без электричества

— Чумазый весь, ты где лазил? — с деланным усталым видом вздыхает Алексей, присаживаясь на корточки перед сыном. Кирилл стоит в одном носке, с грязью на коленках, и ухитряется улыбаться так, будто только что вернулся с курорта.

— Мы с Пашей прыгали по лужам, — весело рапортует он, как будто это достижение дня. На лице — разводы грязи, как боевая раскраска. Из-под майки капает вода.

— Только прыгали? — смеётся Маша, наблюдая, как с мальчика стягивают мокрую, коричнево-серую футболку, которая когда-то, возможно, была белой. — Да вы там купались, по всей видимости.

— Не-а, мы просто проверяли глубину! — поправляется Кирилл.

— Ну, проверщики, — качает головой Алексей, беря мокрую футболку двумя пальцами. — Следующий эксперимент — стиральная машина.

— Пап, а можно ещё раз потом? — Кирилл озирается в сторону калитки, откуда пришёл. В глазах — надежда.

— Можно. Но сначала — баня, душ, или тебя прямо в бочке замочу с мылом, — хмыкает отец.

Соня наблюдает со стороны, прикусывая губу от смеха. Майя, стоя рядом, тихо шепчет:

— Вот кого в разведку надо брать. Его ничем не смутишь.

— Кирилл — единственный, кто в этой семье живёт на полную катушку, — с лёгкой завистью говорит Соня, и обе они начинают смеяться, пока внутри дома Маша уже достаёт полотенце и чистую одежду.

***

Дождь стучал по крыше размеренно, как метроном — в такт ленивому августовскому дню. За окном тянуло серым, сырым, а в доме царила та самая редкая тишина, которую нарушали лишь приглушённые разговоры и постукивание лего-деталей, что собирал Кирилл на ковре.

Старики давно ушли в тихий сон после обеда, и даже кот дремал на подоконнике. В гостиной никто не хотел никуда выходить. Ни гулять, ни ездить, ни тем более возиться в огороде — всё казалось лишним и ненужным в такую погоду.

Майя лежала на диване, закинув голову на колени Сони. Та перебирала её волосы, словно играла на чём-то важном и неживом.

— Я хочу ногти сделать, — устало протянула Фролова, вытянув руку вверх и разглядывая ногти, лишённые привычного покрытия. — Но для этого в город ехать надо.

— Так... а в чём проблема? — отозвалась Соня, продолжая аккуратно касаться локонов.

Майя подняла на неё глаза снизу вверх и недовольно вздохнула:

— В Новосибирске у меня есть мастер. Милана. Она моя фея. А тут? Нужно искать кого-то нового поблизости. А это — стресс.

— Это тяжело? — с искренним непониманием спросила Соня, чуть наклонив голову.

— Да! — в голосе Майи прозвучала почти трагедия. — Милане я доверяю. Она делает мне всё как надо. А тут... я не готова к риску.

Соня рассмеялась, наклоняясь ближе:

— Как хорошо жить без этого гемора. Ногти, форма, покрытие...

— За то длинными ногтями классно спину чесать, — внезапно вставил Кирилл, даже не поднимая головы от конструктора.

Все на секунду замолчали, а потом дружно засмеялись.

— Вот это — по делу, — поддержала Соня, а Майя, всё ещё лежа, вяло ударила брата по ноге.

— Залезь обратно в свои кубики, философ, — буркнула она.

Стеклянная дверь гостиной плавно распахнулась, и в комнату вошли Алексей с Марией. Их появление нарушило ленивую тишину, в которой всё еще слышался мерный стук дождя за окном.

— Двигайтесь, вы тут не одни, — спокойно, но с лёгкой решительностью сказала Мария, оглядывая уютный беспорядок вокруг.

Майя, не отрывая взгляда от потолка, тихо поджала ноги, согнув их в коленях, словно пытаясь занять поменьше места.

— Мадам, двигайтесь — значит двигайтесь, — взял её за лодыжки Алексей, мягко, но уверенно повернув на бок, чтобы её ноги свисали с дивана, почти касаясь пола.

— Да, папа! — Майя недовольно вздохнула, но не стала сопротивляться. Она знала — спорить с отцом сейчас не было смысла.

Алексей, усмехнувшись, плюхнулся рядом, как будто завоевал свое маленькое личное пространство.

