Глава 38

В моей жизни бывало всякое. Я привыкла к тому, что люди могут использовать тебя, а потом смотреть в глаза как ни в чём не бывало. Привыкла к равнодушию, которое окутывает с ног до головы, заставляя понять: проще отойти в сторону, чем пытаться заслужить право находиться в их окружении.

Потеря близкого человека почти разбила меня на осколки. Казалось, я уже не восстановлюсь, но каким-то чудом я нашла в себе силы жить дальше и даже смеяться — порой сквозь слёзы, но тем не менее. Я обрела подругу, ставшую мне сестрой, по-настоящему родным человеком. А её брат... Он стал моей первой любовью, не просто влюблённостью, а настоящей любовью, где я чувствовала себе я счастливой и любимой, но в тоже время и моим первым разбитым сердцем. Вот такая ирония судьбы: любой смех рано или поздно превращается в слёзы — от радости ли, от горя ли.

Казалось, жизнь уже знатно меня потрепала, но нет — вот ещё одна порция боли. Будто мне было мало. Становится тошно от этого липкого предчувствия, что любой следующий миг может превратиться в бурю, в грозовую тучу, способную уничтожить всё светлое, что у меня осталось. Но даже в этот чёрный день, где, казалось, нет ни малейшей надежды, лучик света всё же пробивается, даря микрошанс на спасение.

Держу в руках эти две полоски, и сердце готово выпрыгнуть от переизбытка эмоций. Я не знаю, что чувствовать. Понимаю лишь, что во мне зарождается новая жизнь, и от этого хочется плакать. От страха, что это чудо появилось в такой момент. Но я до дрожи боюсь, что и это может исчезнуть, что я могу как-то навредить ему... или ей.

Мой малыш. Мой лучик света в тёмные времена.

Слёзы льются рекой по моим щекам. Именно в этот миг дверь в ванную распахивается, и подруга осторожно, почти бесшумно подходит ко мне. Думаю, ей ничего не нужно говорить — она и так всё видит. Мои глаза выдают всё без слов. Только она наверное думает, что я плачу от горя. Но я уже успела возненавидеть себя за те отвратительные мысли, которые промелькнули секунду назад: надежду, что это ошибка, что я не беременна, что этого ребёнка не должно быть. Но он есть. И он мой. Только мой.

В голове вспышкой проносится образ его отца, и я понимаю: я должна сказать. Должна, но... не могу. По крайней мере, не сейчас. Знаю, что это неправильно, что он имеет право знать, но иначе просто не получается. Я осознаю, что наступит день, когда скрывать правду станет невозможно, но это будет ещё нескоро. А пока мне нужно уложить всё в своей голове, понять, как дышать и что делать дальше. Возможно, придёт время, и он всё узнает, но сейчас я не хочу его даже видеть.

Осознание того, что он мог спасти моего брата, но не сделал этого, заставляет кровь в моих жилах закипать. Друг? Он назвал Фабио своим другом? Но разве друзья так поступают? Разве не делают они всё возможное, чтобы вытащить близкого из беды, даже если риск запределен?

Камилла смотрит на меня с жалостью, но я лишь качаю головой. Не надо. Не смей меня жалеть. Я до смерти боюсь, что если не буду сильной сейчас, то рассыплюсь на куски, и в этот раз — окончательно. Чёрт, я словно снова оказалась в том страшном дне, но теперь всё иначе. Я обязана выстоять. Теперь я должна думать о крошке, которая зарождается во мне.

— Я так понимаю, я была права? — тихим голосом спрашивает подруга, не сводя с меня глаз.

— Да, — киваю я, размазывая слёзы по щекам.

— Ты...

— Нет, Ками. Не знаю, что ты хотела сказать, но я не избавлюсь от него. Знаю, время не самое подходящее. Чёрт, да оно просто ужасное! Но я не могу. Нет. К тому же я всегда мечтала о семье, детях.

Я на мгновение замолчала и вдруг горько, почти истерически усмехнулась. Какая, к чёрту, семья? Сейчас, когда вся моя жизнь катится к чертям и рушится на глазах, превращаясь в сплошной хаос, мысли о семейном уюте кажутся злой шуткой, издевкой. Глупо надеяться на красивый финал, когда ты стоишь посреди руин и вокруг только пепел и враньё.

