Глава 56. Сяньлэ. XXIII Часть

Когда Се Лянь очнулся, то почувствовал, как что‑то шероховатое сковывает его конечности. Попытавшись убрать это неудобство, он осознал, что связан по рукам и ногам. Его привязали к пустому постаменту храма, а внизу под ним собралось огромное количество людей. А огонёк, так усердно пытавшийся ему ранее что‑то поведать, возвысился над толпой, не решаясь приблизиться, будто разрывался между ним и чем‑то другим.

— Хорошо видно? — издевательски спросил демон.

Прикованный к стене Вэй Ин сжал кулаки до боли в ладонях. Видел он открывшуюся картину через зеркало слишком хорошо. Раньше в погребе не было ни единого огонька, и лучше бы и дальше не было. Огни сверху слегка освещали подвал через зеркало, благодаря чему были отчётливо видны белые одежды Бая. Был ли это чудесный артефакт или демон наложил заклинание на вещицу — он не знал; хотелось лишь, чтобы показываемое ею было ложью. Однако звуки сверху точно давали понять, что видимое им происходило наяву, прямо над ним.

— Зачем? Разве он не нужен тебе?

Отчаяние уже дошло до предела. Вэй Ин не понимал, за что им эта несправедливость. Он осознавал своё бессилие в ситуации, отчего всё раздражало только сильнее. Обычные люди — ничто против демона, даже бывшее божество. Не будь на нём кандалов, может, он и думал бы иначе, но заточение на неопределённое время заставило принять это. Он не мог избавиться даже от них — куда ему до бессмертного существа?

— Ты прав, но я ведь обещал, что скоро всё начнётся, верно? Смотри внимательно и запоминай.

Чем дольше он общался с демоном, тем больше вопросов о его наклонностях возникало. Обычно пытали физически, но тот находил способы в разы извращённее.

Вэй Ин боялся спрашивать, зачем ему это делать. Мысленно он догадывался, что раз демон так ожидает начала спектакля, то вряд ли ответит.

— Знаешь же, что Сяньлэ бессмертен?

Молчание стало ему ответом.

— Славно.

Напряжение в Вэе возросло. Предчувствие неизбежного крепко вбилось в голову. Он смотрел в зеркало, как никогда в жизни. Правда, в этот раз он разглядывал не своё отражение, а фигуру принца. Зеркало передавало только картину, голоса воспроизводить не требовалось — они и так были слышны. Крики смешивались, среди них он не слышал Се Ляня, приходилось читать по выражению лица. Поначалу всё было спокойно, если не учитывать странную обстановку, пока по ту сторону зеркала не появился Безликий Бай. Не веря своим глазам, Вэй Ин на миг оторвался от представления и убедился, что демон не покинул подпол. Существо клонировало себя. Возможно, ни с принцем, ни с ним нет настоящего.

Заметив на себе горящий ненавистью взгляд, демон злорадно повернулся лицом, смотря в ответ. Мозг Вэй Ина игнорировал кусок печального лика в маске твари — в глазах отражалась лишь насмешка.

Бай лёгкой походкой совершил несколько шагов, подойдя почти вплотную, и, присев на одно колено, схватил его за волосы, крепко сжав ладонь на затылке. Он заставил приподнять подбородок, чтобы было удобнее рассмотреть выражение лица.

— Смотри прямо, — напомнил он, ещё пока ровным голосом.

Сразу после слов он резко повернул голову Вэй Ина назад к зеркалу. В тот миг, когда Вэй отвернулся, атмосфера среди толпы успела смениться. Голоса сверху доходили обрывками. Их было больше сотни, так что расслышать чётко каждого не получалось. Люди переглядывались друг с другом: кто‑то в неуверенности, остальные — с жаждой крови. Последнее было ненормальным. Он знал этот взгляд, ведь точно такой же был у болеющих людей. Когда те находили ложную надежду на спасение, то смотрели точно так же. Это не к добру.

В следующее мгновение демон встал почти вплотную к принцу, медленно проводя указательным пальцем от пупка до груди, и остановился на сердце. Он несколько раз ткнул в область органа, будто подкреплял свои слова действиями для пущей убедительности. Ничего на ум не приходило: что он пытался сказать? Оставалось только пребывать в ожидании. Хватило пары мгновений, чтобы все взгляды уставились на постамент. Принц брыкался, пытаясь избегать касаний нечисти, но выходило плохо. В отличие от его хватки на голове, прикосновения к Се Ляню были нежнее.

