операция «хруст»

Жара стояла плотная, вязкая, будто кто-то натянул над деревней прозрачную плёнку — невыносимо горячую и неподвижную. Листья на деревьях вдоль реки висели как тряпки, не шелохнувшись. Тропинка, по которой шагали четверо, пылила под кедами и кроссовками, и каждый шаг казался чуть тяжелее предыдущего.

Стас шёл впереди, иногда срывал травинки и размахивал ими перед собой, как мечом, — но даже ему, вечному двигательному, было лениво. Дима плёлся следом, поглядывая на воду в надежде увидеть хоть какую-то живность, но у самой кромки лишь шевелилась тень, да и та — от них самих.

— Ну и чё мы, как мухи в банке, бродим? — наконец выдохнул Стас, вытирая шею.

— В банке хоть прохладно, — пробурчал Дима. — А тут... всё плавится.

Соня шла рядом с Майей, щурясь от солнца и время от времени делая глоток из почти тёплой бутылки с водой. Её волосы липли к шее, и даже шорты казались тяжёлыми.

— Можно было просто дома остаться, — заметила она. — Или в подвале у кого-нибудь.

— Или в холодильнике, — вставила Майя, бросив взгляд на еле шевелящиеся кусты. — Мы будто стоим, хотя идём.

— Потому что скучно, — буркнул Дима. — Мы уже по речке прошлись, в лес зашли. И всё. Ничего не происходит.

— Жара всё убила, — резюмировал Стас.

Они остановились под хилой тенью одинокой берёзы. Ни ветерка, ни прохлады, ни идеи, что делать дальше. Мир будто замер, раскалённый и скучный.

— Может, хоть кого-нибудь встретим... — произнесла Майя, но в её голосе не было уверенности.

— Или придумаем, как встряхнуть этот день, — добавила Соня, оглядывая ребят. — Если мозги не вскипят раньше.

По пыльной деревенской улице они шли вразвалку: то молчали, то лениво перебрасывались фразами. Солнце продолжало давить сверху, от асфальта поднимался лёгкий маревый пар. Воздух звенел от жары, и казалось, всё живое затаилось — только они, четверо, продолжали своё бесцельное брожение.

— Может, вернёмся? — пробормотал Дима, щурясь. — Я уже спину не чувствую.

— Туда-сюда по одной и той же улице, — ворчал Стас, — как будто больше делать нечего.

Майя не ответила. Она вдруг замедлила шаг, остановилась и посмотрела в сторону старого дома, что стоял в стороне от дороги, в гуще зелени и теней. У ворот стоял дед Иван — знакомая фигура в кепке и рабочей рубахе, неспешно загружал в прицеп какие-то мешки и ящики. Закончив, он хлопнул дверцу, бросил взгляд по сторонам — и ушёл в дом.

— Май? — окликнула Соня. — Что такое?

— Вы чего встали? — добавил Стас.

Майя не сразу обернулась. Она всё ещё смотрела на прицеп, словно в нём скрывался какой-то неочевидный ответ на их скуку.

— Давайте к нему в прицеп залезем, — спокойно сказала она, поворачиваясь к ребятам.

— Чего? — переспросил Дима, приподнимая бровь.

— В смысле... — Соня нахмурилась. — Зачем?

Майя пожала плечами, как будто сама только что это придумала, и уже не хотела отказываться от идеи.

— Посмотрим, куда он нас отвезёт.

На пару секунд повисла тишина, нарушаемая только стрекотом где-то в траве. Потом Стас широко заулыбался:

— А вот это уже похоже на приключение.

— Или на дурость, — вздохнула Соня, но по глазам было видно, что она уже думает, как туда забираться.

— Только если нас потом не выгонят из деревни, — пробормотал Дима и, конечно, пошёл первым.

Майя всё так же спокойно смотрела на прицеп, будто видела в нём больше, чем просто транспорт. Внутри у неё уже шевелилось волнение — непонятное, но приятное. Хотелось неожиданностей. Хотелось куда-нибудь по-настоящему поехать.

Забраться в прицеп оказалось не так уж просто — он был слегка наклонён, с высокими бортами. Майя, не дожидаясь остальных, уже карабкалась по колесу, ловко опираясь локтем о край, а затем подтянулась и перебралась внутрь.

— Акробатка, — хмыкнул Стас и полез следом, — только бы не рассыпать ему там чего.

— Или не поломать себе шею, — буркнул Дима, аккуратно помогая Соне подняться. Та с трудом перевалилась через край и тут же прыснула от смеха, заваливаясь на колени.

Внутри пахло деревом, сеном и пылью. Под ногами стояли ящики с пустыми стеклянными банками, мешки, в которых, судя по виду, была картошка, и один сложенный коврик.

— Ну романтика, — хмыкнул Дима, — всё как в фильмах, только без удобства.

— Ложись, иначе заметят, — шепнула Майя, быстро наклоняясь и перекладывая один из мешков ближе к борту.

— На что? На стеклянную банку? — спросил Стас, но всё-таки опустился, поджав ноги.

