43

Pov ЕгорЯ честно пытался выбросить ее из своей головы. Ни думать, ни вспоминать, нифантазировать, ни надеяться на что-либо… Как мантра по сто раз на дню, когда только иделаешь, что пялишься на нее на занятиях, не воспринимая сути происходящего и того, чтоговорит преподаватель. Все неважно, когда она задумчиво потирает губу большимнаманикюренным пальчиком или задумчиво улыбается, глядя в экран своего телефона.И сердце ноет, потому что хочет быть с ней. Жаль только, что ей оно не нужно.Так я думал, пока стечение обстоятельств не свело нас вместе в теплом салоне моегоавтомобиля.Признаюсь честно, сначала я решил, что она просто так таращится на меня от шока имоих бесконечных татуировок, когда я решил помочь ее другу с одеждой, после того какодин придурок облил его горячим кофе. Я разделся, смотря прямо на нее и совершенноточно уловил тот момент, когда она зависла, слегка приоткрыв свой чувственный, пухлыйрот, глядя, на мой голый торс. О, Боги! Я тогда боялся, как никогда, что она брезгливоскуксится и никак не ожидал, что она мечтательно прикусит свою нижнюю губу.«Да не может быть!» — вопил внутренний голос в моей голове.Но крохотная надежда уже пустила корни в моей душе и не собиралась отступать.А потом я предложил ее подвезти до дома, и она согласилась. Согласилась, черт возьми!И там, в салоне моего автомобиля я фактически увидел чудо, ребята. Ее взгляд — мечтадля меня! То, как она смотрела на мое тело, как стыдливо отводила глаза, как дышала, какнервно сглатывала, говорило только об одном — ей не все равно. И я не мог себе отказать вудовольствии и немного покрасоваться перед ней, разворачиваясь корпусом к ее другу испрашивая его сущую ерунду. Плевать что, только бы видеть интерес в самых прекрасныхглазах на свете.Я от счастья чуть не помешался тогда, клянусь вам! Вот она сидит на соседнем кресле имило краснеет от смущения, пока я украдкой, но с жадностью, фотографирую ее профиль.И это было только начало! Вы, может быть, скажете, что я нехороший человек и всетакое, но я должен был тогда все узнать наверняка. Убедиться в том, что все это реально, ане бред моего, спятившего от любви, сознания. И мы поехали к моей сестре за кофе игранатовым пуншем. И Маруся, век ей не хворать, по одной только моей смс поняла, чтонужно делать.Боже! Но я реально тогда думал, что этот чертов пунш мне выльют на голову. И если этобыла не ревность, друзья, тогда я умываю руки. Но это была она, чистая иконцентрированная!А дальше было ее нежелание уходить и мое желание, чтобы она осталась со мнойнавсегда. И я больше не мог себя сдерживать. Всего малюсенькая капелька обмана, чтобынаконец-то податься к ней и не получить отпора, а потом прижаться к ее губам, полыхаявсем телом и молясь всем богам, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Исоприкосновение наших губ было как удар молнии по моему внутреннему миру. Забылисьвсе, кто был «до», а мир сузился только до одной этой девушки, что, в том момент, дрожаларядом со мной.Валя! Реальная, а не сон и жаждет моих поцелуев. О чем еще можно мечтать?Но закон подлости ведь никто не отменял, правда?Илюша, что б ему век икалось! Как уж я тогда словил Дзен и не полыхнул от ревностидо сих пор остается загадкой, но я ее отпустил. Просто отпустил, черт возьми, чтобы онасделала свой выбор, а не продолжала играть в эти глупые игры.И то был ад! Знать, что твоя любимая девушка встречается с другим, ждать, когда жеона даст ему отставку и оставаться ни с чем. А потом ехать за ней, к какому-то кафе, где онасидит и мило беседует с этим парнем и молча терпеть это все, пока сердце дурниной реветот отчаяния.