— Да, возможно, не сейчас, но это не отменяет того факта, что я этого хотела. Это должна была быть моя новая глава, мой главный приоритет. Видимо, судьба решила, что это время пришло именно сейчас. Возможно, этот ребёнок — мой единственный шанс не сойти с ума и выстоять. Быть сильной если не ради себя, то ради него.

— Боже, глупышка, конечно же, я даже не собиралась тебе такое предлагать!

Камилла подошла ко мне и обняла так крепко, что я почти физически почувствовала, как её сила перетекает в меня. Она мягко гладила меня по волосам, пока я, окончательно сорвавшись, рыдала на её плече. На данный момент она — единственный человек в мире, который знает, что со мной происходит. Единственная, кто поддерживает и позволяет излить душу в это непростое, тёмное время.

Я вспомнила тот день, когда она узнала о моих отношениях с её братом — тогда это был настоящий взрыв эмоций, ураган, который, казалось, снесёт всё на своём пути. То, что я видела сейчас, было полной противоположностью. Ни слова против, никакой агрессии. Я даже не могла до конца понять, что она чувствует, кроме оглушительного ошеломления от услышанной правды.

— Но даже если бы ты решилась на такой шаг... что бы я могла? — она чуть отстранилась и заглянула мне в глаза. — Конечно, я бы всеми силами пыталась убедить тебя не совершать этого. Потому что я знаю тебя, Амелия. Я знаю, как ты бы потом изводила себя, как плакала бы ночами из-за этой ужасной, непоправимой ошибки.

Я разрыдалась ещё сильнее от осознания того, насколько глубоко она меня чувствует. Кажется, проще перечислить то, чего она обо мне не знает. Она всегда была рядом, поддерживала даже тогда, когда я, колючая и закрытая, делала вид, что ни в ком не нуждаюсь. Я и мечтать не могла о такой подруге.

— Мне даже стыдно признаться, — прошептала я, вытирая слёзы, — что в какой-то момент я подумала о малыше так... отвратительно. Чёрт, я ведь даже до конца не убедилась, действительно ли я беременна. Тесты ведь могут врать, так? Но, Ками... я не выдержу, если это окажется ошибкой. Я уже успела полюбить даже саму мысль о том, что стану мамой.

— Тш-ш-ш, ты что, — Камилла мягко улыбнулась, и эта улыбка заставила меня невольно улыбнуться в ответ. — Тесты редко врут. Особенно эти, гиперчувствительные. Я взяла самые лучшие, так, по крайней мере, божилась девушка в аптеке. А на днях мы пойдём к моему гинекологу, там-то всё и подтвердим. Поверь, синьора Фиоре — просто душка. Она сделает всё в лучшем виде.

Мне так приятна её забота, что на секунду я даже забываю, в каком ужасающем положении нахожусь. Но её поведение всё равно кажется подозрительным. Куда исчезла та вспыльчивая и грозная Камилла? Может, я себя накручиваю, и она просто так проживает шок, хоть для неё это совершенно нетипично?

— Но это, наверное, очень дорого? — осторожно спросила я. — Может, мне лучше к своему врачу?

— Это даже не обсуждается. Она — лучшая, — отрезала Камилла. — К тому же она ведёт беременности, так что тебе точно нужно именно к ней. И не спорь! — она прикрикнула, когда я уже открыла рот, чтобы возразить.

Я поняла, что придётся согласиться. Глупо было бы сейчас упираться, тем более что мой врач — обычный гинеколог в государственной клинике, она не ведёт беременных. А мне теперь нужен именно такой человек, который будет рядом всё это время. Кто-то, кто всё сделает грамотно и спокойно, чтобы я лишний раз не переживала. Я и так понимала, что мне придётся кого-то искать, так что Камилла просто избавила меня от этих хлопот.

— Если тебе так будет спокойнее, — сдалась я. — Хотя изначально я всё же думала пойти к своей.

В этот момент меня пронзила мысль, которая уже всплывала, пока я ёжилась на полу в ожидании подруги, но тогда она быстро испарилась.

— Только, Ками, я одного не пойму: как это вообще могло произойти? Я же принимала противозачаточные... И ещё... — я судорожно схватила телефон, открывая приложение с календарём цикла.

— Что? — глаза подруги округлились от волнения, пока я лихорадочно листала даты.

Я подняла на неё глаза, полные ошеломления.

— Больше недели, — прошептала я.

