14 Глава. Глубина

Мы прибыли в порт примерно через полчаса. Выйдя из машины, мы увидели пожилого мужчину, который встретил нас с доброй улыбкой.-Ас-саляму алейкум, - сказал он, слегка склонив голову.-Ва алейкум ас-салям, - улыбнувшись ответил Самир. - Всё готово?- Обижаешь, - рассмеялся мужчина. - Конечно, готово. Твоей даме сердца всё понравится, - добавил он с тёплой насмешкой.

Самир кивнул и повернулся ко мне, протянув руку.- Ты решил устроить ужин на яхте? - сухо спросила я. - Думаешь, это поможет тебе найти ко мне расположение? Думаешь, за один вечер я всё забуду?

Улыбка Самира мгновенно исчезла. Он опустил руку и подошёл ближе. Его голос, как будто натянутый, пытался звучать спокойно.- Нурай, не начинай. Ну хотя бы один вечер проведём как нормальные люди.

Я огрызнулась, не сдерживая резкости:- Это не про тебя, - рявкнула я и прошла мимо, хотя не была уверена, где именно стояла та самая яхта среди многих.

- Ты прошла! - крикнул он, и я остановилась, обернулась. Самир уже залез на борт огромной белоснежной яхты. Я медленно, без его помощи, поднялась за ним. Сердце как-то неловко ёкнуло - я ощутила странное смешение раздражения и детской радости. На верхней палубе, словно в прошлом, всё казалось знакомым: деревянный настил, слабый запах смолы и моря, лёгкий ветерок, дергающий мои волосы.

Я подошла к капитанскому месту: за штурвалом сидел Самир. Я присоединилась к нему, и яхта плавно оторвалась от причала. На горизонте тянулся ночной Дубай: Бурдж-Халифа сиял, небоскрёбы переливались огнями, создавая фантастическую картину. Как давно я не плыла на яхте - я почти забыла запах моря, скрип палубы и ровный монотонный шум волн.

Я встала на носу судна, положила руки на перила и просто смотрела вперёд. Рядом на воде проплывали другие яхты с громкой музыкой и смехом вечеринок - всё это казалось далеким и чужим. Мы отплыли дальше от берега; вокруг осталась только вода и ритм волн.

- Нурай, - произнёс спокойный голос за моей спиной.

Я обернулась и увидела Самира. Его лицо было ровным; в голосе пытался сквозить оттенок заботы.- Ты уже осмотрелась? Тебе нравится яхта? - спросил он, стараясь быть простым.

- Такая же, как и все, - ответила я холодно.

Он подошёл ближе, будто пытаясь сократить дистанцию словами. Его тон стал всё таким же ровным, но в нём ощущалась жалость и усталость одновременно.- Перестань язвить. Я же с тобой нормально общаюсь. Почему ты так стараешься вывести меня из себя? Сколько мне надо успокоительных принять, чтобы провести с тобой хотя бы один вечер? Ты даже не пытаешься сблизиться, не смотришь на меня иначе - ведь нам всю жизнь вместе быть.

Я не выдержала. Взрыв эмоций, что копился во мне, вырвался наружу.- Ты серьёзно?! - вскрикнула я. - Ты себя слышишь?! Ты изнасиловал меня вчера! Ты ударил мою сестру! Насильно женился на мне, и теперь спокойно говоришь, чтобы я посмотрела на тебя по-другому? Ты с головой дружишь, Аль-Рашид?! - слова сорвались быстрым, резким потоком, дыхание участилось, глаза горели.

Самир тяжело вздохнул и отвернул взгляд, будто слова задели его глубже, чем показалось бы. Он обвёл меня взглядом - и в нём мелькнула растерянность. Затем, на повышенных тонах спросил он:- Ну что мне сделать, чтобы ты простила? Встать на колени? Целовать твои ноги? Что сделать, чтобы ты перестала это вспоминать?

Я представила его на коленях - и это казалось мне невозможным. Он мог красиво говорить, бросать фразы, но не склониться так искренне. Я сжала зубы.- Разведись, - выдавила я сквозь зубы. - Разведись, и тогда никто не будет тебе нервы трепать.

Он ухмыльнулся и опустил глаза. В его взгляде промелькнула обида, но он собрался и тихо сказал:- Нурай... - начал он, и голос его стал спокойным, - давай так: этот вечер проведём без ссор, без скандалов. Ты перестанешь вести себя так хотя бы на один вечер и увидишь меня с другой стороны.