Им пришлось лечь вплотную друг к другу, прячась между ящиками и мешками, словно играя в настоящих шпионов. Соня легла рядом с Майей, бок о бок, и та чувствовала её дыхание. Кто-то хихикал, кто-то возился, кто-то шептал: «Тише!»

Внутри стало темнее, но ещё теплее — и по-своему уютно. Только поскрипывание досок, тихий треск дерева, и за стенкой — шаги. Где-то рядом хлопнула дверь дома.

— Всё, теперь назад не выбраться, — прошептала Соня, будто с радостью.

— Так и должно быть, — улыбнулась Майя, глядя в потолок. — Сейчас узнаем, куда едет наш корабль.

Сначала было только покачивание. Потом — тяжёлый металлический звук, как будто что-то опустилось или защёлкнулось. Через пару секунд по доскам раздался глухой гул, и всё вокруг слегка завибрировало.

— Он заводит! — прошептал Стас, приподнимаясь на локтях. — Мы реально едем!

— Тихо ты, — Майя легонько ткнула его локтем в бок, сдерживая улыбку.

Гул стал громче. Прицеп дёрнулся, скрипнул, и они ощутили, как начали медленно катиться вперёд. Колёса неровно проехали по гравийной дорожке, и каждый из них подпрыгнул на месте.

— Это безумие, — пробормотал Дима, — но мне уже нравится.

— Главное — не подавать голос, — шепнула Соня, прижавшись к Майе плечом. — А то он нас высадит где-нибудь в лесу.

— Ну или в поле, — добавил Стас. — И оставит с коровами.

— Или с пугалом, — фыркнула Майя. — Будем там жить. Станем сельскими отшельниками.

— Я буду разводить сыр, — сказал Дима, — Стас будет гонять кур.

— А я... — начала Соня, но тут прицеп подпрыгнул на кочке, и она чуть не врезалась лбом в доски. — А я буду добывать воду из росы, если выживу!

Смех прорывался приглушённо, чтобы не выдать себя. Тем временем машина плавно свернула и поехала по широкой просёлочной дороге. Сквозь щели в досках просачивался яркий солнечный свет, полосами ложась на лица и одежду.

— Я не верю, что мы реально это сделали, — прошептала Майя, прижимаясь щекой к прохладной поверхности мешка. — Но как же круто.

— Это лучшая глупость за всё лето, — Соня закрыла глаза, — и я рада, что ты её придумала.

За стенкой слышался знакомый скрип кабины, треск гравия под колёсами и лёгкое бренчание посуды где-то среди ящиков. Всё это складывалось в ощущение чего-то удивительно живого — как будто они плыли в корабле из дерева и железа, сквозь лето, ветер и смешки друг друга.

— А если он поедет на рынок? — задумчиво сказал Дима. — Или в райцентр?

— Тогда станем экспонатом. «Дети из прицепа. Один день. Один шанс». — Стас затаил дыхание. — Фильм по реальным событиям.

Майя тихо рассмеялась, и Соня тоже. Лежа рядом, уткнувшись лицом в край мешка, они чувствовали, как трясёт дорогу, и как хочется, чтобы эта поездка длилась дольше.

Снаружи шумела дорога. А внутри — между сердцами, взглядами, теплом — гремела яркая, тихая молния.

***

Прошёл почти час. Колёса перестали греметь по неровной дороге — вместо них раздался резкий звук стояночного тормоза и стук дверцы. Машина заглохла.

Секунду никто не шевелился. Только гулкое тишье, которую разрезали шаги по гравию — тяжёлые, медленные. Дед Иван что-то тихо пробормотал себе под нос, звякнул замком, и, кажется, ушёл.

— Он ушёл? — прошептал Стас.

— Вроде да. — Соня подняла голову.

Майя осторожно потянула крышку прицепа вверх. За ней тут же высунулась взъерошенная голова Стаса, потом Димы, потом Сони. Один за другим они выбрались наружу, замирая под ярким, уже послеобеденным солнцем.

— Так... — Майя прикрыла глаза ладонью, осматриваясь. — Где мы вообще?

Они стояли на краю какой-то деревни. Узкая улочка, выложенная щебёнкой, пыльная, жаркая. Высокие заборы с облупившейся краской. Вдали — поле, медленно шевелящееся под ветром. Воздух был густой, пахнул сеном, чем-то старым, деревенским. Непривычно тихо.

— Это не наша деревня? — Дима щурился.

— Нет, у нас таких домов нет, — покачала головой Майя. — И фонари другие. Я не узнаю.

— Мы что, реально поехали непонятно куда, просто чтобы... — Соня фыркнула, но в голосе слышалась только лёгкая растерянность, не раздражение.

— Приключения, вы просили? Вот они, — Стас расправил плечи. — Добро пожаловать в «неизвестно-где-град».

— Мне нравится, — усмехнулась Майя. — Тут пахнет детством и жарой.

Они ещё раз окинули взглядом улицу. Всё было как-то странно знакомо — но при этом совсем чуждо. И от этого даже чуть-чуть волшебно.