— Мы тоже посидеть хотим, — добавил он с лёгкой насмешкой в голосе, слегка толкнув Майю плечом.

— О чём болтаете? — с интересом спросила Мария, заходя ближе, с кружкой в руке, от которой шел ароматный пар. Она оглядела компанию, что уютно раскинулась на диване и полу.

— Майя хочет ногти сделать, — откликнулась Соня, откидывая голову назад.

Майя в ответ надменно надулa губы, будто это был вопрос чести.

— Какие ногти? — хмыкнул Алексей, не скрывая ехидства. — Ты сегодня с ногтями, а завтра будешь с дедом в сарае колупаться.

— Милана не оценит, согласна. — флегматично вздохнула Майя, глядя в потолок. — Но блин... я хочу маникюр.

— Маникюр, реснички, бровки... — начал загибать пальцы Алексей, глядя на дочь. — Всё после деревни. Бабушка может отвар тебе для ногтей сделать — это максимум.

— С ромашкой, — добавила Мария, смеясь.

Майя, словно придавленная этой несправедливостью, сползла ещё ниже по дивану на пол, уткнувшись затылком в колени Сони.

— Это издевательство, — простонала она с драматичной тоской. — Вы просто не понимаете.

— Понимаем, — отозвался Алексей. — Поэтому и не даём тебе забыть, что ты сейчас не в спа, а в деревне.

— Мама тоже всегда ногти делала... только у неё короткие были. — Кирилл словно прокручивал в памяти картинку, как будто видел её вчера.

Мария, уютно устроившаяся с чашкой чая, повернулась к нему с лёгкой улыбкой:

— А тебе не нравятся короткие?

— Нет, — уверенно отвечает Кирилл, наивно-серьёзно. — Они плохо спину чешут.

Алесей фыркнул от смеха, не отрывая взгляда от треснувшего на ребре пульта:

— Поддерживаю, сынок.

— И я! — Майя резко подняла палец вверх, откинулась на спинку дивана, будто подтверждая важность аргумента.

Соня рассмеялась, потянулась, положила голову Марии на плечо. Они переглянулись — в глазах мамы была мягкая ирония, в глазах дочери — сдержанный смех.

— Так у вас это семейное? — почти театрально уточнила Мария, глядя на Фроловых.

— Передаётся по отцовской линии. — с серьёзным видом кивает брюнетка.

— Не смейся, — отвечает Алексей. — Это генетика. Почёсывание спины — древний инстинкт.

— Хватит, у меня щас спина чесаться будет, — недовольно морщится Майя, поёрзав на месте, когда разговор вернулся к «семейной традиции».

— Мучайся, — безжалостно смеётся Соня, закидывая ногу на ногу и запрокидывая голову назад. — Я вот не выкупаю прикола в этом.

Алексей, уже устроившийся как настоящий глава семейства — расслабленно, но с ухмылкой, откинулся на спинку дивана и, подперев подбородок рукой, как будто ждал этого.

— Тебе просто спину не чесали, Сонь. — сухо добавил он, будто ставя точку в споре.

— Могу тебя почесать, если хочешь. — хмыкает Майя, уже подбираясь к Соне с театральным видом.

— Не-не-не! — Соня отползает, держась за плечо. — Ты же с маникюром будешь, а с такими когтями — только кожу снимать.

— Вот именно, — вмешивается Кирилл, серьёзно кивая. — Надо сначала протестировать. На тебе.

— На мне? — Майя с притворным ужасом кидает на брата подушку. — Ты предатель.

— А я за справедливость. — отвечает он, гордо расправляя плечи.

— Вот вы и живите с этой справедливостью, а я пойду чай сделаю, — усмехается Мария, поднимаясь с кресла. — И кто-нибудь пусть идёт со мной. Без когтей.

— Я с тобой! — Соня резко встаёт, будто спасаясь.

— Сбежала, — кивнула ей вслед Майя, провожая Соню прищуренным взглядом. — Пап, почеши мне спину.

Алексей, который в этот момент как раз тянулся к кружке с чаем, застыл на полпути и медленно повернул голову к дочери.

— С чего вдруг? — с неприкрытым подозрением приподнял бровь.

— А чё? Ты сам говорил, что это семейное, — пожала плечами Майя, усаживаясь удобнее, будто это было самое логичное развитие событий. — Поддержи традицию, так сказать.

