3 глава(Последний богатырь)

– Ступа ветха, высоко не взметнётся, сожрут тебя вместе с нею, – раздражённо, но тихо, дабы Водяной не услыхал, процедила бабушка.

– Давайте ж живее, – Василиса с Ягой опустили ступу на воду, давая зелёному владыке в стихию свою войти.

Следом увидели мы всплеск панический его на середке реки.– Инцест!.. Инцест! Чистой воды! – вопил он, отбиваясь от стаи пираний, впившихся в него зубами. – Никакого уважения к властям!

Вскоре плыл он уже обратно к берегу, потерпев фиаско.

– Ну и как на ту сторону доберёмся? А?! – всплеснула руками Василиса, и в гласе её отчаянье звучало.

– Не знаю, – мрачно изрек Кощей.

– Прекрасно, – сквозь зубы прошипела я и, обернувшись, к лесу направилась – дух дабы перевести, а то взорвалась бы. Каждая неудача – словно нож во чрево: мы тут время тратим, а Финист мой в камне томится, каждый миг для него – вечность. Боль та, привычная, но от того не легче, сжала горло.

– А ты куда? – глас хладный Кощея меня остановил.Обернулась я, взором уничтожающим его пронзая.

– Усмирить ярость, дабы к чёрту не разнести всё здесь.

– Останешься здесь, покуда не решим, что творить.

– Ладно. Но коль взбешусь и наговорю лишнего, будете знать кого винить, – уселась я на валун ближайший, руки скрестив.

– Я что, зря с вами по горам хожу? Мне, меж прочим, не двести пятьдесят лет! – не выдержала Яга.

– Тихо, старая, тихо. Подумать надо, – утихомирить её попытался Кощей.

– О чём думать?! Всё! Пришли мы! – Василиса с отчаянием указала на реку непроходимую.

– Ты вообще не квакай! Знай место своё! – рявкнул на неё Кощей.

– Не тронь её, пень трухлявый! – вступилась бабушка. – Ты мне что говорил? «Здесь делов на три дня, освободимся, таиться не станем.» И что?! Где оно всё?! Ну, где?! А?!

Кощей резко встал, и ладонь его на рукоять меча легла. Василиса мгновенно шагнула вперёд, бабку заслонив, и меж нею и бессмертным встала.

– А что?! Правда глаза колет?! Неужто у Кощея Бессмертного самообладания нет? – вступила и я, ближе подходя.

– Так! Друзья! Не будем нагнетать! – Иван бросился разнимать конфликт назревающий. – Ситуация тяжёлая, конечно, но решение есть!

– Не ведаю, как вы, а я с вами больше никуда не пойду. Дура я, что тебе поверила, – с обидой горькой выкрикнула Василиса и вглубь леса убежала.

Кощей, взглядом её проводив, мрачно поведал Ивану историю Василисину. И тот, уразумев, за ней рванул.

***

Слух мой острый уловил вдали обрывки их беседы. Иван успокоил её, о себе что-то сказывал. И ещё кое-что…

– Варвара!!! – внезапно возопила я, почуяв ауру знакомую.Яга и Кощей тут же насторожились. На лице бабки страх отразился, на лице Кощея – изумленье.

Со стороны леса крики Ивана донеслись да шаги быстрые – неслись они назад, знак подавая, что бежать пора.

– Да не туда! – увидела я, но поздно было. Побежали они в лес, но оттуда уже выходили варяги-стражи. – В колодец! Давай, Вася!

Прыгнула я в воду ледяную вослед Василисе, за нами – прочие. Стражи уже копья заносили, дабы вслед прыгнуть, но ступа бабкина, словно щит, рухнула вниз, проход наглухо загородив.

– Все целы?– А Водяной где? – группа наша в темноте беспомощно болталась. Иван держал зеркальце волшебное, чей свет мягкий едва мрак разгонял.

– Если он утонул, то это самая глупая смерть в мире, – пробормотал Иван.И словно в ответ, из воды с шумом вынырнула рожа зелёная.

– Глубоко, – отдышаться пытаясь, прохрипел Водяной.

Сверху голоса грубые доносились да удары – варяги ступу безжалостно рубили.

– Сгубят мою голубушку... – с горечью молвила бабушка.

– Чей глас сей? – встрепенулся Водяной. – А Марфуша где?

Окинул он нас взором и взревел:– Вы что, совсем с ума посходили?! – действие яблока молодильного завершилось, и бабка в облике истинном предстала. – Воблу сушёную мне подсунули!

– Да мне всего шестьсот лет!!!– Это на триста лет больше, нежели мне!– А ты на старших не ори!

– Слушайте, ну должен же быть выход хоть какой! – почти возопил Иван. – Мы ж потонем!

– А кабы вы меня не обидели, помог бы я вам! – обиженно булькнул Водяной, лапы на груди сложив.

– Есть выход али нет?! – глава Ивана уж почти под водой скрывалась.

– Не ведаю! – упрямо отвёрнулся Водяной.