Я всматривалась в его лицо, пытаясь прочитать намерения. Почему он вдруг такой спокойный? Что он замышляет? В душе промелькнуло подозрение. Я решительно спросила:- В чём подвох? Что ты задумал?

Он пожал плечами и ответил с лёгкой, почти детской искрой в голосе:- Ничего плохого. Просто хочу хоть немного тебя порадовать и попробовать быть нормальным мужем.

Я посмотрела на него с недоверием и усталой насмешкой.- Ты заболел? - прошептала я, не скрывая иронии.

Самир тихо рассмеялся, оборвав напряжение.- Думаешь, я не могу быть нормальным? Или для тебя я навсегда отвратительный ублюдок? - парировал он, и в его тоне прозвучала боль.

Я отводила взгляд, потому что взгляд его был слишком прямой, слишком настойчивый. Словами можно было играть - но в его глазах иногда мелькала искра, которую нельзя было игнорировать. Он молча взял мою руку, переплёл пальцы с моими и повёл вниз, на нижнюю палубу, словно предлагая небольшой мир посреди бури наших отношений.

Мы спустились вниз, где панорама открывалась ещё лучше - небоскрёбы теперь виднелись ближе, и их отражения мягко дрожали в воде. Ветер доносил слабый запах соли и виноградного вина. Я посмотрела на стол - он был накрыт идеально: множество разных блюд, хрустальные бокалы, и две красные свечи, мерцающие в стеклянных подсвечниках.Романтический ужин? Неплохо. Только не от него.

Самир лёгким движением подтолкнул меня ближе к столу и отодвинул стул, приглашая сесть. Я настороженно посмотрела на него. Слишком вежлив, слишком мягок.Мне не нравилась эта доброта - от неё веяло чем-то неестественным, словно за улыбкой пряталось что-то другое.

- Ну, садись, - сказал он спокойно.

- Ты в еду что-то подсыпал? - спросила я, сжав губы, и медленно опустилась на стул.

Он коротко рассмеялся, обошёл стол и сел напротив.

- Возможно, - ответил он с усмешкой, открывая бутылку красного вина. Стекло тонко звякнуло, когда он налил немного в мой бокал и чуть больше себе.

- Я не буду пить, - холодно сказала я, отодвигая бокал в сторону.

Он поднял взгляд, и на его губах появилась кривая улыбка - та, от которой мурашки пробегали по коже.

- Перестань. Я не позволю тебе упасть за борт. Или чтобы кто-то тебя забрал, - произнёс он, с оттенком насмешки в голосе, и сделал глоток вина.

- Самир, скажи честно, что происходит? - не выдержала я. - Вчера ты чуть не убил меня, а сегодня устраиваешь романтический ужин. Что это? Игра? Шутка?

Я сама не узнавала себя. Последние дни всё смешалось - страх, злость, усталость. Я стала раздражительной, растерянной, будто потерялась в этом мире, где никто и ничто не казалось реальным.

Самир посмотрел на меня спокойно, без привычной жесткости.- Просто хочу попробовать себя в роли нормального мужа, - сказал он и, как ни в чём не бывало, стал накладывать еду в тарелку. - Вдруг понравится.

Я усмехнулась, откинулась на спинку стула, устало прикрыв глаза.- Безумие какое-то, - прошептала я.

- И не говори, - усмехнулся он в ответ. - Давай, накладывай, а то всё остынет.

Он ел спокойно, будто ничего не произошло, будто наши слова минуту назад не были о боли и ненависти. Я посмотрела на еду - аромат был слишком аппетитным, чтобы сопротивляться. Живот предательски заурчал. Я неохотно взяла немного, попробовала - и сама не заметила, как ела.

К бокалу вина я всё же не притронулась. Самир заметил это, поднялся из-за стола и молча ушёл в каюту.

Я осталась одна. Вздохнула, откинулась на стул и посмотрела на ночной пейзаж. Звёзды рассыпались по небу густо, море мягко покачивало яхту, а вдали играла музыка - будто где-то там, совсем в другом мире, люди жили без страха.

Я смотрела на эти огни и вдруг невольно улыбнулась. Всё это казалось таким нереальным... будто не со мной. Будто я просто героиня чужой истории, где даже боль выглядит красиво.

Вдруг Самир вернулся - в руке у него оказался другой бокал, и содержимое в нём было иным.

- Сок будешь? - спокойно спросил он и вернулся на своё место.

Я взяла бокал, осторожно отхлебнула, словно проверяя тонкость фокуса, и почувствовала: да, обычный яблочный сок - привычный, сладковатый, безопасный. На душе почему-то стало чуть легче.