— У тебя, кажется, уже возраст, когда отец спину не чешет, — буркнул Алексей, но в его голосе слышалась усмешка.

— У меня возраст, когда спина чешется, — парировала Майя, с абсолютно серьёзным лицом. — Кирюхе — можно, себе — можно, а мне — нет? Дискриминация?

Алексей хмыкнул, вздохнул демонстративно громко, но всё же отложил кружку и придвинулся ближе.

— Где чешется-то, показывай, — сдался он, по-отцовски тяжело вздохнув, будто собирался делать подвиг.

— Возле поясницы.. — командовала Майя, зажмурившись от удовольствия. — Да, вот, идеально!

— Я в армии такого не терпел, — проворчал Алексей, но рука его двигалась аккуратно, а уголки губ всё равно предательски подрагивали.

С кухни раздался голос Марии:

— Вы там что, спины чешете?!

— Семейный ритуал! — бодро отозвалась Майя.

— Господи, — только и произнесла Соня, возвращаясь с чайником. — У вас тут какое-то сектантство почесушечное.

— Присоединяйся, — лукаво сказала Майя. — У тебя как раз очередь.

— Не дай бог, — буркнула Соня, но села рядом, чуть ближе, чем до этого.

И в этом хаосе из поддразниваний, споров и почесушек, вечер продолжался — почти идеальный, такой деревенский и уютно-бестолковый

***

В доме ещё не зажгли лампы — за окнами всё ещё держался мягкий вечерний свет, тёплый и немного золотистый. На улице приближалось к восьми, и воздух начинал остывать, проникая в приоткрытые окна.

В гостиной звучали голоса, кто-то что-то шутил, Кирилл возился с лего на полу, Мария листала журнал, а Майя, развалившись на диване, лениво гоняла ногой подушку. Соня сидела рядом и перебирала ей волосы, почти машинально.

И вдруг —щелк.

Как будто кто-то просто нажал выключатель. Всё погрузилось в резкую тишину — холодильник затих, вентилятор остановился, щелкнули какие-то реле, и на несколько секунд стало нереально глухо.

— Опа... — протянула Соня, подняв голову.

— Ага... — откликнулась Мария, глядя вверх на погасшую люстру. — Всё, приехали.

— Это не я! — тут же сказал Кирилл, держа в руках какие-то провода от лего-робота.

— Свет вырубили? — подал голос Алексей из другой комнаты. — Ну конечно. Перед дождём всегда.

***

За окнами всё ещё виднелись очертания деревьев и заборов, но тени сгущались. Комната постепенно наполнялась сумерками, тёплыми, как вода, но с каждым мигом — всё глубже, всё гуще.

— Кто за свечами? — лениво бросила Майя.

— Ты предложила — ты и иди. — ответила Мария с ухмылкой.

Алексей вошёл в гостиную, щурясь.

— Ну что, городские, вечер по-деревенски. Без сериалов, без зарядок, без вайфая. Добро пожаловать.

Соня рассмеялась, подтянув ноги под себя.

— Романтика, — сказала она. — Сейчас ещё кто-то страшную историю расскажет, и я домой пешком побегу.

— До Ангарска? — фыркнула Майя.

И в эту самую секунду где-то за окном тихо загремел первый гром.

***

Свеча мягко мерцала на столе, отбрасывая тёплые тени по комнате. Весь свет исчез, оставив их в уютном полумраке. Все устроились на диване, в объятиях пледов и подушек, погружённые в почти полную тишину.

Первым голосом прорвался Кирилл, и его слова звучали немного робко в этом спокойствии:

— И что мы делать будем?

Мария, мама Сони, улыбнулась, глядя на мальчика:

— Предлагаю рассказать какую-нибудь историю — смешную, неловкую или просто интересную.

В воздухе повисла лёгкая пауза. Майя тихо рассмеялась, словно сама от неожиданности, что теперь ей предстоит начать. Её смех был мягким, почти робким, но это было тепло и искренне.

— Май, вот с тебя и начнём, — улыбаясь, сказал Алексей, глядя на дочь с лёгкой иронией. — У тебя точно секретов много.