— Что «больше недели»? — переспросила она, подаваясь вперёд.

— Задержка. У меня ещё дней десять назад должны были начаться месячные. Ну, даже если неделя — ладно, но я была уверена, что там пара дней максимум. Как это вышло? Получается, таблетки не сработали? Погоди, а когда я вообще...

Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, когда чисто теоретически это могло случиться. Напрягаю мозг, параллельно сверяясь с календарём, и вдруг всё замирает. Я смотрю на календарь и вспоминаю тот день после моего экзамена, когда я пришла к нему в офис. Именно тот день, когда у нас случился секс прямо в его офисе. Этот день занозой сидит в моей голове. Все последующие разы волнуют меня меньше всего — их и было-то немного, мы почти не виделись.

Но больше сомневаться не приходится: именно тогда, согласна календарю, шансы был максимальными, в тот раз окно возможностей было распахнуто настежь. Но я ведь была уверена, что таблетки — это мой непробиваемый щит. Что пошло не так?

— Ну что? — голос подруги вырывает меня из омута мыслей, в которых я успела погрязнуть.

— Кажется, я знаю когда. И кажется... я могла забыть выпить таблетку в тот раз. Но разве от одной пропущенной штуки всё могло пойти не так? Многим требуются месяцы, чтобы восстановить цикл и зачать.

— Значит, в твоём случае и одного раза хватило. Надо же, какой мой брат... хм... плодовитый, — Камилла усмехнулась.

— Ками! — возмутилась я, хотя вопреки воле на губах проскользнула слабая улыбка.

Поверить не могу, что я действительно ношу ребёнка от него — человека, который меня предал. Ещё вчера я бы прыгала от счастья, разделяя этот момент с ним. Интересно, как бы он отреагировал? Радовался бы так же искренне, как я? Или нет? Мы ведь никогда не обсуждали детей. Боже, да мы и встречаемся-то, встречались, всего ничего. Но я этого не узнаю. По крайней мере, сейчас. Не могу переступить через себя. Пока не могу.

— Подожди, я прямо сейчас ей и наберу. Чего тянуть?

Камилла не стала откладывать и тут же принялась звонить. Разговор не занял много времени, и вот она уже сообщает мне, что через два дня, прямо с утра, нас ждёт её врач.

🐾🐾🐾

Вот и настал тот день, когда я наконец узнаю всю правду. Хотя, признаться честно, внутри живёт странная уверенность, что всё подтвердится. Я ловлю себя на том, что то и дело касаюсь своего ещё плоского живота, но тут же резко одёргиваю руку. Боюсь привыкнуть к этому ощущению раньше времени, когда нет стопроцентной уверенности.

Когда я вернулась в тот день домой, я приложила максимум усилий, чтобы родители ничего не заподозрили. И я отчаянно надеюсь, что так и было, и на моём лице не было явных признаков, что я не в порядке. Они искренне радовались за моё успешное окончание учёбы, кажется даже не подозревая, что я пережила в тот день и что узнала. Что я практически поставила на стоп своё будущее, потому что, если всё подтвердится, я не смогу осуществить все свои мечты и планы. Я уже начинаю привыкать к этой мысли. Конечно, мне страшно, но я справлюсь. Обязана справиться в силу обстоятельств.

Нейтан держался ровно до утра следующего дня, а потом начал заваливать меня звонками и сообщениями. Вечные извинения, мольбы о разговоре... Он даже не просил прощения — как он сам написал, он просто хотел, чтобы я выслушала его и не уходила. Вчера, когда он названивал, а потом прислал голосовое, его голос звучал так, будто он был слишком пьян. На мгновение мне даже стало его жаль, но стоило вспомнить о Фабио, как это чувство испарилось без следа.

Я не знаю, что ощущаю к нему сейчас. Кажется, я должна его ненавидеть, но не могу. Любовь и ненависть перемешались во мне, не давая ни капли ясности. Но в то же время я физически не могу видеть его, находиться рядом. Глядя на него, я вижу лишь ту упущенную возможность спасти моего брата. Фабио мог быть жив.

Камилла позвонила и сказала, что уже выехала. Я ответила, что готова и жду. Все эти дни я держалась из последних сил. Любое недомогание, которое замечали родители, списывала на дикую усталость. Говорила, что мне просто нужно время на восстановление, что скоро всё наладится. Если бы они только знали, как это далеко от правды... Одному Богу известно, сколько мне на самом деле нужно времени, чтобы прийти в себя.