Мы продолжили есть, но молчание висело между нами тяжело; оно не давало ни тепла, ни уюта. Однако тишина длилась недолго.

- Завтра поедешь с Зайдом погулять? - неожиданно спросил Самир.

Я удивлённо посмотрела на него; он при этом глядел мне прямо в глаза - ровно, бесстрастно.

- С радостью, - спокойно ответила я, сдерживая и тут же пряча робкую улыбку. Она всё же вырвалась наружу.

- Хорошо, что ты решил помочь мальчишке, - пробормотала я будто себе, не совсем понимая, зачем это сказала.

Самир опустил взгляд. Его голос на мгновение дрогнул:

- Пускай я не верю, что делая добро оно обязательно вернётся, - произнёс он тихо, - но вдруг это правда.

Я всматривалась в его лицо и в первый раз заметила: он выглядел расслабленным, но в этом спокойствии пряталась какая-то напряжённая жилка.

- Кто такая Лейла? - я не хотела затягивать тишину и решила задать вопрос, когда ещё можно было говорить привычно.

- Мы с ней полгода встречались, так сказать, без обязательств: она давала мне своё тело, я ей - деньги, - спокойно объяснил он.

Это жёсткое признание не поразило меня - я и так догадывалась. Я только кивнула и снова уставилась на горизонт. Волны слегка шептали, огни города мерцали, и где-то вдалеке музыка доносилась обрывками.

Я почувствовала, что Самир смотрит на меня. Его взгляд был пристальным, будто он пытался прочесть меня насквозь.

- Что так смотришь? - спросила я, отводя глаза. Мне было неуютно.

- Любуюсь, - ответил он с лёгкой ухмылкой.

Я закатила глаза и оперлась на спинку кресла, взяв бокал сока, чтобы не смотреть на него. Он повторил моё движение, но его глаза всё ещё не отрывались от меня. Этот взгляд вызывал дрожь - он возвращал воспоминания о той ужасной ночи, которую я хотела стереть навсегда.

- На кого пойдёшь учиться, если, конечно, пойдёшь? Помнишь же наш договор? - вдруг с улыбкой спросил он.

Я посмотрела на него с вызовом и презрением.

- Тебя это не касается, - сквозь зубы ответила я.

- Я собираюсь оплачивать твоё обучение, - спокойно сказал он. - В Лондоне учёба недешёвая. Или будешь просить у отца? И что тогда скажет он обо мне - каким мужчиной я буду в его глазах?

Я взорвалась:

- Да если бы ты был нормальным мужчиной, ты бы никогда не женился на несовершеннолетней и уж тем более не насиловал её! - выкрикнула я и вдруг поднялась с места.

- Сядь, - уже более серьёзно сказал он.

- Ни за что. Лучше умереть, чем всю жизнь жить с таким, как ты, - не унималась я; слова рвались, гнев бился в груди.

Он смотрел на меня спокойно, и это спокойствие действовало мне на нервы ещё сильнее.

- Честно не понимаю, откуда у тебя такая смелость после всего случившегося. Впрочем... это поражает, - произнёс он ровно.

Я схватила салфетку со стола и швырнула прямо ему в лицо. Бумага шлёпнулась о его щёку. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул, и в этом дыхании было что-то, будто он собирался на удар.

Мы встретились глазами.

- Клянусь. Ещё хоть один фокус - и ты пожалеешь, - прошипел он.

Я фыркнула в ответ.

- Мне плевать, - выплюнула я слова, как яд.

Мы молча пялились друг на друга, словно два зверя в клетке. Мне было трудно дышать: в горле стоял ком, глаза начали щипать - странное, непроизвольное ощущение, будто сейчас можно было дать волю слезам. Страх перед ним, стыд за то, что я делаю, обида - всё смешалось в мутный клубок. Я не хотела признаться себе, как близко к краю нахожусь.

Слеза пробилась наружу, но я тут же вытерла её ладонью.

- И почему ты плачешь сейчас? - вдруг сказал он гораздо спокойнее, чем прежде.

Это был действительно странный вопрос. Мой голос задрожал, когда я ответила:

- Я устала...

- От чего? Скажи, я помогу, - мягко предложил он и сделал шаг в мою сторону.

Вместо того чтобы посмотреть ему в глаза, я опустила взгляд и сжала кулаки. Внутри что-то лопнуло: невыносимая боль и бессилие смешались с гордыней. Я не могла позволить ему «помочь» - не сейчас, не так.