— Избавься от привычки лапать людей, — мотнув головой, бросил Вэй Ин, намекая на себя и принца.

— Меньше вертись, — цокнул демон, отпустив затылок.

Он так показательно стряхнул ладони, словно касался не обычных волос, а чего‑то мерзкого.

Во время их короткой беседы к постаменту откуда‑то вышла семейная пара с ребёнком на руках. Тот был ещё совсем малюткой, отчего сердце Вэй Ина невольно сжалось. Сразу после этого он почувствовал омерзение, но не к малышу, а к родителям. Те вложили в его крохотную ладонь меч и… пронзили Се Ляня. Они сразу выдернули лезвие назад и скрылись в толпе.

— Какого чёрта произошло?..

Он отказывался верить увиденному. Не хотел воспринимать, что младенец с помощью родителей замарал руки в крови. Тогда-то напоминание о бессмертии обрело смысл. Но это противоречило словам Бая. Тот сказал, что ему нужен Се Лянь — тогда для чего это?

Следом за парой, спустя время, вышел молодой юноша. Он поднял меч и трясущимися руками…

— Не смей!

Вэй Ин не осознал, как сорвался на крик. Бессмертие не давало бесчувственности. Он знал это, так как Се Лянь после низвержения продолжал чувствовать голод, порезы и прочие неприятности, возникающие во время побега. У Вэй Ина дыхание перехватило, когда вместо одного удара парень пронзил грудь принца, а после всадил лезвие в бок. Что люди перед ним, что он сам целились только в жизненно важные места.

— Что он творит?! — с наездом вновь посмотрел Вэй на демона, полный уверенности, что тот имеет ответ.

Нечисть только посмеялась. Бай точно довольствовался его реакцией. Он наслаждался слабостью и отчаянием, представшим перед ним.

— Пытается выжить, — ответил демон.

Не сразу, но пазл начал складываться. Лишь после появления твари люди начали творить ужасные вещи, сродни убийству. Даже если Се Лянь бессмертен, он человек одного с ними вида, но они воспринимали его как путь к спасению, без зазрения совести используя.

— Нет, не смейте!

Он знал, что его не услышат, что чудо не случится, но не мог молча наблюдать. Создавалось ощущение, что вместе с принцем пронзали и его; он вздрагивал от каждого удара лезвием.

— Останови их! — не выдержал он и взмолился в сторону твари.

Бай только плечами пожал, показывая, что не намерен вмешиваться. Так и должно всё быть, они на верном пути…

От игнорирования Вэй Ин взбесился ещё сильнее. Он попытался выдернуть цепи из стены, но те были крепко вбиты, только руки натёр. Демона нельзя было трогать, но цепи позволяли оттянуться вперёд, поэтому, отключив здравый смысл, он громко зазвенел цепями и, как смог, дотянулся, врезав по наглой роже, да так, что тварь повернулась затылком на несколько мяо.

Пауза в и без того напряжённой атмосфере стала толчком к непоправимому. Бай почти сразу же повернул голову, смотря исподлобья жгучим взором. Его глаза на мгновение метнулись к виду из зеркала, а следом вернулись назад, будто что‑то решив. Цепи со звоном слетели с кистей рук, оглушая подпол металлическим звоном. Можно было подумать, что это шанс к побегу, но всё было с точностью наоборот. Безликий схватил Вэй Ина за горло и, словно тот ничего не весил, поднял вместе с ним на ноги.

— От… пусти!

Вэй Ин бился ногами, пытаясь оттолкнуть от себя монстра. А тот, словно и не чувствовал ударов, отбросил его в сторону, впечатав в стену. Удар выбил все мысли из Вэя, он скатился по камню обратно на пол. Дикая боль быстро распространилась по позвоночнику, доходя до самого крестца и отдавая в голову. Быть прикованным к стене ему нравилось больше.