Они плелись вдоль домов, растянувшись ленивой цепочкой. Майя шла впереди, прятала руки в карманы, щурилась на солнце. Жара не отступала, но теперь её будто подменило что-то другое — лёгкий, неясный холодок, ползущий по спине.

Эти дома действительно отличались от тех, что были в их деревне. Не настоящие деревенские, а скорее похожие на дачи — ухоженные, закрытые. Высокие заборы, будто здесь прятали не огороды, а секреты. Почти у каждого крыльца висел замок, калитки заперты. И пусто. Ни детей, гоняющих мяч, ни бабушек, болтающих на скамеечках. Только тишина, почти болезненная. Даже собаки не лаяли. Как будто все вымерло.

— А где живые души? — вслух произнес Стас, с сомнением оглядываясь. Он сдвинул кепку на затылок и прислушался. — Не по себе как-то.

— Не знаю... — ответила Майя, почесывая затылок. От напряжения волосы прилипли к шее.

Дойдя до конца длинной улицы, они увидели движение. За высоким, плотным забором на мгновение показалась чья-то голова. Мелькнула прядь, взгляд.

— Какие люди! — раздался знакомый голос. Затем калитка со скрипом распахнулась. Перед ними стоял Егор, с той самой полуулыбкой, которую он бросал им вчера на ярмарке.

Он был в майке, с влажными волосами, будто только что умылся. Стоял уверенно, почти вызывающе — как будто ждал их.

— Я думал вы только у себя тусуетесь, — он сделал шаг вперёд, оценивая их взглядом. — Заходите, раз уж пришли.

Майя, Дима и Стас переглянулись, но ничего не ответили сразу.

А вот напряжение в воздухе сразу стало ощутимее. Оно шло не от всех, а от одной из них — от Софьи. Её поза стала чуть жёстче, плечи выпрямились, лицо сделалось холодным. Она не сводила с Егора взгляда, будто проверяя — прав ли был тот инстинкт, что сработал на ярмарке.

Майя боковым зрением это заметила. И в душе у неё что-то тоже кольнуло.

Слишком тихая улица, слишком высокая улыбка.Слишком много "случайностей".

— А чё, реально, давайте зайдём, — первым отозвался Стас. Он пожал плечами, будто это было самое обычное приглашение.

— Холодок хоть, может воды даст, — добавил Дима, уже направляясь за другом.

Егор с лёгкой ухмылкой отступил, приоткрывая калитку шире.

— Заходите, у меня там тенёк и арбуз, не пожалеете.

Двое парней исчезли за забором.

Соня не двинулась с места. Она стояла в стороне, руки скрестила на груди. Глаза прищурены, губы поджаты.

— Не нравится он мне, — тихо сказала она, глядя, как Егор уводит Стаса и Диму. — Вчера уже что-то не то было... сейчас — опять. Чё он тут один делает вообще? И как будто нас ждал.

Майя молча кивнула. Её взгляд был направлен на закрывшуюся за парнями калитку.

— Ты думаешь?..

— Я ничего не думаю. Но у меня мурашки. — Соня повернулась к ней. — Май, пойдём отсюда, а? Просто прогуляемся ещё. Пусть сами там сидят, если хотят.

Фролова усмехнулась, облегчённо выдохнула, будто ожидала этого предложения.

— Погнали. — Она схватила Соню за руку, переплела пальцы. — Арбуз я и дома поем.

Они развернулись и, не оглядываясь, пошли обратно по той же пустой улице — вдоль высоких заборов и странной тишины. На этот раз — быстрее. Соня только раз бросила взгляд через плечо.

Чем дальше они отходили от дома Егора, тем тише становилось внутри. Шаги стали легче, дыхание ровнее. Соня чувствовала, как напряжение потихоньку уходит, будто кто-то раскручивает затянутую пружину в груди.

Майя шла впереди, чуть-чуть поворачивая голову через плечо.

— А чем он тебе не нравится? — спросила она, переступая сухую ветку, которая с хрустом треснула под ногой.

Соня не ответила сразу. На секунду замедлилась, словно подбирала слова.

— Просто... подозрительный тип. Не знаю, Май. Слишком вежливый. Слишком... наблюдательный. Как будто всё просчитывает.

Фролова обернулась, прищурилась — то ли от солнца, то ли от её слов.

— А не потому ли, что ты заревновала?

Соня моментально сморгнула, отвернулась.

— Нет, Май, я...

Но Майя мягко усмехнулась, подойдя ближе.

— Сонь, тут нет ничего плохого, — тихо сказала она и легко взяла её под локоть, чуть прижавшись плечом. — Просто... не нужно каждый раз прожигать в нём дыру.

Она улыбнулась — не дразняще, не победно. По-доброму. Почти нежно.

Соня выдохнула.

— Ладно. — пробормотала она и тоже чуть улыбнулась, чувствуя, как легко их шаги сливаются в один ритм.

***

В беседке стояла приятная полутень — солнце скользило сквозь виноградные побеги, вьющиеся по деревянной решётке. Стас и Дима устроились на лавке напротив Егора, который сидел, закинув ногу на ногу и лениво размешивая чай ложечкой в кружке с трещиной у ручки.