Я сказала Нейтану, что мне нужна пауза, и это правда — я не могу сейчас мыслить здраво. Боюсь, что если начну копаться в этом сейчас, то просто не выдержу. В конце концов я не выдержала и написала ему, что ясно дала понять: я не готова к разговору. Кажется, это подействовало — звонки прекратились. Но почему тогда на душе стало так пусто?

Даже не притронувшись к завтраку, я направилась к выходу, как только пришло уведомление от Камиллы. Мой режим питания в последнее время совсем разладился, но если организм позволит, я планирую его наладить. Тем более что, по всей вероятности, мне теперь придётся есть за двоих. А малышу нужны витамины и силы.

— Как ты? — участливо поинтересовалась подруга, едва я села в машину.

— Нормально. Можем ехать, — спокойно ответила я, хотя внутри меня всё буквально трясло от нервного напряжения.

Дорога до клиники, на удивление, не заняла много времени — я-то рассчитывала на глухие пробки в такой час. Пока мы ехали, я открыла окно и, положив голову на руки, жадно вдыхала утренний воздух. Голова всё ещё слегка кружилась, и мне жизненно необходима была эта доза свежести.

На ресепшене нас приветливо встретила девушка. После всех формальностей она сообщила, что доктор уже ожидает нас в кабинете. Каждый шаг, пока я поднималась по лестнице, гулким эхом отдавался в моей голове. Чувства обострились до предела, каждый нерв был натянут, как струна. Вот она — моя новая реальность. Я иду с подругой, а не с любимым мужчиной, чтобы узнать, жду ли я ребёнка или всё это лишь злая шутка судьбы.

Удивительно, как быстро меняются мысли. Сначала я до смерти боялась самой возможности этой беременности, а сейчас... сейчас я в ужасе от мысли, что ребёнка может не быть. Я не могу не поразиться этой метаморфозе. Но я стараюсь откинуть лишние переживания и просто ждать вердикта.

Мы вошли в кабинет. Синьора Фиоре встретила нас тёплой улыбкой.

— Доброе утро, синьорины. Камилла, дорогая, — кивнула она подруге.

— Доброе утро, синьора Фиоре. Спасибо, что приняли нас так быстро.

— Ну что ты. С такими вещами не тянут. Не переживай, всё сделаем в лучшем виде.

Камилла бросила на меня быстрый взгляд, пытаясь понять, не нужна ли мне поддержка в этот интимный момент.

— Иди, дорогая. Я справлюсь, — тихо успокоила я её.

— Хорошо. Если что — я прямо за дверью.

— Я знаю. Спасибо тебе.

Подруга кивнула и скрылась в коридоре, а я осталась стоять на месте.

— Проходите, Амелия, присаживайтесь. Рассказывайте, — мягко проговорила врач, указывая на кресло.

Синьора Фиоре оказалась очень милой. Она выглядит очень молодо, я бы не дала ей больше сорока. И то как она мягко обращается ко мне, это дарит какое-то чувство уюта и спокойствия. А я и так вся на нервах последнее время. Она мило мне улыбается, когда указывает на место напротив себя возле её рабочего стола, который находится возле стены по правую сторону, и занимаю его. Оглядываясь вокруг, я понимаю, что нахожусь в не типичном медицинском кабинете. Точнее его атмосфера не гнетёт и не вводит в стрессовое состояние как это обычно бывает, скорее наоборот. Кабинет выкрашен в приятный теплый бежевый оттенок, а пол уложен приятным светлым оттенком плитки. На стенах можно увидеть не только медицинские сертификаты, дипломы и ещё прочие медицинские иллюстрации, но и картины. Это в большей степени абстракции, но их цветовая гамма отлично вписывается в интерьер. Смотровая зона находилась по левую сторону от меня, отделяла её большая белая перегородка.

Немного собравшись с мыслями, я начала говорить:

— Я сделала тест. Точнее, два. И оба показали две чёткие полоски.

— Когда делали тест? Какая задержка? И когда была последняя менструация? — лаконично спросила она.

— Тесты — пару дней назад. А задержка... Да, уже почти две недели, — ответила я, лихорадочно ища в телефоне дату начала последнего цикла.

— Ясно, — кивнула она, записывая данные в мою новую медицинскую карту. — Беременность планировали? — коротко спрашивает она, и почему-то мне кажется она немного отошла от темы, но меня это никак не смутило.

