На последок

— Я поднимаю руки, хочу тебе задаться, ведь ты же так красива в свои восемнадцать! — нараспев выводила Майя, кружась прямо посреди коридора. Плед на её плечах развевался, как импровизированная накидка, а носки скользили по ковру.

Отель был действительно роскошный — с молочными стенами, высокими потолками и замысловатыми светильниками в виде ветвей, звёзд и ледяных капель. Всё сверкало, даже перила у лестницы поблёскивали серебром.

Соня шла позади, держа руки в карманах. После ужина её тянуло не плясать, а просто дойти до кровати. Она наблюдала за Фроловой с улыбкой, ведь та, кажется, могла бы устроить концерт даже посреди ночи.

— А мы в каком номере живём? — вдруг остановилась Майя, повернувшись к ней с видом человека, потерявшегося на просторах вселенной.

Соня хмыкнула, едва не рассмеявшись.

— Не знаю...

— Не знаешь? Соня! — возмущённо запрокинула голову Майя, изображая трагедию. — На карточке разве не написано?

Кульгавая усмехнулась, сунула руку в карман и вытащила серебристый ключ-пропуск. Карточка блеснула в свете лампы, отражая отблески потолочных гирлянд.

— Девяносто девятый! — торжественно объявила она, подняв карточку вверх, будто это был выигрышный билет.

— Почти сотня... звучит как роскошь, — шепнула Майя, снова закружившись в коридоре, а Соня покачала головой, не удержавшись от улыбки.

Стоило карточке пикнуть в замке, дверь послушно щёлкнула, и их окутал тёплый аромат ванили, с еле уловимой нотой пшеницы. Воздух в номере был сладковатым, как будто их пригласили в объятия уюта. Майя первой вдохнула глубже и, зажмурившись, выдохнула:

— Боже, я хочу жить тут.

Номер и вправду выглядел словно из журнала: две широкие кровати с идеально выглаженными простынями и мягкими подушками, по контуру — золотистая подсветка, от которой всё казалось теплее, чем должно быть. На стене огромный телевизор, под ним комод, а в нём мини-бар, шоколадки и мармеладки, аккуратно выложенные на блюдце в знак гостеприимства.

В прихожей, отделённой матовым стеклом, скрывалась ванная, просторная, с зеркалом во всю стену и душевой, где даже колонки были встроены прямо в потолок. Всё сияло, отражая свет, будто номер только ждал их.

Если выйти наружу, за дверью номера — открытый балкон, широкий, с металлическими перилами и видом на вечерний Новосибирск. Город мерцал огнями, где-то далеко шёл автобус, где-то вспыхивали рекламные вывески, и небо уже почти поглотила ночь.

Но ни Алексея с Кириллом, ни Марию в номере не оказалось, хоть с ужина они ушли раньше.

Майя не стала ничего спрашивать, просто запрыгнула на кровать, утопая в белоснежных подушках. Матрас будто обнял её.

— Я хочу домой, — протянула она, засовывая руки под подушку.

Соня, закрыв за ними дверь, хмыкнула и опустилась рядом, поджав ноги.

— А я не хочу. Только если к тебе.

Майя улыбнулась, подвинувшись ближе и положила голову ей на плечо.

— Зато прикинь, мы теперь будем жить недалеко друг от друга, — мечтательно произнесла она, глядя куда-то в потолок. Все ещё не веря.

— Ага. И видеться будем... не чаще раза в неделю, — вздохнула Соня, скользнув взглядом по её лицу. — Мне будет тебя не хватать.

Майя усмехнулась без грусти.

— Дура, это уже что-то.

***

Дверь приоткрылась с тихим щелчком замка, и вместе с солнечным светом в номер вошёл Алексей. Лучи, пробивавшиеся сквозь занавески, тёплыми полосами легли на ковёр и две едва различимые под кучей одеял фигуры.

— Погулять не хотите? — произнёс он с усмешкой, осматривая это царство сна и неподвижности.

Ответа, как и ожидалось, не последовало. только какое-то шевеление в районе подушки и нечленораздельное бурчание.

— Ну, отлично, — протянул он и, ставя руки по швам, добавил уже громче: — А придётся! Рота, подъём!