Они уже немного поговорили — о городе, откуда он приехал, о том, что учится в колледже автомеханики, что приехал к тётке с дядей "проветрить голову". Егор говорил легко, улыбался часто, будто давно всех знал.

— А тебе нравится тут? — наконец спросил Дима, делая глоток морса, которым угостил их хозяин.

Егор усмехнулся, откинулся на спинку с лёгким хрустом досок.

— Непривычно, — честно сказал он. — Спокойно. Даже слишком. Но... девчонки у вас тут огонь.

Он улыбнулся, прищурился.

— Особенно кудрявая.

Тишина повисла на секунду, как плотная нить. Стас медленно повернулся к Диме. Дима в этот момент тоже перевёл взгляд на него.

Их глаза встретились — вопросительно, удивлённо, и с лёгким напряжением.

— Ага... — протянул Стас, откинувшись. — Огонь, говоришь.

— Да, — будто не замечая, подтвердил Егор, выдувая воздух сквозь зубы. — Такая дерзкая... сразу видно — характер есть. Мне такие нравятся.

— А ей такие как ты — нет, — лениво бросил Стас, глядя куда-то в сторону, будто между делом.

Егор отвлёкся от своей кружки, нахмурился.

— Почему это? — голос всё ещё спокойный, но брови чуть двинулись внутрь. — Чем я плох?

— Просто... — вмешался Дима, пожав плечами. — Наш совет: не лезь к ней. Целее будешь.

Он говорил без угрозы, скорее с усталой уверенностью. Не как мальчишка, которому нечем крыть, а как тот, кто знает, с кем имеет дело.

Егор хмыкнул. На лице появилась лёгкая, почти вызывающая улыбка. Он откинулся на лавку и чуть склонил голову, глядя то на одного, то на другого.

— А она вам кто? — спросил спокойно, с интересом. — Сестра? Девушка? Или просто объект коллективного поклонения?

— Она — наша подруга, — сказал Стас. — И этого достаточно.

Егор прищурился. Его улыбка не исчезла, но в ней что-то сдвинулось. В глазах мелькнуло то ли недоумение, то ли хитрая игра, будто он пытался понять, как далеко может зайти. Но он промолчал. Просто отпил из кружки и перевёл взгляд в сторону, где вдалеке между деревьями уже начали мелькать знакомые силуэты — возвращались Соня и Майя.

И вместе с ними на веранду заходила другая, гораздо более ощутимая тень.

— Готовься, — тихо пробормотал Дима, чуть наклонившись к Стасу. — Сейчас будет весело.

Сквозь высокую траву и кусты за оградой уже слышались шаги — лёгкие, почти неслышные. Потом из-за поворота появились знакомые фигуры. Майя и Соня шли рядом, и хотя говорили тихо, обе выглядели уже более расслабленными.

— Стас! Дима! — первой крикнула Майя, махнув рукой.

Соня стояла позади, руки в карманах, взгляд прямой. Она, в отличие от Фроловой, не улыбалась. Но и не хмурилась — просто внимательно смотрела в сторону беседки.

Стас и Дима переглянулись и, не сговариваясь, поднялись с лавки. Словно по команде.

— Ну, вы идёте? — спросила Соня, не повышая голоса.

— Ага, — кивнул Дима, подходя. — Воздуха захотелось, вот и остались.

Майя уже разворачивалась, будто не желая тянуть время, когда за их спинами раздался голос Егора:

— А я с вами. Развеюсь.

Он будто специально не торопился — неторопливый шаг, руки в карманах, ленивое выражение лица. Но всё в нём выдавало нечто иное. Как будто он хотел показать: я тут, и я не просто прохожий.

Соня мельком взглянула на него, затем сразу на Майю. В глазах её что-то дрогнуло. Тонкий нерв. Лёгкое напряжение, вернувшееся едва уловимо.

Майя бросила короткий взгляд на Егора, затем шепнула в сторону:

— Он теперь будто хвост...

Соня кивнула.

— Ну и пусть.

Стас и Дима шли впереди, оборачиваясь. Егор плёлся сзади, не слишком близко, но и не отставая. Словно намеренно держался на такой дистанции, где его присутствие невозможно игнорировать, но и повода выгнать — вроде бы нет.

— Ну, чё у вас интересного есть? — лениво протянул Дима, оглядываясь по сторонам. Они шли уже, казалось, целую вечность — и всё мимо одинаковых домов, чужих заборов и тишины, от которой даже в ушах звенело.

— Ничего, — пожал плечами Егор. — Это вам не Москва. Что в деревне может быть интересного?

— Понятно всё с тобой, — усмехнулась Майя, глядя на него с некоторой жалостью. — У нас всё лето весело.

— Весело? — переспросил он, с прищуром. — И чем же вы там таким занимаетесь?

— А тебе расскажи, — быстро отрезала Соня, и в её голосе слышался колючий оттенок, почти игла. Она даже не повернулась к нему, просто шла чуть впереди, будто между ними — стекло.

Майя незаметно коснулась её локтя, сдерживая улыбку.