Передышка была недолгой. Демон подошёл и опять повторил бросок, вернув его на изначальное место. Конечно, он не мог позволить, чтобы зрелище оставалось без зрителей. Во время второго удара об стену Вэй Ин прикусил язык, из‑за чего во рту появился металлический вкус. Он сразу выплюнул кровавый сгусток и усмехнулся. Смеяться было не с чего, но вся ситуация уже не казалась столь страшной. Только происходящее за зеркалом заставляло кровь бурлить в жилах.

— Тебя, оказывается, легко вывести из себя… — прохрипел Вэй.

— Ты особо талантлив в этом, — ответил Бай. — С таким талантом долго не прожить.

— О старости как‑то и не задумывался.

— Это хорошо. Думал пошантажировать тобой Сяньлэ, но ничего страшного, если не сделаю этого. Всегда можно найти другой вариант, и твоя смерть может послужить альтернативой плана.

Пока Вэй Ин сидел в подполье в кромешной тьме, он не раз задумывался: выживет ли он вообще? Постепенно он пришёл к смирению, но тогда думал, что быстрее от истощения сляжет.

— Повторюсь, но у тебя ужасный вкус на всё. Делай как знаешь, но я без сопротивления не отдамся. А принц… Если он узнает, то точно не станет тебя слушаться.

— Мне нравится твоя преданность, но сейчас она мешает. Запомни: всё происходящее — по твоей вине. Пока ты рядом, Сяньлэ не захочет меня слушать.

— Ему и не надо разбирать твой старческий бред, — Вэй Ин сплюнул накопившуюся кровь, смешанную со слюной.

— Именно поэтому ты мне не нравишься. Ты не впадаешь ни в ярость, ни в отчаяние, осознавая, что это пустая трата времени, и продолжаешь язвить языком, нарочно выводя из себя. Так и ждёшь, когда я отделю твою голову от шеи?

— Говорю же, у тебя извращённые вкусы. Если смерть неизбежна, я бы предпочёл менее болезненную.

— Увы, но это то, чего я точно не смогу тебе дать. Прямо сейчас на твоих глазах Сяньлэ спасает жалкие жизни людей, испытывая агонию, — значит, и ты не отделаешься легко. Как преданный слуга, отдашь дань уважения, разделив его страдания.

Медленным шагом Безликий Бай, не опускаясь до одного уровня, схватил за растрёпанные волосы, заставив оторваться спиной от стены и усесться на колени. Он подтащил его ближе к зеркалу для лучшего обзора, а сам встал за спину. Хватка ослабла на волосах, демон положил одну ладонь на макушку, второй же приподнял за подбородок. Обессиленное тело Се Ляня уже не могло даже приподняться с постамента. Число ран в теле приближалось к сотне. Люди без устали вонзали мечи в тело принца, некоторые не стеснялись улыбок на губах. Окажись он среди них, стёр бы самодовольство с их лиц.

— Они думают, что спасают свои жизни. Насколько же они глупы.

Ещё до падения Сяньлэ было предположение, что болезнь обходит тех, чьи руки замараны кровью от убийства. Вот только проверять никто не стал, да и не успели. Принц, безусловно, бессмертен, но в этом и загвоздка: есть ли толк от того, что в него тычут мечом? Если в начале жизненно важные органы в рабочем состоянии и после их остановки можно считать это смертью, то последующие удары бессмысленны. Органам нужно время для восстановления. Эффективнее было устроить резню среди толпы.

— Ты жалок, — процедил Вэй Ин с ненавистью.

— Жалок? — будто не веря услышанному, повторил Бай. — Из всех возможных слов ты выбрал это… Почему?

Насмешливая улыбка точно сошла с его уст. Теперь он впился глазами в глаза прислужника, запрокинув его голову назад. Ему не понравилось приписанное. Он не считал себя таковым. Точно не жалким.

Вэй Ин сразу заметил, что задел за живое. Любой удар и слова, означавшие слабость, демон не принимал уже за шутку, а относился к ним вполне серьёзно. Уже дважды ему удалось вывести его из себя, убедившись, куда именно нужно бить. Отпускать его не намерены, но и он просто так не дастся. Он заставит тварь забыть о своей самодовольной улыбке.