Он хлопнул в ладоши, и звук отразился от стен звонко, почти воинственно. Соня резко дёрнулась, а Майя, уткнувшись лицом в подушку, издала тихий протестующий стон.

— Одеваемся, пока горит спичка! — уже командным тоном произнёс он, — и выпуливаем отсюда, ясно?

Мария, выглянувшая из ванной, с улыбкой наблюдала за этим представлением.

Соня с трудом поднялась, щурясь от света и поправляя волосы. Майя, кутаясь в одеяло, медленно сползла с кровати, так и не открыв глаза полностью.

Комната ожила: шуршание одежды, негромкие вздохи, стук чемоданных колёс.

Алексей стоял у двери, сложив руки на груди, и не скрывал довольной улыбки:

— Вот и молодцы. Команда выживших после сна, вперёд на утренний фронт.

***

Тележка с тихим скрипом скользила по плитке, покачиваясь на поворотах и едва не задевая край прилавка с аккуратно выстроенными коробками хлопьев. В воздухе стоял холодок от холодильных витрин, смешанный с запахом свежей выпечки и пластика упаковок.

— Где бутерброды? — Майя шла впереди, прищурившись, как будто выслеживала добычу. Её шаги были быстрыми, уверенными, она явно знала, что ищет, просто не знала где.

— Думаешь, я знаю? — с мягкой усмешкой ответила Соня, лениво толкая тележку. Внутри уже громоздилась целая куча продуктов: печенье, соки, сырки, упаковки с орехами и даже банка маринованных огурцов. — Куда нам вообще столько еды в дорогу?

— Много? — скривилась Майя, оглянувшись. — Это базовый минимум, зай.

Соня зажмуриласб, качнув головой.

— Мне кажется, мы столько за неделю не едим. — Она взяла в руки упаковку круассанов, повертела её, будто пытаясь представить, кто и когда всё это будет есть.

— А мы едим, так что рот! — Майя махнула рукой, зазывая её за собой.

Телефон без проблем списал деньги, и экран мигнул подтверждением. Девочки взяли по шоколадке и двинулись к выходу, оставляя за собой горку пакетов с продуктами. Взрослые с Кириллом шли сзади, спокойно переговариваясь между собой, пока подростки шли впереди.

— Я хочу онигири, — выпалила Майя, ускоряя шаг, почти бегом устремляясь на улицу.

***

Они ехали медленно то ли из-за пробок, то ли сам город не хотел их отпускать, растягивая каждую улицу, каждый светофор. Машина двигалась рывками: то останавливалась у пешеходных переходов, то снова трогалась, цепляясь за ритм уходящего утра.

Алексей время от времени останавливался то за документами, то по делам, и каждый раз им приходилось ждать его в машине. Теплый воздух снаружи смешивался с запахом кофе и пластика, а на лобовом стекле отражались окна домов, похожие одно на другое.

Майя сидела у окна, подбородок на руке, взгляд устремлён в знакомые дворы. Один из них она узнала — дом одноклассницы. В груди ничего не шевельнулось: ни тоски, ни желания увидеться. Вчера вечером она написала в общий чат: «Завтра я уезжаю навсегда. Хотите встретиться?» — и ответов не последовало. Только тишина, а утром минус несколько номеров в списке контактов.

Она уже не ждала. Не хотела. Просто смотрела, как мимо медленно проплывает город, где все казалось чужим, даже «родная» квартира.

Вдруг сзади притормозила серая машина, став аккуратно за их. Майя невольно посмотрела в зеркало — дверь открылась, и наружу вышел мужчина. Только спина, только движение плеч, но что-то в этом было слишком знакомым. Кислород застрял в горле, не дойдя до легких.

Слишком уж похоже на него.

— Май, у тебя вода? — обернулась Маша с переднего сиденья.

Девушка моргнула, будто возвращаясь из оцепенения.

— Ам... да. — Она протянула бутылку, стараясь не смотреть больше в окно.

Когда Маша отвернулась, кудрявая всё-таки снова глянула в зеркало. Той машины уже не было. Или просто растворилась среди десятков других.

И всё же внутри оставалось странное чувство, будто город решил в последний раз напомнить о прошлом. И этим напоминанием отпустить.

| движемся к концу! осталось 2-3 главы.