Свеча потрескивала, отбрасывая мягкие блики на лица. Все, кто сидел на диване, замерли на секунду — то ли от неожиданности, то ли от прямоты, с которой Майя выдала:

— Я в третьем классе стащила твои сигареты, и мы всем двором пробовали курить.

Тишина. На миг даже Кирилл оторвался от своих мыслей, посмотрев на сестру с искренним удивлением.

Алексей не отреагировал сразу. Он просто смотрел на неё — с прищуром, в полутьме, от которой его глаза казались будто светящимися.

— Курильщица, — наконец произнёс он, качнув головой. — Я тогда думал, что потерял их. А оказывается... вот оно что.

— Не понравилось, если что, — усмехнулась Майя, облокачиваясь на подушку. — Слишком крепкие. У меня ещё голова кружилась, мы потом соком запивали и мороженое ели, чтобы вкус перебить.

— Всем двором, говоришь? — переспросила Мария, с интересом. — Ну молодёжь...

— Ну зато честно. — Соня мягко подтолкнула Майю в бок. — Раньше надо было признаться.

— Раньше меня бы убили. — пожала плечами та.

Алексей вздохнул, но не сердито. На его лице промелькнула усталая, почти гордая улыбка.

— Повезло, что не втянулась.

— Не твои были сигареты виноваты. — хмыкнула Майя. — Просто все в деревне должны однажды попробовать какую-то фигню. Это как... обряд.

— Понятно, — сказал Алексей, поднимая брови. — Завтра расскажешь деду. У него как раз табак сушится. Посмотрим, что он тебе ответит.

Смех раздался в комнате, растопив остатки напряжения.

— Ну что, — усмехнулась она, оглядывая всех. — Теперь, видимо, моя очередь.

— У тебя точно есть что рассказать, — подтвердила Соня, опершись подбородком на руку. — Желательно — позорное.

— Позорное?.. — Мария поджала губы, задумалась, склонив голову. — Ладно. Только потом не припоминать мне.

Она поудобнее устроилась в кресле, закинула ногу на ногу и начала:

— Мне лет семнадцать было. Мы с подругами ходили на речку купаться. Ну, жара, лето, девчонки, все дела. А я... я купальник забыла. Только юбка и футболка. А подруги, естественно, уже в воде — радуются, плескаются.

— А ты? — спросила Соня, с интересом вытянув шею.

— А я, как дура, подумала: «Да чёрт с ним». Разделась до нижнего белья и в воду. Всё было бы нормально, — Мария сделала паузу, — если бы не то, что у берега в этот момент лодка пристала. С двумя знакомыми пацанами. Старшими.

— Нет! — захохотала Майя.

— Да. — Мария кивнула. — А я по колено в воде стою, по пояс мокрая, в белом лифчике — который, как вы понимаете, стал абсолютно прозрачным. А они такие: «Привет...» — и прям в упор смотрят. Я разворачиваюсь — и понимаю, что назад выйти тоже нельзя. Подруги умирают со смеху, я — с позора.

— Ну это прям классика. — смеётся Алексей. — Сколько душ загублено мокрыми белыми лифчиками...

— Я потом в камышах переодевалась, клянусь. — Мария покачала головой, прикрыв лицо ладонью.

— Надолго в памяти запомнилась, значит. — Соня закатывает глаза, но улыбается.

— Не говори. С тех пор у меня с собой всегда запасной купальник. Даже зимой в сумке лежит, как реликвия.

— Соня, твоя очередь, — Майя подтолкнула её локтем, улыбаясь.

— Нет, я пас, — Соня быстро отмахнулась, словно тема её не устраивала.

— Пас — только если свет вдруг включится. А пока он молчит, — усмехнулся Алексей. — Не одни мы тут позоримся.

— Ладно, — сдалась Соня, глубоко вздохнула и прикинулась, что вспоминает что-то очень важное. — Мне было около пяти. Во дворе у нас стояли огромные старые покрышки — мы по ним прыгали. Я увидела, как старшие ребята делали сальто через них, и решила, что тоже смогу.

— Ты такое делала? — заинтересовалась Мария.

— Пыталась, — улыбнулась Соня. — В итоге я просто рухнула лицом вниз.

Майя вздрогнула и прищурилась, будто представляла всю сцену.

— Я поднялась, а у меня вся морда в крови, — продолжила Соня, — и побежала домой. Там отчим меня встретил на пороге с глазами, будто видел призрака. Я ему сразу: «Пап, это не кровь, это краска, я всё сейчас смою!»