Я тогда вообще ничего не понимал! Месяц сходил с ума, ломая голову над тем, какможно быть настолько упертой. Ведь она же горела в моих руках! А потом что, простопошла и продолжила встречаться с этим Илюшей? Просто уму непостижимо!Я тысячи раз порывался ей позвонить, написать или приехать, но каждый раз одергивалсебя. Скажу больше, я же даже с себя весь пирсинг снял и оделся как приличный парень, вслепой надежде ей понравится. А в ответ тишина.Где-то посреди этого безумия меня и застали парни. Как сговорились они, честноеслово. Паша приперся потому, что типа переволновался почему это я долго в качалку незахожу, а Крид и Даня потому, что я просто в последнее время на них забил. Так мы все ивстретились, а потом и позлословили насчет моего удрученного внешнего вида. А заставкана моем телефона красноречивее любых слов говорила, кто повинен в таких глобальныхизменениях.— Ну так скрути ты ее, Егор, и тащи в свою пещеру. Мне ли тебя учить? — фыркал Крид.— Батюшки свет, мужик, благородство тебе ни к лицу. Вруби режим «танк» и при ксвоей мечте, раз тебе втемяшилось влюбиться в эту вздорную бабу, — причитал Даня.— И ничего она не вздорная, — отмахнулся я, — это же, Карнаухова, ну. Я к ней еслитак подъеду, то она назло мне от своего Илюши расчудесного не отлепится. Так и будет мнекровь пить.— Он прав, — кивнул Паша и горько, со знанием дела кивнул и улыбнулся.— Что, тебе тоже не повезло в этой жизни, чувак? — спросил Даня и беспечнорассмеялся.— И ты там будешь, милый. Так что не пыхти, — парировал ему Паша.— Да ни в жизнь! Я птица вольная, мне влюбляться совесть не позволит. Да и яприродой запрограммирован на одинокое и счастливое существование, — пафосно изрекДаня, и мы все дружно заржали.— Ты хоть покажи на кого эта Ягода-Малина тебя такого красивого променяла, да и еесаму покажи, так сказать, во всей красе, — поинтересовался Гордеев, а я хоть и скривился,но все-таки сунул ему инстаграм того самого Илюши, где была туча их совместныхфотографий.— М-да, — синхронно потянули парни, все скопом просматривая ленту благородногоухажёра.А на следующий день Валя подрулила ко мне с вопросами, мол «так и так, что там сработой нашей совместной?». А я ни петь, ни свистеть. Какая может быть работа, когдамысли только вокруг нее крутятся и мозги всмятку от жгучей ревности? Вопросриторический, господа.Но я все-таки сдюжил. Сделал эту чертовую аналитическую справку, идеально ее вылизал, чтобы не к чему было прикопаться и принес ей. Думал, может мы даже поговоримили она мне что-то скажет. Только вот от желания вести с ней хоть какие-то беседы отбил еедруг, коему я когда-то помог с одеждой, залитой горячим кофе. Я встретил его точнехонькоперед библиотекой, в которую направлялся вслед за Валей, но притормозил и задал емувопрос, хотя и понимал, что в этот момент выдаю себя с головой.— Привет, Паш, — и я протянул для рукопожатия руку.— О, здорово, Егор, — улыбнулся мне парень.— Слушай, а Егор же встречается еще с этим Ильей, да?— Ну, да. А что? — тут же получил я ответ и меня фактически размазало от негативныхчувств, что в диком, отравляющем коктейле тут же вылились на меня.— Да ничего. Попросили тут узнать, — выдавил я из себя кривую улыбку и тут жеперевел разговор в другое русло, дабы выветрить из головы парня то, что я вообщеинтересовался личной жизнью Карнауховой.А дальше меня просто несло. Я был зол. Я ревновал. Я по ней чертовски и невыносимоскучал, но даже в сторону ее смотреть боялся, потому что опасался того, что не сдержусь ипросто вытрясу из нее дух. Ядерная бомба на мою голову, а не девушка! Но я пообещал себеодно, если она хочет обманывать себя в руках другого парня, то пусть делает это — я еймешать не стану. И дни сменялись днями, пустыми и стылыми, как будто и не было, междунами, той близости в машине, жара наших тел и одного желания на двоих.