46

POV ЕгорБоже, мне никогда еще не было так стыдно, так радостно и в то же время такраздражающе нервно! И всему виной был один единственный человек — Егор Кораблин.Я с ним ночь провела, представляете, люди! И мои губы распухли от его поцелуев, атело так отчетливо помнит, как его сжимали в сильных руках и так чувственно наглаживали.И тут же, при этой мысли, как по щелчку пальцев, низ живота заныл, и почти болезненнаясудорога прокатилась по моему телу, концентрируясь там, где и говорить неприлично.Нельзя об этом думать! Нельзя и все тут.Еще раз проверила, что дверь в ванную комнату надежно закрыта, а потом быстростянула с себя его футболку и трусики и нырнула под душ, смывая с себя запахи ночногоклуба и почти нестерпимое напряжение от того, что я голая сейчас, а совсем рядом где-тоходит Он.Кто бы мне еще вчера сказал, что такое случится, не в жизнь бы не поверила!Я как никогда быстро ополоснулась, вытерлась и натянула на себя одежду, удрученнооглядывая себя в зеркало. Хотя, ничего преступного там я и не обнаружила. Ну да, румянецсияет как маков цвет и губы уж больно горят, но оно и понятно. Но этот блеск в глазах. Нувот и чему я, идиотка махровая, радуюсь?Почистила зубы вчерашней щеткой, еще раз глубоко вздохнула и, нацепив на лицо,равнодушный вид, открыла дверь и покинула ванную комнату, точнехонько в тот момент,когда откуда-то справа раздалась оглушительная трель входящего вызова на моем телефоне.Вот черт!И я тут же, не разбирая дороги, кинулась на зов моего мобильного, а потом долгокопошилась по кармашкам малюсенького рюкзака, не в силах достать орущий гаджет спервого раза.— Давай помогу, — отвел мои руки в сторону Егор, а потом все-таки достал вопящуюуже в третий раз трубку и передал ее мне.«Папа Вася»Приплыли.— Алло, — ответила я, жмурясь и прикрывая глаза ладонью.— Ну здравствуй, дочка!— Здравствуй, пап, — почти пропищала я и в отчаянии посмотрела на Кораблина, чтостоял в метре от меня, подпирая стенку и оглядывая меня каким-то странным взглядом,прикусив нижнюю губу.— Ты бы стариков пожалела. Ушла в клуб, а вечером, как я просил, сообщение неприслала, с утра не позвонила. Час дня на дворе! Что мы с матерью думать должны? — отецговорил легко и без нажима, но я знала, что облажалась и дома мне все-таки придетсякраснеть за свое поведение.— Что я плохая дочь, — со вздохом выдала я. Боже ты мой, час дня! Что серьезно?— Домой хоть собираешься или как?— Уже почти еду! Честное пионерское! — закивала я головой, скользя взглядом пообнаженному торсу Кораблина и непроизвольно сглатывая. Какой же он идеальный, Господи,прости!— Ждем, — и отбил звонок, а я тут же полезла в специальное приложение в телефоне,чтобы вызвать себе такси, но непонимающе подняла глаза, когда голос Егора ворвался вмои мысли.— Значит не останешься? — и шаг по направлению ко мне.А я тут же отступила, с ужасом понимая, что сердце сейчас просто выпрыгнет из груди.Он так близко и смотрит на мои губы. Это за гранью, ребята!— Мне нужно домой! — почти шепотом выдохнула я.— А мне нужна ты, — и его ладонь ложится мне на талию и подтягивает меня к себе.Ой, Боже мой, что делать? Но эти его слова, они же просто заставили меня так полыхнутьнадеждой, что и не описать!Помогите! Спасите! Эй, мозги, вы куда? Логика, ну а ты куда собралась, чертовапредательница? Алё, здравый смысл, вернись, я все прощу!А его губы все ближе и ближе, уже почти рядом с моими и я чувствую, как от негопахнет мятой и кофе, а еще самим им, тем самым запахом, что разжижает мое сероевещество. Уф! Еще немного и дороги назад для меня уже не будет…— Егор! — сурово выдала я и почти насильно заставила себя от него отвернутся.— Да, Валька моя?— Мне! Нужно! Домой! — только сердце вопит, что хочет остаться с ним навсегда игори оно все синем пламенем. О, Господи, у меня самое глупое сердце на свете!Но только вот Кораблин не сдается, а так осторожно и бережно меня обнимает, что яутыкаюсь в его грудь и блаженно накачиваю себя его запахом.— Хорошо. Но можно я хотя бы тебя отвезу? — и его нежный поцелуй в шеюсворачивает набекрень весь мои мир.— Нужно, — бормочу я сама не понимая что, и он тут же отстраняет меня от себя и такзаразительно мне улыбается.— Я сейчас, — разворачивается и покидает прихожую.И ровно через пять минут мы выходим из квартиры и заходим в лифт. В руках у менябумажный пакетик с какой-то едой, а у Егора две термокружки.