— Почему я это слышу только сейчас? — удивленно спросила Мария.

— Я просила отчима не рассказывать, — Соня пожала плечами, — боялась, что ты устроишь свой собственный допрос.

***

Разговоры стихли. Дом, словно выдохнув, утонул в тишине. Где-то за стеной поскрипывали старые половицы, вдалеке шуршал дождь — он снова набирал силу. В комнате, где расположились Майя и Соня, свет не вернулся, и теперь единственным источником мягкого света была луна, пробивавшаяся через тонкие шторы. Её серебристый отсвет мягко ложился на подушки, стены, на плечо Сони, лениво раскинувшейся на кровати.

Майя сидела рядом, поджав ноги, в майке и шортах, как будто собиралась встать — но не решалась.

— Мыться в темноте — это плохая идея? — спросила она, почти шёпотом, чтобы не нарушать эту хрупкую ночную тишину.

— Думаю, да. А что? — отозвалась Соня, не открывая глаз, но голос её звучал с улыбкой.

— Я в душ хочу. А у нас даже фонарика нет. Точнее, есть... но он где-то в кладовке, под кипой хлама. — Майя опустила плечи, словно всерьёз была готова к подвигу.

— Ты же уже мылась. — Лениво напомнила Соня, пошевелив рукой, будто прогоняя воздух перед лицом.

— Мылась, но это было днём. А сейчас как будто заново запылилась. — Серьёзно произнесла Майя, глядя на неё с упрёком.

— Тогда пусть тебе приснится душ. Горячий, с подсветкой и клубникой на бортике. — Соня хмыкнула и провела ладонью по простыне, устраиваясь удобнее.

Майя фыркнула, потянулась за подушкой, но вместо этого легла боком и уставилась в тень под шкафом.

— Я не буду спать. И ты не спи. — Тон её был капризным, почти детским.

— Ну уж нет, — Соня открыла один глаз и лениво посмотрела на неё. — Я не играю в «не спать до утра». Я военный человек. Режим.

Прошло минут десять. Может, пятнадцать. В комнате было так тихо, что слышно, как стучит дождь по карнизу, как ветер покачивает яблоню за окном. Соня дышала ровно, спокойно. Похоже, уснула.

Майя ворочалась. Сначала лежала на спине, потом перевернулась на бок. Подушка была слишком тёплой, простыня — мятой, и вообще всё не так. Её всё ещё преследовало ощущение пыли на коже, даже несмотря на то, что она вытерлась трижды.

— Сонь? — шепнула она. — Ты спишь?

Ответа не последовало. Только лёгкий вздох, будто во сне.

Майя выдохнула и снова уставилась в потолок, которого почти не видно. Лунный свет растёкся по полу, на него ложились чёткие тени от занавески, шевелящейся в открытом окне.

— Соня. — громче, чуть нараспев.

— Что?.. — донеслось в ответ, глухо, с хрипотцой сна. — Ты же сказала, не будешь спать. Почему я страдать должна?

— Я не могу уснуть. Мне скучно. — Майя снова перевернулась, теперь уже ближе к Соне. — И темно. И душа нет. И муха жужжит, слышишь?

— Это не муха. Это ты. — Соня зарылась лицом в подушку, но тут же развернулась. — Что у тебя в голове вообще происходит ночью?

— Всё. — серьёзно ответила Майя, глядя ей в лоб. — Я думаю. Вспоминаю. Воображаю. Прокручиваю диалоги, которые не произошли. И такие, которые хотелось бы.

— Так. — Соня приоткрыла один глаз. — Надо, чтобы ты уснула. Как младший лейтенант этой комнаты, я приказываю.

— Приказ не выполнен. — Майя подняла руку в шутливом салюте. — В душе моральная буря.

— Моральная буря отменяется, капитан Фролова. — Соня зевнула, но уже слабо улыбалась. — Пора спать. Иначе я начну тебе читать устав.

— А ты могла бы. — Майя чуть тише, уже с тёплым голосом. — У тебя голос для этого подходящий.

Соня замерла. Только в темноте это ощущалось ещё острее — как будто между ними сгустилось напряжение, не неприятное, а мягкое, вязкое.

— Ты странная, Фролова. — прошептала она.