— Сами всё покажем, если вдруг задержишься, — добавила она уже мягче. — Но тебе точно будет сложно — у нас для такого «городского» режим непростой.

— Я выжил в Красноярске, выживу и у вас, — ухмыльнулся Егор

***

— А вы есть не хотите? — вдруг подал голос Егор, оглядываясь на всех.

Они как раз остановились у небольшого местного магазина — потёртая вывеска, пластиковые окна, табличка "работаем до восьми". Солнце уже немного опустилось, но жара всё ещё висела в воздухе.

— Мы на нуле, — ответили все хором, почти автоматически.

Никто не взял с собой деньги — никто и не думал, что день повернётся именно так, и они окажутся в другой деревне, в паре километров от своей.

— Май? — Егор подошёл ближе,нагнувшись, будто хотел сказать что-то конфиденциальное, только ей.

Майя обернулась к нему, уже зная, к чему идёт разговор.

— Что? Мы все на нуле, — сказала она чуть раздражённо, с нажимом на все, будто подчёркивая, что не выделяется.

— Давай я заплачу за тебя, мне не сложно, — тихо сказал Егор, пытаясь поймать её взгляд.

Майя на секунду сжала губы, не отводя взгляда, но внутри что-то кричало.

— Нет, спасибо, — чётко произнесла она.

— Почему? — в его голосе — не понимание, а скорее попытка надавить.

— Не люблю быть в долгу, — ответила она и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

— Так не будешь... — начал он, но не успел закончить.

— Она сказала нет, значит нет. Или ты глухой? — резко вмешалась Соня, голос её стал твёрдым, резким, почти холодным.

Она подошла ближе, положила ладонь на плечо Майи — будто и мягко, и показывая границу — и уверенно отвела её в сторону, как бы отделяя от Егора.

Тот остался стоять перед магазином, чуть прищурившись, будто не знал, злиться ему или усмехнуться.А Майя, обернувшись через плечо, тихо сказала Соне:

— Спасибо.

***

Они наконец-то отвязались от Егора: кто-то позвал его с другого конца улицы, он махнул рукой и удалился. Только когда его фигура исчезла за забором, стало по-настоящему легко дышать.

— Блять, я в натуре жрать хочу, — с притворным страданием выдает Майя, морщась и держась за живот. — Я уже слышу, как бурчит.

— Предлагаю пожарить Димона, он самый сок, — хищно говорит Соня, прищуриваясь и склоняя голову, будто оценивает.

— Ага, конечно, — Дима отступает на шаг и театрально складывает руки на груди. — Почему сразу я?! Я не вкусный! Я вообще безвкусный. Максимум — хлеб без соли.

— Факт, кстати. Его даже комары не жрут, — флегматично добавляет Стас, не глядя, будто просто констатирует.

— Это потому что я чист, как младенец, и полезен только для души, а не для желудка, — пафосно тянет Дима, а потом картинно падает на траву, закатив глаза.

— Может, в магазин? — Стас кивает в сторону небольшого здания с облупившейся вывеской и мутным окном. — На счёт запишут...

— Да? Левым людям? — Майя хмыкает и даже не оборачивается. — Мы тут не свои. Нас нахуй пошлют.

— Ну не знаю... — пробует ещё раз Стас, но Майя уже разворачивается к остальным, глаза у неё блестят почти решимостью.

— Давайте у кого-то с огорода что-то спиздим.

— Ты в натуре полезешь на грядки к кому-то? — Стас на полувозгласе замирает, будто не верит, что она это серьезно.

— Мы с тобой в дома лазили, чтобы пряники спиздить, между прочим, — фыркнула Фролова, закатив глаза. — А ты удивляешься?

— То было в нашей деревне, и нам было по семь! — настаивает Стас, а Дима тем временем уже подносит руку ко лбу, прикидывая, где бы тут мог быть урожай побогаче.

— Мне похуй. Я хочу есть, — уверенно добивает Майя, уже шагая в сторону ближайшего палисадника. — Хотя бы помидор какой-нибудь... или огурцы.

Соня кряхтит, поднимаясь с травы, но идёт за ней.

— Если нас посадят, ты скажешь, что это был социальный эксперимент.

— Я скажу, что это была вынужденная мера в условиях локального голода, — важно парирует Фролова. — Короче, давайте, за дело. Операция "Хруст".

***

Найдя более-менее низкий забор, который открывал вид на аккуратный огород и пару полупрозрачных теплиц, компания остановилась. Трава под ногами уже примялась от их шатаний по деревне, солнце продолжало жарить макушки, и мысли о еде стали почти физической болью.

— Я вижу огурцы. — Майя встала на цыпочки, вцепившись в верхушку досок, и прищурилась.

— А помидоры? — спросил Дима с надеждой.

— Ещё не сезон. — она фыркнула, отряхивая ладони. — Подсадите, чё смотрите?

Без лишних слов пацаны сцепили руки в «замок». Майя, легко наступив в ладони, одним движением перемахнула через забор и, согнувшись, скрылась за кустами.