— Я для нас завтрак приготовил, — и в груди так отчаянно щемит, что почтинестерпимо дышать.А потом мы сели в уже прогретое авто и поехали по направлению к моему дому, на ходууплетая обалденно вкусные гренки с яйцом, ветчиной и сыром и запивая все это делоароматным сладким чаем с чабрецом.— М-м-м, — неосознанно промычала я, закидывая в себя очередную порцию еды.— А-то! — улыбнулся мне Кораблин, — Я, знаешь ли, много чего могу, а не только коситьпод елочную игрушку, утыканную пирсингом.Я только было хотела сказать, что мне он и с пирсингом невероятно нравился, нововремя прикусила себе язык. Ну, все, тушите свет, Валя Карнаухова окончательноспятила от любви!— Прости, — выдавила я за те ужасные слова.— Давно, — и его правая рука быстро, но крепко сжала мою ладонь.А потом показался мой дом и энергетика в салоне махом изменилась. Я осознавала, чтосейчас мне придется сделать выбор. Но как это осуществить я не понимала. Столько в моейголове было «но» и «если», что от них становилось нестерпимо страшно и муторно. Это,конечно, все чудесно и замечательно, но он месяц планомерно пил мне кровь, выжидаянепонятно чего, а теперь вот посмотрите на него — «мне нужна ты». Да неужели, блин?Знаете, как это называется? «Вася, я снеслася» — вот как! И ждет, засранец, что я упадук его ногам, точно перезрелая слива? Да, ага, сейчас!Автомобиль замер рядом с калиткой, ведущей к моему подъезду, и я вся напряглась, какперед боем.— Валя?Ну почему у него такой голос, что пробирает меня до дрожи? Магия какая, не иначе…— М-м-м? — кинула я на него равнодушный взгляд.— Может ты согласишься сходить со мной куда-нибудь сегодня вечером? — и его рукавновь бережно и ласково накрыла мою ладонь.— Ну, даже не знаю, мне надо подумать, — потянула я и хмыкнула.— И долго будешь думать? — улыбнулся он мне самой обольстительной улыбкой насвете.— Месяц, — тут же выдала я.— Так долго? — в притворном ужасе округлил Кораблин глаза, и я чуть не рассмеялась.— Думаешь, я немного переборщила? — прищурилась я и максимально сделала акцентна последних двух словах.— Думаю, что да, — ответил, кивая, и подался в мою сторону.Ой, нет-нет! Это запрещенный прием! Пора сваливать!— А я думаю, что нет. И да, Егор,если вдруг я буду тебя на парах не замечать, ты вголову не бери, я просто жду, когда ты обзаведешься совестью и мозгами.Но Кораблин на мою реплику только ухмыльнулся, покачал головой, щелкнулцентральным замком, отпирающим двери автомобиля, и покаянно выдал:— Туше.

POV ВаляА я, знаете ли, даже растерялась от такого его неожиданного отступления.Вот вы мне скажите, что мы за бабы такие, не иначе как народ какой заколдованный,да? Уходи — останься, не хочу — очень надо, люблю — ненавижу… Я вас тоже раздражаю?Я так себя очень даже! Ведь в этот самый момент мне не хотелось идти домой, мне хотелосьжеманничать, строить из себя неприступную скалу, но млеть под его осадой, потому что этобыло единственное, что я отчаянно, до ломоты в теле желала.Ой, Кораблин, свалился же ты такой на мою буйную голову!Но отступать было уже не комильфо, я вам скажу. Поэтому я выдохнула, кивнула емублагосклонно, улыбнулась и взялась за ручку открывания двери, намереваясь все-такизакончить наше такое неожиданное рандеву. Но только в последний момент его голосостановил меня, и я вся завибрировала от возможности еще хотя бы на некоторое времяостаться рядом с ним. Клиника, ребята!— Я не знал, что ты рассталась с Ильей. Знал бы, давно бы уже под твоими окнамисеренады пел.— Так спросил бы, — так же тихо, как и он, ответила я.— Я и спросил. Еще в ноябре, когда аналитическую справку тебе в библиотеку припер.У друга твоего этого, Паши. Он сказал, что вы все еще вместе. П-ф-ф, черт! — его кулакискрипнули по кожаной оплетке руля, выдавая невыносимую степень напряжения, междунами.Вот и аукнулось мне мое молчание. И если в случае с Полиной и Ильей оно пошло напользу, то себе же я оказала медвежью услугу. Но что теперь сожалеть, правда? Тольковынести для себя жизненный урок, вот и все.— Я тебя услышала, Егор, — кивнула я и все-таки покинула теплое нутро егоавтомобиля, а потом шагала, не оглядываясь, до самого своего подъезда. Потому что иначе ябы не знаю уже что сделала. Наверное, простила бы ему все на свете, все свои слезы итерзания, тот сволочной спор и его показное равнодушие. И поверила в то, во что такотчаянно хотела поверить. В нас.