— Я знаю.

Кульгавая вздохнула, прикрыв глаза рукой, словно смирялась с детским упрямством.

— Нечего спать до обеда, тогда и спать сможешь, — пробурчала она, устало, но с тем самым взрослым тоном, в котором слышалась забота под маской раздражения.

— Бла-бла-бла, — передразнила её Майя, тихо, но выразительно, будто пробовала на вкус каждое слово, — «режим дня», «биологические часы»...

Щелчок. Щелбан пришёлся аккуратно в кончик носа — не больно, но обидно по факту.

— Эй! — Майя резко подалась назад, хлопнув ладонью по щеке, словно проверяя, не осталось ли следа на лице. — Это было насилие!

— Это была профилактика. — Соня повернулась на бок, подтянув одеяло под подбородок. — Чтобы в следующий раз думала, перед тем как строить из себя клоуна.

— Ты просто боишься, что я тебя заткну харизмой. — ухмыльнулась Майя, устраиваясь рядом, на границе их общих одеял.

— Не боюсь. Я уверена. — тихо ответила Соня, уже почти с закрытыми глазами.

Майя на секунду замолчала. Эта фраза была сказана буднично, но в ней что-то было. Что-то ласковое. Необъяснимое. Нежнее обычного подкола.

— Может, мне тебе что-нибудь нашептать, как сказку на ночь?

— Если ты не хочешь ещё одного щелбана...

— Всё, всё. Молчу. Спим.

***

— Может мне генератор с города привезти? Ну не дело это, без света сидеть, — раздражённо говорил Алексей, опираясь руками о край стола. — Сколько уже можно.

— На шо нам твой генератор, — отмахнулся Степан, не отрываясь от резки хлеба. — Нам и так хорошо живётся. За то малые без гаджетов. Глаза хоть отдохнут.

Майя сидела молча, склонившись над кружкой горячего чая. Пар поднимался к лицу, щекотал нос, но даже это не помогало проснуться. Ночь выдалась бурной: гремела гроза, крыша дрожала, а окна озарялись светом молний. Она почти не спала — то просыпалась от раскатов грома, то просто лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к шуму ветра.

— Сейчас носом в кружку уткнётся, — с лёгкой усмешкой заметила Мария, разливая варенье по пиалкам.

Майя дернула уголками губ — почти улыбка, почти ответ. Она хлопала ресницами, будто это могло расшевелить мысли, согнать усталость. Сонная, растрёпанная, в майке и с тёплым пледом на плечах — больше на сонную кошку похожа, чем на человека.

— Надо освежиться, в доме духота, — сказала Соня и потянулась, поправляя край своей футболки. Голос звучал яснее, чем следовало бы для утра после бессонной ночи.

— Пойди под дождём постой, лучше душа будет, — отозвалась Майя, не поднимая головы.

Соня прищурилась, как будто обдумала эту мысль, а потом вдруг встала и решительно подошла к подруге.

— Погнали, — сказала она и прежде чем Майя успела хоть как-то возразить, рука Кульгавой уже обвила её запястье.

— Эй! — Фролова вскинула брови, но не сопротивлялась. — Ты же знаешь, что я это не всерьёз сказала?

— Вот и проверим. Вдруг сработает, — улыбнулась Софья, увлекая её за собой в сторону двери. Плед соскользнул с плеч, а босые ноги Майи неохотно ступили на прохладный пол.

Дождь моросил лениво, словно без особого желания, но уверенно смачивая и без того мокрую землю. Листва темнела от воды, мелкие капли тихо шептали по крыше и траве. Над всей деревней тянулась белёсая пелена — туман ложился низко, так что даже дома казались призраками, размытыми силуэтами за матовой завесой. Воздух был насыщен влагой и запахом сырой земли, будто сама природа задержала дыхание.

Соня стояла посреди двора в старой футболке и спортивных шортах, лицо подставлено дождю, волосы — мокрые, как после душа. Она глубоко вдохнула, закрывая глаза и расправляя плечи, будто впитывала сырость как свободу.

— Шикарная погода, — сказала она почти с наслаждением. Голос был спокойный, уверенный, чуть насмешливый.

Развернувшись, Соня оглянулась на крыльцо. Там, на пороге, стояла Майя, кутаясь в худи, словно в броню. Она щурилась, морщила нос, с явным недоверием глядя на серую улицу. Капли стучали по ступеням в унисон с её внутренним протестом.

