60

POV ВаляЕсли бы не нежные и ласковые объятия мамы, то я бы не знаю как выдержала всю туболь, что свалилась на меня. Я рыдала в голос и вообще не понимала, как смогуостановиться и уж тем более прийти в себя. Как это возможно, когда мое сердце простораздавлено грязным сапогом неприглядной правды — Егор никогда меня не любил.Никогда!Господи, пожалуйста, дай мне сил! Ведь сама мысль об этом была невыносима. И умомя все понимала, но где-то на задворках моего сознания неугомонная полудохлая надежда всееще трепыхалась и о чем-то меня просила. Но я душила ее на корню, не давая в этот раз дажеслова вымолвить.Материнские руки осторожно и бережно поглаживали по голове, а потом в комнатузашел папа Вася и заставил выпить целый стакан холодной воды со странным вкусом и ужеспустя несколько минут я заторможено поняла, что успокаиваюсь и впадаю в блаженнуюбесчувственную нирвану.— Если он её обидел, я ему все его побрякушки в одно место засуну, — суровопричитает отец и я чувствую как его холодная ладонь ложится мне на лоб, — а если это ты,Валя, ему на пустом месте кровь пьешь, то я тебе задницу надеру.— Вася, иди-ка ты отсюда. С тебя такой себе утешитель, — и уже почти заснув, яуслышала как за отцом закрылась дверь, а мама так и продолжала держать меня в своихруках и тихонько баюкать.— Спи моя девочка, спи…И я спала. Проснувшись только поздно вечером, а потом снова и снова впадала вблагословенное забытье. Видимо так мой организм боролся со стрессом. Только вот борьбабыла неравная и я отчаянно проигрывала. Аппетита не было от слова «совсем», апопытавшись насильно впихнуть в себя что-то я тут же расставалась с едой неестественнымпутем.И, конечно же, я наотрез отказалась идти на учебу. Нет! Видеть наглую рожу предателяу меня не было, ни сил, ни желания. Но и это казалось еще полбеды. Только я себепредставляла, как за моей спиной будут смеяться Мия и компания, так мне тут жестановилось дурно до безобразия.Мама несколько раз пыталась поговорить со мной, но единственное, чего она могладобиться, так это снова и снова доводить меня до истерики. Не могу об этом вспоминать, немогу думать об этом и уж тем более облачать все это дерьмо в слова. Но и держать все в себебыло невыносимо сложно. Прошла неделя и я сдалась.В очередной раз мама прокралась в мою комнату, услышав мой жалобный плачь, и яоткрыла свой телефон и без комментариев сунула ей под нос ту самую переписку с Мией .Показать, что он писал Милохину у меня не хватило смелости, там была сплошная грязь и мнебыло стыдно демонстрировать ее еще кому-то и уж тем более родному человеку.Мама долго, минут пятнадцать сидела на моей постели и вглядывалась в экран моегогаджета, а потом тихо и осторожно меня спросила:— И ты веришь, что это писал он? — что-ж, очень предсказуемо с ее стороны.— Мама, я своими собственными глазами увидела это все в его же телефоне. Тамшестизначный пароль и трубка всегда при нем. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобыпонять, что он мне все это время врал и изменял, — и я снова зажмурилась, глотая горькиеслезы своего унижения.— А он что говорит в свое оправдание?— Ничего он не говорит, — зло огрызнулась я, — бормотал что-то из серии «я докажутебе, что я не жираф», но мама, я не дура! Он обсуждал меня и нашу личную жизнь сдрузьями тоже. То, что я тебе показала, только верхушка того айсберга лжи и обмана, чтовсегда был, между нами.— И он тебе за все это время больше не позвонил?— Нет…п-ф-ф, я не знаю, я внесла его номер в «черный список», — буркнула я изакусила нижнюю губу.— Ах, вот оно что, — и мама от чего-то нахмурилась и покачала головой.