42

POV ВаляЯ где-то между сном и явью. Я хочу оставаться здесь вечно. Тут так уютно и пахнетсчастьем. И даже пульсирующая в висках боль не мешает мне наслаждаться тем, что подмоими руками так божественно ощущается сильное, мускулистое тело… м-м-м… а по моемубедру и ягодице скользит горячая ладонь, слегка прихватывает и прижимает к себе.Нет, я категорически не хочу просыпаться, мне нравится этот сон. Да-да, я посмотрюего еще немного.Я проваливаюсь в дрему как Алиса в кроличью нору, но где-то на полпути своегопадения ощущаю, как нежную кожу шеи щекочет что-то колючее, и влажный язык скользитпо ушной раковине.— Ох, — вырывается из меня вздох, наполненный истомой, а по телу пробегаютмурашки удовольствия.Я что-то неразборчиво бурчу и пытаюсь вывернуться из стальных объятий, чтобыухватить свой сон за хвост, но все, на что меня хватает, так это отвернуться, спрятать лицо водеяле и облегченно выдохнуть, когда меня ласково обнимают сзади. О, Господи, да!Но реальность уже стучала в дверь, безжалостно и беспощадно, словно отбойныммолотком размазывая мои мозги по реальной картине мира.Чье это колено, что вклинилось между моих ног?Чья это рука, что так вольготно поглаживает мой живот?Кто это, что дышит сейчас мне в шею и целует кожу в районе роста волос?Что? Вообще? Происходит?Я распахиваю глаза и захлебываюсь в воспоминаниях, таких ярких и такихневыносимых. Боже, что же я натворила? Перед глазами от этой мысли тут же услужливовсплывает картинка, где я реву в туалетной кабинке клуба, желая только одного — любвисероглазого расписного мажора. На вот, блин, Валя, получи и распишись!А дальше — больше. И хочется стонать в голос от своих вчерашних слов и поступков. О,черт, мне категорически нельзя пить! Я целовала его, трогала его, чуть девственность емусвою не подарила на блюдечке с золотой каемочкой.Вот, Егор, бери и пользуйся, я же себя именно для тебя двадцать один год берегла.Позорище! Пьяное, влюбленное до одури позорище!Хорошо хоть душу свою перед ним не вывернула. А ведь я вчера была к этому близка,как никогда. Слава Богам, пронесло! А так бы все, точно можно было бы идти и топиться вМоскве реке, сейчас же еще можно сделать морду кирпичом и потихонечку свалить домой.Я осторожно, не делая резких движений, выковыряла себя из одеяла и из его объятий, азатем также медленно села на кровати. Хотя, не скорою, хотелось просто драпать отсюда совсех ног, вопя что-то типа «спасите, помогите», но я, сцепив зубы, приказывала себе бытьхотя бы адекватной. Хотя бы…— Далеко собралась? — его голос, бархатный и слегка хрипловатый, пробирает меня докостей, от чего-то заставляя бабочек в моем животе порхать и порхать.От чего-то? П-ф-ф, Валя, ну не смеши ты бабушкины тапочки! Прям тайна века!— Ага, — буквально выдавливаю я из себя, потому что сердце даже не колошматит в груди, оно гудит как трансформаторная будка, от слишком сильного волнения исмущения, — домой. Что-то я загостилась. Да и родители меня уже заждались.Так, а где моя одежда?И тут же я со всей силы впечаталась лицом в открытую ладонь. Боги, за что мне это все?И новая волна адского стыда накрыла меня с головой, при воспоминании, как Егор вчерараздевал меня, а потом наглаживал почти голую, в одних микроскопических кружевныхтруселях, которые толком и не скрывали ничего!Решительно встала с постели, заметив свое платье и колготки, аккуратно сложенные накресле, стоящем в углу комнаты. Но куда там? Меня тут же схватили за запястье ипопытались затянуть обратно в постель. Ага-ага, бегу аж спотыкаюсь!— А тебе не кажется, что сначала нам не мешало бы поговорить?— Нет, мне не кажется, — это все на что меня хватило.И тут же с силой выдернула свою руку из его жесткого хвата, бросаясь и хватая в охапкуплатье с колготками. Но стоило мне только повернуться, чтобы прямоходом двинуть вванную комнату для переодевания, как я почти носом уперлась в голую грудь Кораблина.— А мне кажется, что надо, — и он медленно разводит мои руки в стороны, отбирая уменя мои жалкие пожитки.В одних боксерах стоит, ребята! Красивый как Бог! Все эти его мускулы и татуировки…Ну, так нечестно!И вот где-то тут меня бомбануло! Потому что злость всегда бывает лучше такихдеструктивных чувств, как смущение и эта распроклятая любовь.— О, я не ослышалась, Егор? Тебя на разговоры потянуло? Ты больше месяца от меняшарахался как от прокаженной, а теперь вдруг снизошел до бесед задушевных? — я цедиласвой яд, хотя мне и было больно признавать, что его игнор меня так сильно ранил. Аплевать!— Не ослышалась, — припечатал он меня и сделал шаг навстречу, а я тут же отступила,хотя и делать это было особо некуда.