Она двигалась осторожно, пригнувшись, почти бесшумно. Гряды были аккуратные, почва сухая, на тонких стеблях — длинные пупырчатые огурцы. Выбрав самые зрелые, она сорвала три — не больше. Обчищать чужие грядки было плохим делом, и внутри всё равно оставался укол неловкости. Так что — по минимуму, и быстро.

Вернувшись обратно тем же путём, она аккуратно перекинула добычу через забор, один огурец приземлился прямо в руки Сони, второй чуть не попал Диме в лоб.

— А обратно как? — Соня держала в руках огурец, но уже не столько ела, сколько рассматривала его с сомнением.

— Тут яблоня есть, я по ней перелезу. — спокойно отвечает Майя, кивая в сторону дерева, ветки которого перекидывались за забор.

Она огляделась, поднимаясь на цыпочки, и вскоре начала забираться — сначала на невысокий сучок, затем выше. Лёгкая, ловкая, как будто так и жила по деревьям.

Но взгляд её вдруг цепляется за яблоки. Они висели чуть выше, налитые, зелёные, блестящие на солнце. Она не думает. Просто двигается вверх, осторожно встаёт ногами на развилку веток, тянется.

— Долбаёбка, ты щас упадёшь! — срывается голосом Стас, вскинув голову вверх.

— Сплюнь. — коротко бросает Майя, не глядя вниз.

В её ладони оказывается крупное зелёное яблоко. Она торжествующе сжимает его. Всё вроде бы хорошо. Почти.

— Мерзавка!

Голос, хлёсткий, почти за спиной. Майя оборачивается — и видит, как по огороду широкими шагами идёт женщина лет пятидесяти. В одной руке у неё — половник, во второй — гнев.

— Ой бля, — выдыхает Майя.

Дальше всё происходит очень быстро: один резкий прыжок с ветки, зацепив ногой сучок, звук трескающейся ткани — и она, уже с рваной футболкой, перелетает через забор, плюхается на землю рядом с друзьями.

— Съёбываемся! — бросает Дима, не дожидаясь объяснений.

Все пятеро резко срываются с места, кто с яблоком, кто с огурцом, кто просто с визжащим смехом на губах. За спиной — крики, мелькание половника над головой у женщины, ярость, усталость, июльская жара.

Но главное — смех. Он разносится по всей улице, как залог того, что это лето будет запомнено.

Они добежали до дороги, которая выглядела как основная — широкая, ровная, с кое-где стоящими столбами и редкими следами шин. Тот самый рубеж, где началась цивилизация, и с её началом все как будто одновременно выдохнули.

— Ну вас нахуй! — прокричал Стас, хватаясь за колени и тяжело дыша. Через пару секунд он с глухим стуком шлёпнулся прямо на асфальт. — Я больше сюда не приеду! Клянусь!

Их дыхание смешалось с смехом — громким, рваным, как от истерики. Майя, у которой щеки пылали, а волосы прилипли ко лбу, наконец обратила внимание на свою спину. Резко замолчала, провела рукой по ткани и застыла.

— Бляяя... — выдохнула она. — Это же батина майка! Я что ему скажу?!

Соня подошла сзади и в ужасе посмотрела на дырку — не просто зацеп, а дыра во весь кулак, с расползающимися краями и открытым участком кожи.

— Это как ты так?.. — даже она немного опешила.

— Ветка! — вскинулась Майя. — Там сучок был! Я когда прыгала...

— Батя тебя убьёт, — фыркнул Стас с пола, глядя в небо. — И правильно сделает, кстати.

— Зато с едой, — философски пожал плечами Дима, как будто это всё полностью оправдывало последствия. Он спокойно откусил огурец и сморщился. — Хотя, если честно, у моей бабушки вкуснее.

— Серьёзно?! — возмутилась Майя. — Ты ещё рецензии давай пиши, дегустатор!

— Я просто говорю, как есть, — пожал плечами он, делая ещё один укус. — Не обижайся.

Соня с трудом сдерживала смех, наблюдая, как Майя демонстративно откусила свой огурец, пристально глядя на него.

— Ммм, кулинарный шедевр, — сказала она с преувеличенной серьёзностью. — Прям вкус... страха, стыда и бегства.

— И лёгкий оттенок яблока, — добавил Стас с земли. — Яблоко, которое могло стать яблоком смерти, между прочим.

***

Когда смех начал стихать, а огурцы подходили к финальной стадии уничтожения, повисла та самая пауза. Та, в которой вдруг возвращается осознание реальности. Первыми задумались девушки — или, точнее, у Майи дернулась бровь и она полувсерьёз, полушутя произнесла:

— А как мы домой доберёмся?

Все мгновенно переглянулись. Стас всё ещё лежал на асфальте, и как будто только сейчас осознал глубину происходящего.

— А мы чё, далеко от дома? — спросил он с запозданием, будто впервые обдумал весь маршрут.

— Мы в другой деревне, гений, — напомнила Соня, сжав губы. Она вытащила из кармана телефон и нажала кнопку. Ничего. Чёрный экран.

— У меня ноль, — лаконично заявила она, показывая мёртвый экран, будто это — приговор.