Не думая ни о чем, я бросилась в сторону ограждения, перепрыгнула через перила и без раздумий прыгнула в тёплую, казалось бы, но в тот момент - ледяную воду.

- Нурай! - испуганный крик Самира прозвучал эхом; это был последний звук, который я успела уловить, прежде чем вода захлопнула меня.

Холод врезался в грудь, нос наполнился солёной горечью. Дыхание оборвалось; в ушах зашумело, звуки стали приглушёнными и далёкими. Вода жгла кожу и будто пыталась вдавить меня глубже. Я пыталась вдохнуть - лёгкие сжимались, горло заполнялось жидкостью. Паника вспыхнула, но с каждым вдохом становилось всё труднее. Темнота подкрадывалась медленно и невозвратно.

Я чувствовала, как сознание отступает: мысли замедлялись, мир растекался в серую бездну.

От лица Самира.

Я резко подбежал к ограждению - её тело уже исчезло под водой.

- Да что она творит, сумасшедшая, - прошипел я и, не думая ни секунды, сорвал с себя футболку и нырнул в след за ней.

Вода была тёмной и плотной, всё происходило вслепую. Я действовал на ощупь, дышать становилось всё труднее: холод сжимал грудь, в ушах гулко стучало. Ещё секунду - и сам мог бы начать задыхаться, но мне надо было найти её. Наконец я нащупал руку, схватился за запястье, резко потянул на себя и прижал к себе, стараясь удержать. Оцепеневшая от холода и шока, она почти не сопротивлялась.

Мы рванули вверх. Когда рябь воды прорвалась и в лицо врезался воздух, я жадно втянул его, ощущая, как лёгкие горят и наполняются жизнью. Передо мной лежала моя жена - бледная, без сознания, с каплями соли на ресницах.

Я начал мягко, но настойчиво бить её по щекам, пытаясь вернуть рефлексы, но поначалу это не давало результата. Сердце колотилось в висках; мысли путались, но руки действовали автоматично. Я доплыл к борту яхты в поисках удобного места, чтобы вытащить её на палубу. Дерево под ногами скользило, каждая мышца кричала от усталости, но я вытащил её на настил и быстро, без лишних движений, положил на пол.

Первым делом я пощупал пульс на шее - к счастью, он был сильный. Это дало мне надежду. Я наклонился, запрокинул голову, прижал подбородок и начал делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца - ровно и настойчиво, считая в голове секунды, стараясь не терять темпа. Внутри всё горело: страх, вина, паника - но я не мог позволить себе отступить. С этой девушкой я точно сойду с ума, думалось мне сквозь шум в ушах.

- Ну же, - шептал я, стараясь привести её в чувство, - проснись...

И вот - сначала хрип, затем глубокий рычащий кашель; она выплёвывала воду, захлёбываясь, и я, охваченный облегчением, поднёс её голову, чтобы освободить дыхательные пути. Вода в горле хрипела, но наконец она откашлялась, и вдох пришёл тяжело, но живо.

Я глубоко вздохнул и приподнял её голову, чтобы остатки воды легче вышли из лёгких. Её дыхание стало ровнее, глаза тяжело закрылись.

- Что ты творишь? - прошептал я.

Она повернула голову ко мне, бросила косой, усталый взгляд и снова закрыла глаза.

- Ты слышишь меня? Нужно в больницу? - спросил я, стараясь не показывать, как дрожит голос.

- Нет... не надо никуда, - прошептала она, и в словах было столько же решимости, сколько и слабости.

Я выдохнул с таким облегчением, что тело будто на миг ослабло. Но состояние её всё равно выглядело тревожно. Аккуратно, чтобы не причинить боли, я поднял её на руки. Она дрожала, но как будто нашла точку опоры - положила голову мне на грудь и больше не пыталась сопротивляться. Её дыхание стало ровнее; это не могло не радовать.

Я занёс её в каюту и осторожно уложил на кровать. Не знаю, откуда взялась во мне эта нежность, но мне не хотелось делать иначе. Чёрт, казалось, я уже совсем свихнулся из-за какой-то девчонки. Сердце ныло от смеси страха и какой-то нелепой, тёплой заботы.

Подошёл к шкафу - нужно было переодеть её, она вся была в мокрой одежде. Взял первое, что попалось: красное платье; чистого нижнего белья, к сожалению, не оказалось. Сам себя я одел в футболку и шорты - простые вещи, которые хоть немного согревали. Вернувшись, я аккуратно начал снимать с неё платье, которое идеально облегало тело. В голове всё плясало: её лицо, мокрые волосы, капли воды на коже - что за ангел, подумал я и почти рассмеялся от собственной слабости.