— Знаешь, что, Егор ?— Что?— Пошел ты знаешь куда?— В баню? — улыбнулся он одними губами и сделал еще один шаг ко мне.— В жопу!— О, Валька моя, ты такая.— Великолепная?— Великодушная!О, с меня хватит! Он опять играет со мной в свои жестокие игры. Я пас! И яподныриваю под его руку, которой он уже уперся в стену с одной стороны от моего лица, ифактически бегу на выход. Да гори оно все синим пламенем! Я готова в одних трусах и егофутболке отправится домой только не терпеть это все.— Опять сбегаешь? — эти слова как нож в спину.— Я? — я поворачиваюсь и в шоке смотрю на него, — Я опять сбегаю? — а дальшеОстапа понесло, — Да это ты от меня месяц морозился, даже в сторону мою не смотрел!— Смотрел! Я тебе больше скажу — я кроме тебя вообще и не видел ничего! — онрубанул рукой в воздухе, и я чуть было не потеряла суть разговора, засмотревшись на еговеликолепные восемь кубиков пресса и боксеры, что так ладно обтянули все стратегически важные места. Черт! Валя,  прием! Как слышно?— Ага, так смотрел, что даже с днем рождения меня не поздравил! — и эти словавырвались из меня почти с жалобным всхлипом, потому что до сих пор мне было до болиобидно от его равнодушия.— Да поздравил я тебя, Валька моя! Медведь этот двухметровый и цветы, думаешь откого были? — и глаза его умоляли поверить ему, понять и простить. А вот фигушки!— Ничего я уже не думаю! Я из-за тебя Илью бросила, на той же неделе, как ты меня вмашине… а ты.Все, сейчас я начну рыдать и тогда пиши «пропало».— Я просто ждал, когда ты сделаешь свой выбор!— О, что серьезно? Месяц ждал? Странно как паутиной не покрылся!— Согласен, я немного переборщил, — виновато отвел он взгляд в сторону, — но еслибы я опять начал твои пороги обивать, то ты бы снова меня с грязью смешала, а потом бычисто на зло мне продолжила гулять со своим Илюшей пока бы я от ревности окончательноне спятил!— Как это трогательно! — всплеснула я руками и скривилась, — Погоди немного,сейчас я начну тебе сочувствовать! Вот сразу как прокляну, так и начну!— За что, Валька моя?— За то, что ты немного переборщил! — последние слова я просто выплевывала из себя.Уму непостижимо! Значит он все это время был в курсе моих к нему чувств и простоставил свои жестокие опыты и эксперименты, добиваясь от меня полной и безоговорочнойкапитуляции. Пока я слезы по нему лила, этот коварный интриган просто выжидал пока ятупо дойду до ручки. И добился-таки своего!— Валя, — так нежно и ласково потянул он и шагнул ближе, что мое глупое сердце тутже дрогнуло. Ну ничего-ничего, пусть дрожит, а мозги-то пока еще у меня не скисли. Ещеповоюем! Но сначала…— Пожалуйста, Егор, оденься, а? — я почти взмолилась, не замечая, как тепло, почтипо-домашнему назвала его и то, какая улыбка появилась на лице Кораблина после моего такогообращения.— А что не так? — и еще один шаг в мою сторону с самодовольной ухмылкой на губах.О, этот засранец прекрасно знал, что древнегреческие боги рядом с ним просто бы тихорыдали в сторонке, нервно грызя ногти. Что уж до меня? Чума!— Егор! — все же смущенно потупила я глаза.Еще шаг ко мне, а потом я неожиданно вскрикнула, потому что расстояние между намисократилось до нельзя и Кораблин, подхватив меня под попу, резко двинул вперед и усадил накомод, стоящий за моей спиной. А сам вклинился между моих ног и футболка его, что доэтого казалась приличной по длине, вдруг задралась до безобразия.— Валя, — он почти рычал, приподнимая мою голову за подбородок, — давай небудем махать шашками, ладно? Давай поступим так: ты сходишь все-таки в душ, а я покаприготовлю нам завтрак, а потом, если ты захочешь, я отвезу тебя домой. А если незахочешь, то мы останемся здесь, вместе, ты и я. И может быть ты выслушаешь меня, а потоми сама захочешь сказать мне что-то. М-м, как тебе план? Рабочий?Это был нечестный ход, потому что все вот эти слова сопровождались беспрерывнымипоцелуями в мою шею и нежным покусыванием мочки уха. Ну что я могла еще ему ответить?Так, где мои мозги?— Вовсе нет, — все-таки бормочу я, потому что обида еще подогревает меня изнутри.Но голос мой неприлично хриплый заставляет меня жмуриться от смущения.— О, да! — с силой сжимает он мои ягодицы и прижимает к своему паху.Господи ты, Боже мой, соберись, тряпка! И я аккумулирую всю свою силу воли и все-таки даю отпор.— Полотенце давай, — отталкиваю я его от себя и с вызовом смотрю в сталь его глаз.Пусть будет уже этот чертов душ, только не вести с ним вот эти все заведомо проигрышныедля меня разговоры.А понимание уже колошматит мне по нервам, и я с ужасом осознаю одну простуюистину — если это очередная его игра, то она просто убьет меня.Вот и все.