— У меня тоже, — сказал Дима, проверяя свой. — Причём давно. Чисто кирпич с кнопками.

— А у меня телефона нет, — спокойно заявил Стас, лёжа всё так же на спине. — Зачем он мне, если я с вами?

— Ты серьёзно?.. — Соня медленно повернулась к нему.

— Абсолютно, — кивнул он. — Я живу в настоящем. Цифровой детокс, как говорится.

— Ага, и головной — тоже, — буркнула Майя, вглядываясь в дорогу. Вокруг никого. Ни машин, ни пыли, ни движения.

Тишина сгустилась чуть плотнее.

— Ну что, голосовать на дорогу? — предложил Дима. — Будем ловить попутки.

— В майке с дырой и огурцами в руках? — Майя развела руками. — Нас подберут, но только с мигалками.

— Походу, мы застряли. — Соня села рядом с Майей на обочину. — Весёлое приключение, мать его.

— Ну... можно попробовать дойти. Пешком. — Стас приподнялся на локтях. — Карты у нас нет, телефонов тоже. Просто будем идти, пока что-то знакомое не появится.

— Великолепный план. — Майя устало закатила глаза. — Ага, и сдохнем где-нибудь в лесополосе.

— Сдохнем, но не от голода, — усмехнулся Дима, доедая огурец.

Пауза. Ветер тронул ветки у дороги. День всё ещё стоял жаркий, но что-то в их настроении поменялось: теперь это был не просто балаган, а задача. Не опасная, но совершенно реальная.

— Пошли, — сказала Майя, вставая. — Чем сидеть и ждать, лучше двигаться. Всё равно кто-то должен будет первым сказать: "я устал".

— Я не скажу, — буркнула Соня, поднимаясь за ней.

— Я тоже, — подхватил Дима.

— Ну и отлично. Погнали, потерянные дети, — бросила Майя и направилась по дороге вперёд.

И они пошли. С рваными футболками, уставшими ногами, последними огурцами — и полной уверенностью, что всё равно доберутся.

Они шли по пустой, выжженной солнцем дороге, которая будто бы тянулась в никуда. Асфальт под ногами уже начал отдавать тепло — то самое, что он накопил за день. По краям росли только жухлые травы, кое-где — рваные заросли кустарника. Ни вывесок, ни указателей, ни редких огородов за заборами. Только дорога и плотная, постепенно сгущающаяся тишина.

Сначала ещё болтали.

— Если мы умрём, — проговорил Дима, — можно будет не ходить в школу в сентябре.

— Ты ж не ходишь и так, — хмыкнула Майя.

— А я что — дурак? — широко улыбнулся он, стараясь поддерживать настроение.

Соня всё это время молчала. Она шла рядом с Майей, впереди других, прищурившись — будто надеясь выцепить хоть что-то знакомое. Но дома закончились давно. Теперь — поля, деревья, редкие просветы в зелени.

Солнце, будто специально, стало опускаться быстрее. Небо приняло янтарно-розовый оттенок, длинные тени растянулись по обочинам, делая их похожими на рваные пледы.

— Я уже не знаю, мы вообще в той области? — подал голос Стас, оглядываясь. — Всё такое одинаковое, будто в мультике застряли.

— Точно. Деревня-призрак, выпуск четвёртый, — буркнула Майя. — Где за каждым поворотом снова поле и дорога.

— Ну, может, если будем идти всю ночь, то к утру дойдём... — предположил Дима неуверенно.

— Да. И вырастем на десять сантиметров. — Соня фыркнула. — Мозги бы тебе сначала подрастить.

***

Темнота сгустилась до такой степени, что лица друг друга они едва различали. Только бледная луна где-то за облаками пыталась осветить дорогу, которая теперь казалась не бесконечной — а проклятой.

Майя первой сдалась — просто опустилась на землю, тяжело выдохнув, как будто рухнули не только ноги, но и дух.

— Ну всё, — мрачно пробормотала она. — Мы реально умрём.

Стас и Дима переглянулись — даже шутить не хотелось. Они устали так, как будто не шли, а тащили на себе друг друга. Одежда в пыли, лица измазаны потом и грязью, на щеках следы от трав и кустов, через которые они пробирались часами.

Соня села рядом, подтянув колени к груди, и выдохнула:

— Я щас, наверное, молиться начну.

— Можешь начинать. Это, походу, наша последняя надежда, — пробормотал Романов, уткнувшись лбом в ладони.

Они молчали. Пустая дорога, ни одной машины, ни намёка на жильё. Только ветер, несущий запах травы и земли, да редкие звуки ночных насекомых.

— Либо обратно в ту деревню, — хрипло сказал Стас, — либо остаёмся тут до утра и пробуем не окочуриться.

— Я обратно не пойду. — Соня покачала головой. — С этим Егором в одном радиусе — даже куст неприятен.

— Да и, кажется, мы уже слишком далеко. — добавила Майя. — Назад — это не ближе, чем вперёд.

Она уронила голову на колени и прижалась лбом к ткани.

— Папа меня убьёт. За майку. За то, что живая. За всё.