— А разве можно описать тебя другим словом? Нацелился на детей, по сравнению со своим возрастом, и отказываешься принимать что‑то помимо своей точки зрения. Я бы поспорил, кто из нас ещё ребёнок. Дети любят ныть и настаивать на своём, а взрослые вскоре сдаются, устав слушать их плач. Вот и ты, как дитя, вцепился в подол принца, требуя, чтобы тот принял твою сторону. Я же вещь для шантажа, как ты и сказал.

— Довольно неожиданное сравнение… Твой ход мышления хорош, но направлен в ненужную сторону. Не думаешь попробовать сопротивляться?

До боли смешной вопрос. Он уже попытался и дважды был кинут в стену. Теперь позвоночник трещал по швам, словно грозил развалиться. В порыве злости демон не щадил сил — это было ясно по вмятинам в крошащихся стенах. Есть ли смысл вступать в бой и умирать быстрее, когда ему достаточно одного языка, чтобы вывести тварь из себя?

Лисий прищур с заострёнными уголками губ послужил ответом демону.

— Руки так и чешутся прикончить тебя, чтобы навсегда стереть этот взгляд, — прошипел Бай. — Пора заканчивать игры.

В тот же миг, когда до Вэй Ина дошли слова, он схватил руку твари, убрав её с волос. Поставив одну ногу на колено, он оттолкнулся, поднимаясь, но сразу же полетел вперёд. Обычное зеркало от удара об пол легко разбилось бы, тем более когда сверху падает человеческое тело, но это осталось целым и невредимым. Теперь Вэй Ин отчётливее видел, как с постамента стекала лужа крови, заливая собой и пол. От злости он сжал губы и замахнулся кулаком, намереваясь разбить вещь. Руку быстро перехватили, и на голове вновь ощутилась чужая ладонь. Демон прижал его к поверхности зеркала, впечатав лицом. В больной позвоночник упёрлось чужое колено, так надавливая, что невольно вырвался скулёж.

Попытки вырваться не возымели успеха, его сильнее вдавили в зеркало, закрутив руку за спину. От хватки голова начала болеть. По ней будто начали бить молотком: сначала легонько, а затем не щадя сил. Он не отрывал глаз от двуликой маски, кусая губу. Не сдержавшись, он сказал пару ласковых, от которых у некоторых людей уши свернулись бы в трубочку. Его брань была хуже, чем у Ци Жуна. Оскорбления неплохо повлияли на адресата: тот от гнева до ломоты сжал его запястье, грозясь раздробить кости.

— Ломай, никчёмная тварь! Не надейся, что я уйду на перерождение! Пока не прикончу тебя своими руками, ни за что не отправлюсь! Не можешь смириться со словесным поражением, поэтому прибегаешь к силе! Ты жалкий! Никчёмный трус!

— Шумно.

Сразу после этого ударная боль отдала прямо в висок. В глазах начало двоиться.

— Надеюсь, в твоей черепушке есть хоть немного важной информации.

— Ещё как есть. Там столько оскорблений с тобой, не обойдёшь стороной!

Приподняв голову юнца, демон со всей силы приложил её к зеркалу повторно. Как раз в этот момент сверху раздался истошный крик. Еле-еле Вэй Ин смог сосредоточить взор на происходящем за зеркалом: принц очнулся. Некоторые раны затянулись, так что, когда зажившее место вновь проткнули, он почувствовал боль новой волной. Самое ужасное в этой ситуации было то, что Вэй Ин находился так рядом, но в то же время не мог дотянуться. Он скрёб ногтями по гладкой поверхности, почти теряя сознание. Что бы демон ни пытался найти в его закоулках сознания, он надеялся, что ничего действительно важного не знал.

Когда он открыл глаза, то оказался в чисто белом пространстве, которое казалось бескрайним и в то же время невероятно маленьким. Ни стен, ни зеркала не было, но ощущение наблюдения он прекрасно чувствовал. Казалось, к голове до сих пор прикасалась чужая ладонь. Сделав шаг вперёд, перед ним появилось первое воспоминание, которое он бы ни за что в жизни не вспомнил. Отец держал его у себя на коленях и не спеша поднёс ко рту маленькую ложечку с очень мягкой рисовой кашей. Поначалу Вэй Ин не поверил глазам, что видит это наяву.