— Если честно... Нет. Но я не собираюсь ничего «делать», если вы об этом, — сразу выпалила я.

Она улыбнулась и понимающе кивнула.

— На самом деле, я не до конца понимаю, как так вышло, — продолжила я. — Я принимала противозачаточные. Правда, как оказалось, один раз пропустила... не заметила. И, кажется, именно в тот день всё и случилось. Я была уверена, что таблетки уже действуют.

— Как долго вы их принимали на тот момент?

Я начала копаться в памяти, восстанавливая события.

— Может, неделю. Плюс-минус пара дней.

— Ну, тогда в этом нет ничего удивительного, — синьора Фиоре отложила ручку. — В начальный период приёма организм только настраивается на изменения, он ещё нестабилен. Более того, при первом курсе контрацептивов требуется как минимум неделя, а чаще и больше, чтобы они начали полноценно действовать. Стоило вам пропустить всего одну таблетку, как организм довольно быстро вернулся к привычному ритму. Организм ещё не успел полностью «заснуть», и пропуск одной таблетки может спровоцировать резкий выброс гормонов и овуляцию (так называемый «прорыв»). А поскольку вы попали в период естественной овуляции, всё произошло гораздо быстрее, чем если бы вы принимали препарат долгое время.

Чёрт, вот оно как. Когда я обнаружила, что таки забыла принять одну таблетку, уже после того как сделала тест, потому что ранее просто не думала об этом, я и подумать не могла, что в тот период мой организм мог быть ещё таким слишком чувствительным.

— Так, давайте по порядку. Расскажите, как вы себя чувствуете? Что-то беспокоит?

— В целом нормально, — ответила я, стараясь унять дрожь в голосе. — Но я была уверена, что всё это — просто стресс. Я только что окончила университет, сами понимаете, какая там нагрузка. Меня часто подташнивало, кружилась голова, была жуткая слабость. Есть стала нерегулярно. Камилла говорит, что даже мои пищевые привычки изменились.

— Понятно, — проговорила она, продолжая вводить данные в карту. — На первый взгляд такие симптомы могут и не относиться к беременности, вы правы. Но и исключать их нельзя. В вашем случае всё указывает именно на это. Но давайте проверим на УЗИ. Проходите на кушетку, устраивайтесь. Будем смотреть.

Я легла на кушетку, чувствуя себя до ужаса уязвимой. Когда врач приступила к осмотру, я невольно вздрогнула и напряглась, а в кабинете воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Доктор сосредоточенно всматривалась в экран. В какой-то момент она замерла, и её голос прорезал тишину:

— Ну что ж, мамочка, поздравляю, — она мягко улыбнулась. — Беременность подтверждается.

Она начала клацать клавишами, фиксируя снимки, но затем вдруг замолчала и снова впилась взглядом в монитор. Моё сердце пропустило удар.

— Что там, доктор? Всё хорошо? — я мгновенно разволновалась. — С малышом что-то не так?

Я так много нервничала в эти дни, даже когда ещё ни о чём не подозревала, что теперь мне стало страшно: вдруг мой стресс уже успел отразиться на ребёнке?

— Я бы так не сказала, — уголки её губ снова приподнялись. — Я не вижу ничего плохого. Признаков патологии нет, развитие соответствует сроку. Никаких отклонений. Беременность первая?

— Да.

— Хорошо. Так, беременность маточная. Развитие эмбрионов... — она сделала паузу, выделяя это слово, — соответствует норме. Срок... срок шесть недель.

Я замерла и перестала дышать, будто из лёгких разом выкачали весь воздух. Что она сказала? Что значит — «эмбрионов»?

— Что...? — это всё, что я смогла из себя выжать.

— У вас двойня, — осторожно, почти торжественно произнесла врач.

— Как?

— Да, смотрите сами. У вас растут близнецы, — она развернула экран, и я увидела их: два чётких, крохотных пятнышка. Перед глазами мгновенно поплыла пелена. — У вас в роду были двойни? Может, у мужа?

Вопрос врача долетал до меня словно сквозь толстый слой воды. Двое. Их двое.

— Да, мой дедушка... он из двойни, — ответила я, намеренно упуская часть про мужа.