Я осторожно подсадил её, чтобы ей было легче снять одежду, и в этот момент она недовольно застонала и посмотрела на меня. Я продолжил, снял платье.

- Тебя переодеть надо, - спокойно сказал я и уже хотел взять её лифчик, но она резко закрыла грудь руками.

- Не смей! Я сама. Выйди, - сурово сказала она.

- Могу отвернуться, - ответил я, - но не выйти.

Она закатила глаза - и от этого я просто растаял. Я улыбнулся: с ней, кажется, всё в порядке. Без лишних слов отвернулся, чтобы дать ей пространство, и стоял спиной, слушая только её ровное дыхание и чувствую, как слабость постепенно отступает.

Через несколько минут я всё же повернулся к ней - она лежала, полностью укрытая одеялом, и казалась такой хрупкой, что сердце сжалось.

- Ты замёрзла? - тихо спросил я, нагибаясь. С пола я поднял её лифчик и платье и аккуратно положил их на диван, рядом со своими вещами, чтобы они могли высохнуть.

Она молчала. Я сел рядом, протянул руку - она тут же выдернула её и спрятала под одеялом, как ребёнок, пряча ладони от посторонних глаз. Это раздражение и одновременно защита - всё во мне откликнулось на её движение.

Я хмыкнул, хотя внутри было иначе: начинаю привыкать к её упрямству, и чем дальше - тем легче оно на меня действует. Но я честно понимаю - во многом сам виноват, что она так ко мне относится. И что теперь? Единственный путь - заслужить её доверие. Или хотя бы попытаться.

«О Аллах, что я несу?» - промелькнула нелепая мысль. Ещё пару дней назад я и не думал о том, чтобы меняться. Неужели Фарис прав? В голову полезли вопросы, которых раньше я не допускал. Я опустил взгляд, снова посмотрел на неё - она притворялась спящей, но тонкая линия плеч дрожала от дыхания.

Меня словно магнитом тянуло к ней. Я глубоко вздохнул, сжал кулаки, встал и вышел из каюты - мне нужно было остыть, расставить мысли по местам.

На палубе дул прохладный ветер, ночной воздух резал по лицу и, казалось, очищал мысли. Я сел за стол и одним глотком допил недопитый бокал вина. Взгляд застыл в одной точке: мыслей - как в клубке. Так дальше продолжаться не может. Почему внезапно захотелось меняться? Ради неё? Ради самого себя? Всё путалось: в каждом ответе была своя ложь.

Я глухо усмехнулся себе: думал, романтический ужин сгладит всё, и она будет вести себя, как будто ничего не случилось. Дебил, подумал я. Я всё порчу, всегда недоволен и сам же рублю сук, на котором сижу.

Зевнув, встал и направился обратно. Дверь каюты была приоткрыта - и я увидел её. Она спала так мирно, будто и не было вчера той ночи, которой я не могу вымыть из памяти. Маленький, пугливый зайчик - подумал я невольно и улыбка вырвалась сама собой.

Снял с себя футболку и постарался как можно тише лечь рядом, чтобы не разбудить. Лежа, я всматривался в неё. Казалось, весь мир сузился до этой точки - до её лица, до медленного подъёма груди. Я наблюдал за ней многие месяцы со стороны, но сейчас она казалась особенно беззащитной и идеальной. Почему я этого раньше не замечал? Может, она всегда была такой, а я был слеп; может, в моём сознании всё складывалось иначе - оправдания, привычки, жестокость.

Не стоит забывать - мне двадцать пять, ей шестнадцать. Эти цифры бьют по совести как холодный ветер. Почему я раньше не думал об этом всерьёз? И ещё - тот, кто её изнасиловал... Внутри что-то рвануло: вина, стыд, ненависть к себе. Надо брать себя в руки. Ещё не поздно что-то менять. Но как? Эти мысли не давали мне покоя, в них не было простых ответов.

Я оставил взгляд на её губах - они были чуть потрескавшимися от солёного ветра и воды. Я позволил себе думать, что всё можно исправить. Что можно стать другим. Что можно быть лучше. Эти мысли были одновременно глупы и необходимы, как последняя соломинка в море.

Смутная усталость взяла верх: глаза сами закрывались. Я всё ещё любовался ею - и в этом было что-то болезненно тёплое. Вскоре я не заметил, как заснул, лежа рядом, чувствуя её дыхание как метроном, который вдруг дал мне право на паузу.