А дома, на пороге меня уже дожидались папа и мама, грозно поглядывая на меняисподлобья. Я же только виновато на них смотрела и понуро вздыхала, даже не зная, чтосказать в свое оправдание.Но дар речи окончательно покинул меня, когда папа Веня неожиданно достал свойтелефон, надел на нос очки и с выражением начал зачитывать мне следующее:«Папуля, со мной все в порядке. Вернулась из клуба и уже легла спать. Утром позвоню.»Кораблин! Убью же, ну!— Папуля? Серьезно? Да неужели? — скривился в саркастической ухмылке папа Вася ия виновато опустила глаза, до сих пор не понимая, что говорить в свое оправдание.— Дочь, ты не у Маши ночевала, да? — мягко спросила мама и я не смогла ей неответить.— Не у Маши, — со вздохом покаялась я.— У парня? — ясновидящих у нас в роду никогда не было, но видимо моя мама былапервооткрывательницей.— Угу, — удрученно кивнула я и осмелилась поднять осторожный взгляд на родителей.— У того самого? — тепло задала новый вопрос моя родительница.— У того самого, — одновременно улыбнулась, кивнула и всхлипнула я, до чертиковстрашась того урагана чувств, что обуревал меня в эту самую секунду. Боже, он всегда былдля меня тем самым парнем! Всегда, черт его раздери!— Ну и кто он? — тут же строго насел на меня отец, но моя любимая мама в моментеосадила его и шикнула.— Вася, иди-ка ты… на кухню, вот! Кофе там свари или еще чего. Не видишь, что ли,прямо по курсу любовь. Давай, дорогой, двигай в темпе вальса отсюда!И папа Вася, как послушный, мальчик только чмокнул маму в щеку, посмотрел еще разна меня с подозрением, покачал головой и удалился, а я наконец-то смогла выдохнуть ираздеться.А потом мама крепко обняла меня и сказала:— Если захочешь поговорить, то я всегда к твоим услугам, доченька.— Спасибо, мам, — кивнула я и поплелась в свою комнату, тут же запирая дверьизнутри и снимая с себя пропахшие клубом тряпки.Мне срочно нужна была ванна и много-много пены, а еще позвонить этому засранцу иот души его отчихвостить. Ишь чего, в телефоне удумал моем копаться! Хотя нет, обойдется!Он этого и ждет. Я буду самая неприступная скала в мире, Эверест, если хотите! Вот.Да-да, ага! Уже к вечеру эта самая Джомолунгма превратилась в куцые холмы, а потоми вообще в бескрайнее поле до самого горизонта. И я достала телефон, а потом долго немогла найти контакт под именем «Егор». Что за фигня?А потом меня закоротило, потому как я, пролистывая ленту записной книжки вдругобнаружила, что у меня появился «Любимый». Вот те раз! И случился со мной атомныйвзрыв, друзья. Пиф-паф, ой-ё-ой!Секунды томительного ожидания, пока я считала гудки, и сердце долбит где-то в горле,а потом я слышу хрипловатый смех и тихое «привет» в трубке.— Значит так, любимый, — последнее слово я так исковеркала интонацией, что дажемне стало немного обидно. Ведь он такой и есть, вообще-то…— Ага, я весь во внимании, Валька моя. Ты звонишь сказать мне, что согласна насвидание?— Я звоню сказать, что ты ошалел! — почти рычала я в трубку.— Ах, это. Ну тут я в курсе, — и новая порция смеха прокатилась жаркой волной помоим оголенным нервам, — А вообще спасибо тебе.— За что?— За то, что позвонила. И за то, что в твоем телефоне я был записан как просто« Егор», а не какой-нибудь там.— Козел бессердечный? — тут же пришлась я ему на помощь и усмехнулась.— Ага! Или может.— Погремушка? — и новая волна заразительного смеха заставила даже меня улыбатьсяот уха до уха.— Даже так? — просмеявшись, выдавил он себя, — Эх, суровая ты, Валька моя.— Папа понял, что писала не я, Егор, — и снова я не заметила, как нежно назвала его поимени. Оно само-собой получилось, честное пионерское!— Блин, прости! — виновато прозвучал его голос.— Никогда! — как-то слишком грустно ответила я и прикусила губу.— Я попробую изменить твое решение. Ладно? — и голос тихий, переходящий почти нашепот. И мурашки так услужливо пробегают по моей спине.— Я подумаю. С месяцок, — выдыхаю я. Да что с меня уже взять? Я влюбленнаяидиотка и на мне можно поставить крест. Наверное…— Понял. Тогда спокойной ночи, Валя, — так ласково тянет он мое имя. Или мне такпросто кажется?— Спокойной, Егор — и он первым отбивает звонок, а мне в момент становитсягрустно.Я запуталась. И хочется, и колется, и страшно до безумия окунуться в это море подназванием «Егор Кораблин».Мне крышка, если это очередная жестокая его игра.Но, вопреки всему, контакт «Любимый» обратно на просто «Егор» я так и не сменила.