Мысленно меня тут же унесло к отцу моих... детей. Нет, наших детей. Даже если сейчас я не могу заставить себя рассказать ему правду, не могу решиться на этот шаг — это не значит, что я вправе лишать его этого статуса. Он их отец, так же как я — их мать. И неважно, когда и как он об этом узнает. Слёзы окончательно застлали глаза. Двое. Поверить невозможно. Кто там? Мальчики? Девочки? А может, и мальчик, и девочка?

— Ну, тогда вероятность была велика. Поздравляю. Надеюсь, это слёзы радости? — спросила синьора Фиоре, всматриваясь в моё заплаканное лицо.

— Да. Да, конечно, — я закивала, размазывая слёзы по щекам.

Я не знала, что будет дальше, но сейчас, сквозь ледяной кокон страха, пробивалось робкое тепло.

— Боже, двое... — шептала я, словно в бреду.

— Не каждому выпадает такое счастье, — улыбнулась врач, вставая. — Вот, возьмите салфетки, вытирайтесь и проходите за ширму. Осмотрю вас ещё на кресле.

Счастье. Да. Огромное, двойное счастье, которое любящие люди обычно проживают вдвоём. Но не в моём случае. Надо же, как жизнь способна перевернуться на все сто восемьдесят градусов в один миг. Ещё несколько дней назад я была просто счастливой девушкой, строила планы на будущее с человеком, которого любила... Пока лавина ужасающей, разрывающей на части правды не обрушилась мне на голову. И в добавок ко всему, именно среди этой боли и обмана случилось чудо, к которому я не была готова, но которое уже успела полюбить. Теперь я отвечаю за две новые жизни, которые выбрали именно меня, для которых я обязана стать щитом, проявить всю свою любовь и заботу. 

Одевшись после полного осмотра, я вернулась на стул и ждала, пока врач всё оформит и поставит меня на учёт. Я без колебаний дала добро на то, чтобы она вела меня до самых родов. Когда я осторожно заикнулась насчёт оплаты, синьора Фиоре мягко меня прервала, сказав, что моей страховки вполне достаточно — она покроет всё необходимое. Наконец, когда бумаги были готовы, она протянула мне снимки УЗИ и заключение.

— Вот рекомендации, которых вам следует придерживаться. Помните: минимум стресса, полноценный сон, правильное питание и прогулки на свежем воздухе. И вот рецепт на витамины. Это обязательно. Также здесь список и направления на все необходимые анализы. Жду вас через две недели на контрольный осмотр. Запишитесь в регистратуре, они будут в курсе, так что проблем не возникнет.

— Спасибо вам большое. Я всё сделаю, — пообещала я.

Когда я на дрожащих ногах вышла из кабинета, Камилла вскочила и вмиг оказалась рядом. Её глаза были полны тревоги. Я видела, как много вопросов она хочет задать, но услышала лишь один, самый главный:

— Ну что?

Я ничего не ответила, лишь молча протянула ей снимок УЗИ. Она впилась в него взглядом, осознавая, что всё подтвердилось, но какое-то время не могла вымолвить ни слова.

— Боже, Лия... Ты беременна, — прошептала она, словно только сейчас столкнулась с реальностью. Будто и не она была тем голосом разума, который заставлял меня делать тест и поддерживал всё это время.

— Да, всё подтвердилось. И... Ками... их двое.

— Кого двое? — она подняла на меня непонимающий взгляд.

— Детей. Камилла, у меня будет двойня.

Клянусь, её глаза расширились так, будто сейчас вылезут из орбит. Она застыла и, кажется, даже перестала дышать.

— У меня была такая же реакция, — прошептала я, коснувшись её руки. — Ками, я знаю, что на меня столько всего свалилось, но, чёрт возьми, это... это лучшее, что могло со мной случиться. Я не знаю, как я справлюсь и что меня ждёт, но я уже их люблю. Как я могу от них избавиться? Знаю, срок ещё маленький, они ещё совсем крошечные, но я не могу. Для меня они уже — мои малыши. И их двое. Нет, я рожу их, я справлюсь. Не знаю как, но выстою.

— Подожди... а как же Нейт? Ты не скажешь ему?

— Не знаю, — я замялась, отводя взгляд. — Не сейчас. Я просто не могу. Нет. И тебя умоляю: не смей ему ничего говорить!

— Но... Но он должен знать, нет? Да и рано или поздно он и так узнает, — тревожится она. Только с чего? Разве не она хотела недавно разнести всё в пух и прах из-за того что он так поступил со мной?