— Иди сюда, как вкопанная стоишь, — крикнула Соня, сделав шаг назад и протянув к ней руку.

Майя мотнула головой, отступив ещё на полшага вглубь крыльца.

— Ужасная погода. Я туда не пойду, — буркнула она и даже не попыталась скрыть отвращение на лице.

Соня рассмеялась тихо, будто не услышала отказа.

— Да это же как бесплатный спа. Свежий воздух, дренаж для мыслей.

— Спасибочки. Мне и внутри хорошо, — фыркнула Майя, на всякий случай прижав рукава к запястьям.

— Пойдём гулять.

Майя скептически глянула на Соню, стоявшую в двух шагах от крыльца, на мокрой траве. Дождь моросил, как будто нарочно ровно и медленно — ни холодно, ни тепло, но противно. Фролова вздохнула, устало опускаясь в кресло под навесом.

— Ты и так на улице, — пробормотала она, поджав ноги и обхватив себя за плечи.

— Так неинтересно. — Соня улыбнулась, немного хитро, и подняла подбородок, как будто бросала вызов. На ней футболка уже прилипла к спине, волосы спутались от влаги, и от неё шёл лёгкий пар — дыхание в воздухе было видно, хоть и было лето.

Она подошла ближе, забираясь на веранду — прямо, босиком, не торопясь, но целенаправленно. Майя едва успела отшатнуться, как Соня уже протянула руку и ухватилась за край её худи.

— Соня, ну нет! — взвизгнула Фролова, вцепившись в подлокотники кресла.

Но Соня уже тянула её наружу — с упрямой ухмылкой, с тем азартом, с которым она, казалось, вела весь отряд по ориентированию. Худая рука дернула ткань, и Майя, пытаясь удержать равновесие, почти встала на ноги — но тут же заскользила босой пяткой по мокрому дереву веранды.

— Соня! — она едва не свалилась, поймавшись за плечо Сони. Та удержала её.

— Вот видишь, уже почти пришла. — тихо сказала Соня, почти шепотом, и снова улыбнулась.

Майя стояла на краю веранды, босыми ногами на мокром дереве, тяжело дыша. Капли дождя начали попадать на лицо — сначала случайные, потом всё чаще. Она неотрывно смотрела на Соню, которая стояла близко, почти слишком близко.

— Сумасшедшая ты. — пробормотала Майя, отводя взгляд, но не отстраняясь.

— Спасибо, что заметила. Пошли уже.

***

Мокрая трава хлюпала под ногами с каждым шагом, будто жаловалась на нежданных гостей. Шлёпки Майи постоянно соскальзывали с пяток, и ей приходилось хвататься за руку Сони, чтобы не растянуться прямо на размякшей земле.

— Соня, я как корова на льду, — буркнула она, запинаясь о корень, — я сейчас грохнусь и умру в луже. А ты потом всю жизнь будешь чувствовать вину.

Кульгавая же, наоборот, будто парила. Лёгкая походка, спокойствие в теле, как будто не мокрая трава под ногами, а родной асфальт. Влажный воздух только освежал её, а дождь будто давал второе дыхание. Она оглянулась через плечо, и улыбнулась — лукаво, спокойно.

— А мы не простынем? — наконец, с сомнением выдохнула Майя, прижимая к себе рукава худи.

— Нет. Мы закалённые. — Соня улыбнулась чуть шире, с тем самым привычным кадетским задором.

Они вышли на небольшую полянку — не совсем открытую, но уютную. Круглая, обрамлённая молодыми берёзами, с разбухшим от дождя мхом у корней, и старым деревянным колодцем в центре. Верёвка на вороте давно потрепалась, а сам сруб казался игрушечным в свете затуманенного утра.

— Ну чего ты такая кислая? — тянет Софья, наклоняясь к Майе, будто заглядывая в глаза.

— Сама ты кислая, — отозвалась та, фыркая. — Я просто хочу домой. И в тепло. И плед. И чай. И электричество.

— Так давай потанцуем? — ухмыляется Соня, не отпуская руки Майи. — Согреешься. Станет веселее. Тело в движении — не замёрзнешь.

— Танцевать?

— Вальс умеешь?