— Да ты герой. — Дима легонько толкнул её в плечо. — Это всё было ради трёх огурцов и яблока.

— Четырёх. — буркнула Майя. — Я одно уронила и обратно полезла. Не помню зачем. Наверное, чтобы умереть красиво.

Смех получился тихий, истощённый, но настоящий.

Они лежали или сидели в молчании. Кто-то смотрел в небо, кто-то — в темноту впереди, будто надеясь, что из неё вот-вот вынырнет дом, или машина, или просто что-то человеческое.

Внезапно, где-то позади, за изгибом дороги, что давно скрылся во мраке, мелькнуло что-то яркое. Сначала — будто отблеск. Потом — вспышка. А спустя пару секунд темноту рассекли чёткие, холодные полосы света. Фары.

— Смотрите... — устало поднял голову Дима.

Все обернулись почти одновременно. Вдалеке, там, откуда они пришли, двигалось что-то — медленно, но неумолимо. Свет бил по асфальту двумя ровными белыми лучами, вычерчивая путь из пустоты. Машина.

— Это фары? — спросила Соня, щурясь в темноте , как будто не веря глазам.

— Ну, наконец-то... — выдохнул Стас, поднимаясь на ноги.

Они наблюдали, затаив дыхание. Свет становился всё ярче, и по мере приближения машина начала приобретать очертания — высокая, фары слегка наклонены вниз, от чего казалось, что они освещают не только дорогу, но и саму землю перед их ногами.

Майя приподнялась, прикрыв глаза от света ладонью.

— Если это не галлюцинация... я женюсь на фаре. Или выйду за неё. Без разницы.

— Надеюсь, это не тот же чудик из деревни. — пробормотала Соня, вставая.

Машина всё приближалась. И в этой пустой, жуткой ночи она казалась почти мифической — как караван в пустыне, как спасение, как ответ на тихую молитву, которую никто вслух не произносил.

Сначала они стояли в напряжённой тишине. Фары ослепляли, гудение мотора казалось слишком громким в этом мёртвом, вымершем пространстве. Машина замедлилась, фары метнулись вбок, вычерчивая тени от тел подростков, а затем остановилась совсем рядом.

Никто не двигался. Они молча переглянулись.

— Может, не к нам?.. — неуверенно прошептал Дима.

Но когда дверь водителя со скрипом открылась и из машины показалась знакомая фигура — всё стало ясно.

— Нам пизда, ребята... — сухо выдала Майя, поднимаясь с земли и сдувая с лица прядь волос.

Из машины вышел Алексей. Чёткая осанка, хмурое лицо, руки на бёдрах. Его тень растекалась по дороге вместе с светом от фар. Он осмотрел их всех взглядом, как командир — взвод после самовольной вылазки. А потом, с ледяной, язвительной усмешкой произнёс:

— Бомжи, вас подвезти? Или сами оклемаетесь?

Никто не ответил. Только неловкая тишина. Даже Стас на этот раз промолчал.

— Бегом в машину. — приказал Алексей, не повышая голос, но тон был такой, что не подчиниться было страшнее, чем остаться ночевать на асфальте.

И они, не раздумывая, пошли. Один за другим. Молча, виновато, будто после выговора на построении.Майя залезла последней. Даже не смотрела в его сторону. Только села, уставилась в тёмное окно, и крепко сжала ладони на коленях.

***

Машина двигалась по тёмной деревенской дороге. Внутри царила тишина — усталая, тёплая, сдержанная. Алексей, крепко держась за руль, всё ещё выглядел хмурым, но его голос, когда он заговорил, был сдержанно мягким:

— А если бы я не нашёл? — тихо, без окриков. — На телефон не дозвонишься, темно... У Маши там вообще инфаркт.

Майя опустила взгляд, ссутулилась. На лице — усталость и неловкость. Она шмыгнула носом, но в её голосе всё равно прорезался знакомый стержень:

— Так случайно вышло... — усмехнулась, уставившись в пол. — Мы просто хотели приключений.

Алексей хмыкнул, покачал головой.

— Завтра с дедом коров пойдёшь пасти. Вот и будут тебе приключения. Настоящие, с навозом и беглыми быками.

С заднего сиденья послышался тихий смех — сначала сдавленный у Сони, потом не сдержался и Дима, и, наконец, даже Стас  себе под нос.

Алексей кинул взгляд в зеркало заднего вида, но не сказал ни слова — сам был рад, что все живы и хоть кто-то может смеяться.

— Майка-то не моя, надеюсь? — внезапно сказал он, глядя на Майю. — А то прям тут высажу. Пешком домой пойдёшь, как ковбой без лошади.

Майя приподняла бровь и усмехнулась, вспоминая дыру на спине.

— Мне прям на ходу прыгать? — и фыркнула. — Красиво в поле распластаться, как пакет.

Соня тихо рассмеялась, но взгляд её скользнул к Алексей — с лёгкой благодарностью. Он, кажется, это уловил, но ничего не сказал.

— Давайте доедем без приключений, а? — буркнул он, чуть прибавляя газу. — А то вы и так уже мне лет на пять седины добавили.