— Должен. И я скажу, правда, но не сейчас. Умоляю тебя, молчи, не говори ему ни слова. Мне и так невыносимо сложно. Я знаю, что долго скрывать не выйдет, но у меня ещё есть немного времени.

— Как знаешь, — вздохнула она, сдаваясь. — Но помни: я всегда на твоей стороне, я за тебя горой. Раз ты так решила... Хотя я могу тебя понять. Если бы меня предал родной человек, я бы тоже, наверное, промолчала. Может, даже навсегда. Поэтому...

— Я знаю, родная, — я крепко обняла её. — Знаю. Ты всегда была моей опорой, и я очень это ценю. Ты мне как сестра, и я очень тебя люблю. Помни об этом.

— И я тебя. И вообще, почему ты так говоришь, словно прощаешься? Ты от меня теперь не избавишься! Ты теперь ходишь к моему гинекологу, — она рассмеялась, уже не сдерживая слёз, и я невольно улыбнулась в ответ. — Ты ведь стала на учёт?

— Да, — ответила я. — Да, стала.

— Ну вот. Так что ты со мной теперь надолго.

— А я и не против, — с улыбкой сквозь слёзы говорю я.

— Покажи ещё раз снимок.

Я протянула ей фото, и Камилла заворожённо впилась в него взглядом, будто действительно могла там что-то разобрать. Я и сама мало что понимала. Удивительно, как врачи умудряются что-то разглядеть в этих неясных очертаниях?

— Ничего не понятно, но я чётко вижу, что их двое. Обалдеть... Говорю же, мой брат — ювелир, — она хмыкнула, качая головой. — Интересно, кто там?

— Самой жутко интересно. Но почему-то мне кажется, что будут мальчики.

— А если девочки? А вдруг вообще «комбо» — и мальчик, и девочка?

— Всё возможно, — я слабо улыбнулась. — Но пока ещё слишком рано гадать. Сначала нужно сдать все анализы. И... и как-то рассказать родителям. Боже, их же кондрашка хватит, когда узнают! Пожалуй, с ними я тоже повременю. Поберегу их нервы, пока это возможно.

— Да, тут я согласна. Ну что, мамочка, тебя домой подбросить?

Как же непривычно слышать это в свой адрес.

Мама.

Я стану мамой.

— Может, я прогуляюсь? — предложила я. — Мне ведь теперь положен свежий воздух, прогулки и всё такое.

— Будут тебе прогулки, но сегодня — только на машине. Давай, и без возражений! — Камилла открыла передо мной дверцу. — Если не хочешь домой, давай поедем куда-нибудь, посидим.

В этот момент мне безумно захотелось оказаться в нашем с братом любимом месте. Сначала мелькнула мысль поехать на кладбище, но я тут же её отбросила. Лучше туда, где мы были по-настоящему счастливы, где время замирало, а мы просто наслаждались совместным времяпровождением.

— У меня есть идея получше, — сказала я, садясь в салон. — Поехали, по дороге расскажу.

Не прошло и получаса, как мы с Камиллой оказались в том самом месте, где мы когда-то любили бывать с братом. Я привела её сюда не ради красивых видов, которыми так славится Милан. Просто здесь, среди шелеста листвы и запаха воды, мне всегда было легче говорить о нём. В этом месте он до сих пор кажется живым.

В Parco delle Cave вода всегда кажется спокойнее, чем в любом другом уголке города. Она неподвижно лежит в старых углублениях карьеров, словно глубоко затаённая тайна, и будто знает, что её здесь никто не посмеет потревожить. Утки медленно, почти лениво скользят по зеркальной поверхности. Я поймала себя на том, что слежу вовсе не за птицами, а за тем, как быстро исчезают на воде их следы. Секунда — и гладь снова чиста. Словно и не было никого. Словно саму память можно так же легко стереть.

Я невольно вспомнила, как Фабио учил меня здесь кататься на велосипеде. Он делал это так уверенно, будто это была самая естественная вещь на свете. Он стоял рядом, крепко сжимал ладонями седло и терпеливо подталкивал меня вперёд, даря то самое чувство полёта. Я до дрожи в коленях боялась упасть, но внутри жила твёрдая уверенность: его руки не дрогнут. Он никогда не отпустит.