– Глаголь, пузырь. А то тебя, как рыбу, изжарят, – тоном ледяным изрек Кощей, взор наверх бросив. Угрозы его почти всегда срабатывали. – Ну!

– Там внизу, на дне, ход подземный есть! Камень лишь отодвинуть надобно! – залепетал Водяной.

– Не выйдет, глубоко весьма, – безнадёно констатировал Кощей, в пучину тёмную вглядываясь.

– Слышь ты, повелитель морей, сделай уже что-нибудь! – Ступу сверху уж почти разрубили. – Заколдуй воду! Испари её! Не знаю, выпей её!

Водяной на миг замер, а затем нырнул. И через мгновенье вода вокруг нас убывать стремительно начала.

***

– Шевелите ластами! – скомандовалВодяной огромный, о стену колодца облокотившись, сидел, набухший. Из уха одного струя воды била, и заткнул он его пальцем, затем из второго заструилось. Иван с Кощеем изо всех сил в камень огромный упирались, проход преграждавший.

– Скорее, в дыру ныряйте! – наконец камень с грохотом поддался.

– А ты? – к Водяному обернулась Василиса.

– Я вход закрою. Всё равно не пролезу, – еле слышно просипел он, и в гласе его впервые ни капли пафоса не было, лишь покорность горькая.

– Что выдумал-то… Сейчас всё разрулим… Команда у нас – вон Бессмертный, две колдуньи за нас!– Давайте, чего встали? – грустно, почти плача, произнёс Водяной.

Кощей молча к нему подошёл и, склонившись, прошептал: – Благодарствую… Не позабуду.

За ней подошла бабушка, на миг ладонь свою на плечо его положив: – Не страшись… Прорвёмся… – Бабка присела рядом, лапу холодную его в руки свои взяла и, сквозь слёзы наворачивающиеся улыбаясь, прошептала: – Девку тебе ещё такую сыщем… – поцеловала в щёку слизистую и к проходу ушла.

– Благодарствую тебе, Водяной. И прости… – молвила и я. Хоть и противен он мне был, но на душе скребли кошки. Спас нас. Ценою себя.

***

– Эх, какого мужика потеряли, – сокрушённо вздохнула бабка, когда на поверхность выбрались.

– Ну, и где мы? – огляделся Иван. Кругом скалы голые были.

– По всему видать, на стороне другой Смерть-реки, – заключил Кощей. – За день добраться сможем.

***

Брели мы по местам диким, безжизненным. Сын Ильи Муромца всё вызнать у Кощея пытался о мече-кладенце.

А я витала в думах своих, вновь и вновь в прошлое возвращаясь. Помнила, как Финист со мною по таким же скалам ходил, руку твёрдую мою в своей держал. «Гор выше любви нашей нет», – говаривал он. Ныне горы те – лишь памятник тоске моей. Небо здесь было свинцовым, безрадостным, ни единой птицы.

Внезапно бабка громко чихнула, и с утёса ближнего сорвался валун огромный, едва Кощея не придавив. Оттолкнул его Иван, реакцию недюжинную для хиляка проявив.

Сие, конечно, меня потрясло, но ненадолго. Уж через пять минут вновь в думы погрузилась.

Но судьба, казалось, нарочно оттуда меня дёргала. Камень ещё один, сорвавшись, угодил точно в цель.

– Вытащите меня… – простонал Кощей, под глыбой зажатый.

***

Вечер. Костёр, языки пламени в ночи пляшут. Красота, ирий бы настоящий, кабы не Иван со шутками неуместными. Вновь ляпнул он что-то обидное про Василису.

– Полудурок, – головой покачала я. – Васю обидел, а мне успокаивать её, – встала и за подругой пошла.

***

– Да не слушай ты этого умалишённого. Бред всякий наговорил, – обняла я Василису за плечи. – Видела же, как он к тебе подступаться пытался. Может, просто не ведает, как это делать.

– Не ведает, так и не надо! Хуже лишь делает, – всхлипнула она.

Тем временем слух мой приближение Ивана уловил. Он, похоже, жабу, рядом сидевшую, за Василису принял и перед земноводным извиняться пошёл.

– Знаешь что? Пойдём, кое-что тебе покажу! – подмигнула я ей и в тень отступила, вид сделала, что ухожу, но сама за деревом спряталась.

– Вы с ней так похожи, видно, что из одной семьи, – донёсся глас Ивана.Ударила себя я по лбу. Ну что за идиот?!

Хотя потом извинился он всё же по-настоящему, и, видится, всё наладилось. Даже кулон свой дорогой ей подарил.

***

Я из эту жабы суп сварю! – мысленно взревела я, когда они почти поцеловались, но миг романтический кваканьем создания сорвался.

И вот молвила она ему: «Останься в нашем мире». А он… замялся! Что за придурок! Не сын он Ильи Муромца, не может быть! Не могло ошибки тут быть! Не могло! – сжала я кулаки, чувствуя, как разочарование горькое к горлу подкатывает.