тут же подал голос Алексей, уже вытирая губы салфеткой.

— Или я, — добавила Соня с таким видом, будто это было предложение века.

— Да щас, — фыркнула Майя, прижимая еду ближе к себе.

— Как Соня тебя терпит, жадина, — наигранно возмутился Алексей, театрально закатывая глаза.

— Жадная не то слово! — кивнула Соня.

— Вы офигели?!

***

Ключ с глухим щелчком провернулся туго, будто не хотел поддаваться. Дверь открылась без звука, но ощущение было, словно она пропускает их неохотно, с тяжестью.

За ней светлый коридор. Слишком светлый. Непривычно аккуратный. Ни обуви у стены, ни оставленных вещей, ни запаха дома, а только чистота и пустота, от которой на мгновение стало не по себе.

Алексей потянулся к выключателю. Щёлк. Свет вспыхнул ярко, как будто прожигая. Мужчина замер на пороге, прислушиваясь, будто ждал чего-то... шороха, дыхания, голоса.

— Что там? — тихо спросила Майя, выглядывая из-за его плеча.

— Ничего, — коротко ответил он и первым вошёл, снимая обувь.

Следом осторожно переступила Мария, за ней — Соня и Майя. Воздух внутри был плотный, тяжёлый, будто пропитан чужим молчанием. Только Кирилл, как всегда, ничего не замечая, весело забежал вперёд, хлопая подошвами по полу и радостно осматривая комнаты.

Фроловы переглянулись. Между ними не прозвучало ни слова, но взгляд сказал больше. Что-то здесь было не так. Что-то изменилось.

***

— У тебя красиво тут, — сказала Соня, медленно оглядываясь по комнате.

Комната была просторнее, чем она ожидала, но в ней чувствовалось что-то... выцветшее. Высокий потолок, белые стены, на которых в беспорядке висели следы прошлого, декоративный плющ, картины из страз, несколько наклеек и детские рисунки, наверняка Кирилла. У стены стояла кровать, слишком узкая, аккуратно заправленная, рядом небольшой туалетный столик с зеркалом. У противоположной — высокий шкаф с зеркальными дверцами, отражающий окно и свет серого вечера. Рабочий стол был у окна, с аккуратной стопкой тетрадей и белым пуфиком вместо стула. Все цвета пастельные, спокойные, как будто вымытые временем: серый, молочный, немного розового в шторах.

— Там уютнее, согласись, — тихо сказала Майя, сбрасывая рюкзак на пол.

— Не спорю, — кивнула Соня, опускаясь на кровать.

Брюнетка встала посреди комнаты, обводя взглядом вещи. На первый взгляд просто предметы. Но стоило прикоснуться к полке, открыть ящик или поднять старую фотографию, как вспыхивали короткие образы , не самые лучшие.

Когда-то разбор вещей был для неё возможностью отвлечься, привести в порядок не только полки, но и голову. Сейчас каждая коробка превращалась в ловушку воспоминаний.

— Сними, пожалуйста, фотки, — сказала Майя, указывая пальцем за спину Сони. — И мне дай. Я их заберу.

Соня обернулась.На стене, среди наклеек, висели десятки снимков, разной формы и размера, прикреплённые к скотчу или кнопкам. Девушка ожидала увидеть городские фотографии одноклассников, праздники, что-то школьное. Но вместо этого взгляд наткнулся на совсем другие кадры.

Деревенские снимки. Некоторым из них явно больше двух лет. На одном — Дима и Стас, в одинаковых футболках, засмеявшиеся в камеру, на фоне леса. На другом Назар с гитарой, сидит у печки, а рядом Майя, смеющаяся, с растрёпанными волосами. Где-то общие фото у речки, на старом ковре, на закате у огорода, даже на крыльце дома Фроловых. Все солнечные и до жути живые.

Соня аккуратно потянулась, чтобы не порвать бумагу. Снимала один за другим, стараясь ровнять стопку, чтобы ничего не помялось. Бумага слегка хрустела, и казалось, будто каждый кадр отдаётся в воздухе тихим эхом.