В тот день я смеялась, подставляя лицо ветру, и верила, что он всегда будет за моей спиной. Моим щитом, моей опорой. Я и подумать не могла, что наступит день, когда мне придётся ехать по жизни одной, а его тёплая рука останется лишь в моих призрачных воспоминаниях.

Сейчас я смотрю на ту самую дорожку и почти вижу нас прежних: маленькую, неуклюжую меня и его — весёлого, сильного, непобедимого. Воздух в Parco delle Cave за эти годы не изменился, он всё так же пахнет озерной водой и прелой травой, но теперь в нём застыла горечь. Каждое дерево здесь помнит его голос, а каждый порыв ветра будто шепчет его имя. Сейчас, в этой звенящей тишине парка, я почти слышу его голос — тот самый низкий, подбадривающий смех, который заставлял меня крутить педали быстрее. Кажется, обернись я — и увижу его тень на асфальте. Но за спиной только пустота, пахнущая согретой хвоей и озерной тиной.

Я смотрю на воду Parco delle Cave и думаю о том, как иронична судьба. Здесь мой брат учил меня стоять на ногах, здесь он дарил мне силу, а в нескольких километрах отсюда, в холодном зале клиники, я узнала, что его больше нет. И теперь, когда во мне теплится новая жизнь, две новые жизни, этот парк ощущается иначе. Я будто стою на мосту между прошлым, которое уже не вернуть, и будущим, которое пугает меня своей неопределённостью. Но теперь всё изменилось. В этот раз я не позволю страху парализовать меня. Внутри меня зародилось целых две новых жизни, и этот крошечный пульс стал моей новой точкой опоры. Теперь я обязана быть сильной — такой, какой Фабио всегда мечтал меня видеть. Я должна твёрдо стоять на ногах, даже если земля под ними будет дрожать, и не позволю обстоятельствам сломить меня.

Мой брат когда-то отпустил седло моего велосипеда, веря, что я справлюсь. И я справлюсь. Я больше не та испуганная девчонка, ищущая защиты. Теперь я сама — щит для того, кто растёт во мне. Я выстою вопреки всему, вопреки боли и предательству Нейтана, потому что уроки Фабио были не о велосипедах — они были о том, как не сдаваться, когда остаёшься один на один с дорогой.

— Красивое место, — я обернулась к Камилле. Она стояла чуть поодаль, словно давая мне возможность прожить этот момент наедине с собой.

— Да, это наше с Фабио место. Когда-то мы частенько сюда приходили. Могли подолгу молчать, просто наслаждаясь природой и тишиной. Но он всегда находил нужные слова, чтобы объяснить мне, какой может быть взрослая жизнь. Он был умён не по годам. С отличием окончил университет, был блестящим спортсменом... Его ждала невероятная карьера, но что его дёрнуло податься в этот чёртов бокс?

— Милая моя, — Камилла нежно приобняла меня, пока я вновь давала волю слезам.

— Знаешь, мне почему-то кажется, что Фабио таким образом — через эту беременность — посылает мне свою поддержку. Даёт мотивацию быть сильной и стойкой. Он ведь всегда меня этому учил.

— Как бы это ни звучало, но теперь ты просто обязана быть сильной. Ты же понимаешь, что несёшь ответственность за двух карапузов, которые в тебе растут? Боже, как же я хочу поскорее узнать, кто там! — счастливо вскрикнула подруга. — Представляю, какой кругляшкой ты скоро станешь. Буду называть тебя «пингвинчик», — рассмеялась она.

— Да уж, точно — пингвин, — смеялась я в ответ, положив руки на свой ещё плоский живот.

Я с улыбкой смотрела на воду, вспоминая брата. В этот миг я почти физически ощущала его присутствие, его поддержку и ту непоколебимую веру в меня, которую он пронёс через всю свою жизнь.

🐾🐾🐾

Когда я писала эту главу, я так плакала, но уже от хороших новостей... Этих прекрасных новостей 🥰🥹 Амелии выпало настоящее чудо на фоне всей той боли, что увы вновь потрепала её сердце ❤️‍🩹 Она сильная и я верю, что чёрная полоса в её жизни очень скоро закончится, поставив за собой жирную точку 🥹

Я очень буду рада вашим комментариям. Не стесняйтесь, мне приятно видеть ваш фидбэк, все те эмоции, которые вы ощутили 🌟

Ваша Lina Lee 💞