— Я не понимаю, куда ты клонишь, мама? Я поймала его с поличным! Ясно? Что тутеще обсуждать? Он врал мне! Врал! — и я вновь заплакала, пряча лицо в подушку.— Валя, в то воскресенье твой Егор подловил нас на въезде на подземную парковку.И я тебе так скажу, человек, который не любит, так себя не ведет. Подумай, девочка моя,попробуй подавить в себе эти негативные эмоции и взгляни уже на ситуацию трезво. Сталбы парень так красиво ухаживать за тобой, а потом дарить сказку и везти в Санкт-Петербург,если бы тебя не любил? Почему же он сразу не поехал обратно к своей этой Миюшки, авсю ночь прождал тебя под окнами твоего дома? А если он не виноват, то, что тогда? Тытолько вообрази себе это.— Мама, — жалобно простонала я, отказываясь прислушиваться к ней.— Нет, Валя, что-то тут не чисто. И, знаешь, я тебе так скажу — я понимаю тебясейчас, и все твои чувства, и мысли я пропускаю через себя. Но не только потому, что ты моядочь, а потому что я сама когда-то совершила нечто подобное — не поверила в своегопартнера, не выслушала, не дала даже слова вымолвить когда-то. И да, твой папа тогда ушел,потому что я была точно такой же упрямой и принципиальной, а еще я думала, что вседоказательства у меня на руках.— Что? — приподнялась я на локтях, а потом и вообще села, удивленно уставившись намать.— Он никогда нас не бросал и тебя тоже. Но мое глупое обиженное сердце требовалоотмщения. Я запретила ему даже видеться с тобой, хотя не имела на это права. Но онникогда о нас не забывал, ежемесячно высылая крупные суммы денег на твое содержание.Ни копейки я тогда не взяла, думала, что от этого грязного предателя и изменщика ничегоболее не приму. Не буду рассказывать тебе всех подробностей, но скажу только, что тогдатвоего отца только-только пригласили в Москву, то было очень легко все представить так,что у него там началась развеселая жизнь без жены и ребенка, но полная сомнительныхсвязей и других красивых женщин. А потом правда вскрылась, от нее никуда не денешься,девочка моя.— И ты только сейчас мне все это рассказываешь? — ошалело выпучила я на нее глаза.— Стыдно, — виновато пожала плечами мама.— Мам, ну ты и…— Дура, знаю. Не будь как я, будь умнее, Валя.И она ушла, роняя в мою перепаханную душу зерно сомнений. А что, если она права? А что, если нет?Боже! Что же делать и как быть?И снова дни замелькали передо мной калейдоскопом размытых пятен, а я только иделала, что вспоминала все, что было, между мной и Демидом, выискивая несостыковки и,Господи, оправдания для своего мальчика с глазами цвета стали.И они, черт возьми, находились! И каждый раз я судорожно и нервно стискивалаподаренный им кулон в виде сердца, который так и не осмелилась снять, несмотря на всю туболь, что прошла через меня за все это время. Не смогла, это было сильнее меня!И к середине следующей недели я окончательно в себе запуталась. Что делать? Какбыть? Одна маленькая Валя внутри меня вопила не верить Кораблину, не поддаваться напровокации и мамины россказни. А другая только и делала, что подкидывала мне картинкинашего совместного прошлого: то, как он смотрел на меня, как говорил, что делал, злился,если я не хотела оставаться с ним и в шутку просилась домой, а потом сжимал в своихстальных объятиях, когда я ему подчинялась, и не выпускал до утра.Это было ужасно, меня всю терзали противоречия, но я решилась на безумие. Сначалаудалила его номер из блокировки, а потом нашла в сети адрес одного из его тату-салонов ипоехала туда в надежде, что мы все-таки встретимся. И я решила, что если это случится, тона этот раз я дам ему возможность мне хоть что-то объяснить.А там уж посмотрим.