Она протянула фотографии Майе, а та осторожно взяла их, как что-то хрупкое, личное.

— Тебе помочь с чем-то? — спросила Соня, не отрывая взгляда.

— Да.

***

Запах ударил резко, почти физически и тяжёлый, липкий, перемешанный: женские духи, узнаваемые до боли, и мужской, слишком горький.Алексей не думает. Не анализирует. Просто действует. Срывает простынь одним рывком, будто сжигая следы, сминает в комок и швыряет к двери балкона.

— Лёш?.. — осторожно произносит Мария. В её голосе слышится не просто любопытство, а тревога, настороженность. Она стоит в дверях, глядя, как он застывает у кровати.

— Что-то не так?

Он поворачивается к ней, в глазах только усталость. — Они тут были, — выдыхает он глухо, почти сквозь зубы. — Он тут был.

Комната будто съёживается. Пространство давит, запах не уходит, будто въелся в стены. В его словах ни грамма тоски. Только усталый гнев и презрение. Жалость к себе, к тому, что когда-то эта комната была домом.

Мария подходит ближе. Её ладони ложатся ему на спину, без слов. Легко поглаживает, будто возвращая дыхание.

— Давай вещи разбирать, — говорит она мягко, шёпотом. — А с этим... не забивай голову.

***

Комната постепенно превращалась в хаос: вещи лежали на полу, на стуле, на кровати. Ткань шуршала, коробки наполнялись, и все происходило как будто машинально. Руки Майи двигались автоматически — вытянуть, посмотреть, вдохнуть, отложить.

— Как хуёво иметь много вещей, — усмехнулась она устало, выкидывая в сторону платье, будто избавляясь не от ткани, а от лишнего куска прошлого.

Соня сидела на кровати, наблюдая, как брюнетка в растянутой кофте возится у ящика. С каждым вздохом в ней ощущалась не усталость даже, а раздражение, которое она не умела скрывать.

— Май, тебе надо на свежий воздух, — покачала головой Соня, подаваясь вперёд. — Это уже не ты.

Майя коротко посмеялась. Вытянула из ящика плюшевую розовую толстовку, поднесла к лицу, вдохнула и тут же откинула её в угол.

— Зачем ты?.. — начала Соня, но не успела договорить.

— Многие из этих вещей пахнут её духами, — спокойно, но с каким-то внутренним надломом произнесла Фролова. — Меня это бесит. Запах въедается и всё, хоть ты тресни.

Она потянулась к следующей вещи, И Соня спустилась рядом, опустившись на колени. На секунду они замолчали, и Софья, сама не удержавшись, понюхала ткань в её руках, тогда в нос ударил приторный сладкий арома, чужой до отвращения.

— Гадость какая, — возмутилась она, морщась.

***

Коридор был заставлен коробками, пакетами, кое-где стояли сложенные куртки и сумки. В воздухе была пыль, неприятная и ощутимая в горле.

— Слава богу, это закончилось, — выдохнула Майя, выходя из комнаты. Вместе с Соней они тащили тяжелый пакет, который с глухим звуком шлепнулся на пол у стены.

Она провела рукой по волосам, глядя на завал у двери.

— А куда вы? — спросила, заметив, как отец что-то заклеивает скотчем.

— Мы ночуем в гостинице, — ответил Алексей. — Тут не поместимся.

Майя посмотрела на него внимательнее. Он стоял сгорбившись, пальцы липли к скотчу, и лицо было таким, будто он просто не хотел оставаться в этих стенах.Она поняла, что дело вовсе не в пространстве.

— Присядем на дорожку! — попыталась разрядить атмосферу Мария. Села на стул у стены, хлопнув ладонью по колену.

И все последовали её примеру: кто-то опустился на коробку, кто-то прямо на пол, а Соня, не задумываясь, плюхнулась рядом с Майей, прислонившись плечом.Молчали, слушая, как в соседней комнате что-то щелкает. Часы или проводка – неважно. Просто нужно было посидеть, перевести дух, прежде чем опять идти дальше.