Майя лишь отрицательно покачала головой.

— Тогда слушай, — повторила Соня, глядя в глаза Майе. Она говорила тихо, но с лёгкой усмешкой, будто знала, что та не сможет отказаться. — Сначала шаг левой — в сторону. Потом правой — к ней. Потом назад. Медленно. Не бойся.

Она поправила хват ладонью, чуть сжала пальцы Майи в своей, подтянула к себе ещё ближе.

— Давай. Левой. — Она слегка потянула за руку, направляя.

Майя сделала неуверенный шаг влево, шлёпок по мокрой траве.

— Хорошо. Теперь правой — рядом. Вот, — Соня мягко направила её бедро, сама подстраиваясь под движение, чтобы шаг был плавным. — Теперь назад. Не спеши. Слушай меня, не ноги.

— Как я могу слушать, если ты еле слышна?.. — буркнула Майя, но на губах появилась тень улыбки.

— Вот именно, — усмехнулась Соня. — Не слышать, чувствовать. Доверяй мне. Я веду.

Она шептала это почти у самого уха, её дыхание — тёплое, несмотря на дождь — касалось щеки. Их шаги сливались в неторопливый ритм, сбивались, и снова находили синхрон. Майя пару раз оступалась, но Соня не отпускала, не смеялась — лишь мягко поправляла, не давая упасть.

— Ты очень странная. — Произнесла Майя, глядя вниз, следя за их ногами.

— А ты — упрямая. Но танцуешь. И уже лучше. — Соня чуть притянула её ближе, теперь едва касаясь носом её лба. — Главное — не думать.

Постепенно выучив шаги, их тела двигались уже почти в унисон. Майя всё ещё время от времени оступалась, то соскальзывала нога, то сбивалась ритм, но это перестало иметь значение. Шум дождя стал фоновым шёпотом, колодец и деревья вокруг — будто исчезли. Остались только они, двое, и мягкий, почти нереальный танец на мокрой полянке.

— Видишь, какая умница... — выдохнула Соня, скорее себе, чем вслух, с какой-то тихой гордостью в голосе.

Майя подняла взгляд, слегка запыхавшись, с прядью, прилипшей к щеке. Услышала, поняла, и, неожиданно для себя, ответила:

— Вижу, что ты хороший наставник.

Майя прижалась ближе — теснее, чем раньше. Мокрая ткань одежды между ними уже почти не ощущалась. Без слов, будто само собой, они соприкоснулись губами. Поцелуй вышел осторожным, но настоящим — в нём не было резкости, только тихое, тонкое чувство, к которому они шли всё это время.

В этот момент дождь, будто почувствовав важность происходящего, дал новый удар: хлынул внезапно, с яростью, будто вылили ведро прямо над их головами. Тонкая морось сменилась настоящим ливнем, но ни одна из них не отшатнулась. Вода текла по волосам, стекала по щекам и шее, забивалась за воротники.

— Тебе не кажется, что нам пора домой? — первой отстранилась Майя, уже с улыбкой на лице, дыхание ещё сбивчивое.

— Уже кажется. — Соня кивнула, всё ещё держась за её руку.

Но не успели они и трёх шагов сделать по раскисшей траве, как нога Сони соскользнула. Она покачнулась — и вместе с ней полетела вниз и Майя.

— Соня, блять! — выкрикнула Фролова, когда спиной рухнула прямо на девушку.

— Удобно. — отозвалась Софья снизу, смеясь, как ни в чём не бывало.

Майя, приподнявшись на локтях, посмотрела вниз — мокрые волосы Сони прилипли ко лбу, глаза щурились от воды, а лицо светилось настоящей радостью.

— Дурочка, ты заболеешь. — пробормотала Майя, пытаясь встать, но не сразу отпуская её руку.

Соня только улыбнулась в ответ, не поднимаясь.

Майю всё ещё беспокоило одно — и не то, что они промокли до нитки, не то, что сидят теперь в луже под открытым небом, а то, как беспечно Соня упала спиной на холодную, мокрую землю. Она хотела её вытащить, согреть, накрыть чем-то — не важно чем. Хотела, чтобы ей не было холодно. Хотела остаться с ней — в ливне, в темноте, в любой момент, каким бы он ни был.

| надеюсь без помарок, потому что я и так три дня духом собиралась отредактировать это.