Неужто именно так демон планировал лазить в его голове с его же помощью?

В следующее мгновение напротив них за стол присела мать, положив с лёгкой усталостью полотенце на деревянную поверхность. В воспоминании ему было от силы года три, волосы отросли до плеч и были собраны в неряшливый хвост, чтобы пряди не мешали есть. Мать смотрела с такой нежностью, а он смотрел на неё в ответ. За столько лет их лица уже успели позабыться, и вот они снова перед ним. Глаза невольно защипало. Не желая сейчас поддаваться чувствам, он развернулся назад, и перед ним открылось другое воспоминание. Видимо, каждый шаг был рычагом для смены.

Дверь дома отворилась, на пороге в дневных лучах показалось ненавистное лицо чиновника. Мужчина смотрел на него с брезгливостью и холодом, но быстро сменился в лице, изобразив сочувствие.

— Прими мои соболезнования…

На этом речь прервалась. Наверное, потому что тогда Вэй Ин не слушал его, осознав, что значат слова мужчины. Руки мальчика из его воспоминаний опустились, вера в лучшее погасла. Тогда он лишился не только родителей, но и детства.

Тяжело вздохнув, Вэй Ин, не поворачиваясь, сделал шаг назад, проверяя догадки. И она оказалась верной: шаги перематывали воспоминания. В третий раз перед ним появилась уже приятная картина: принц, в окружении прислужников, сидящий на полу. Вокруг горели свечи, так как на улице давно стемнело. Это была одна из их посиделок после тренировки. Принц с энтузиазмом рассказывал, что подметил на ней, Му Цин и Фэн Синь где‑то дополняли его, периодически цапаясь, а Вэй Ин одним глазом уже спал. Наставник в качестве наказания заставил пробежать двести кругов вокруг площадки, так что сил на разговоры не осталось.

Хоть что‑то хорошее вспомнилось. Такие моменты были ценны. Ради интереса он сделал не один шаг, а десять вперёд. Первый шаг отбросил его в самое начало, последующие два перенесли в подростковый возраст. Четвёртая попытка должна была показать, есть ли разница между шагами вперёд и назад.

Как оказалось, и впрямь была. На десятый шаг обстановка стала чуть серее. Он увидел озеро с лотосами, которое точно никогда не видел. В столице не было такой красоты, на Небесах тоже. Постройки, расстилавшиеся за пристанью, были слишком простыми для мест, в которых он жил.

Вот и начались странности. По деревянному причалу пробежали дети. Оба были в пурпурных одеждах, словно принадлежали к какому‑то ордену. Лиц он не разглядел, но красная лента в волосах отчётливо запомнилась. Интерес взял верх, Вэй Ин сделал ещё два шага вперёд. Пространство снова стало на тон темнее, но это было второстепенным. Он чуть было не оступился назад от удивления. Перед ним стоял он сам, в другой одежде, но с той же лентой. Двойник закинул руку на шею другому парню в фиолетовом ханьфу. Видимо, это был мальчик, пробежавший ранее. Однако он никогда не был знаком с ним, даже мельком не видел.

— Ты пытаешься меня запутать? — обратился Вэй Ин в пустоту, считая, что демон слышит его.

Ответа не последовало, а пробуждающееся сознание не спешило. Хотелось начать отступать назад, но тело не двигалось. Его тянуло только вперёд. Что‑то необъяснимое призывало сделать шаг, а он и поддался. В следующий миг он увидел уже полноценную семью за застольем: в центре стола — глава, по правую сторону, вероятнее всего, жена и дочь, а по левую — сын и его двойник. Почему‑то он точно понимал, что кровного родства с этой семьёй не имел. За столом ничего интересного не происходило, так что он ступил вперёд.

Появилась куча людей, все были в разных одеждах: кто‑то в белых с голубыми элементами, кто‑то в чёрных, были также и те, кто носил жёлтые одеяния. Среди огромного количества людей его взгляд сразу зацепился за уже знакомый пурпурный оттенок. Снова он с тем же парнем, но в этот раз рядом были и другие. Тогда стало точно ясно, что там собрались ученики кланов. Главы же сидели в отдельном месте.

Память у него местами и была дырявая, но такое он не то что забыть не мог — он знал, что не был там. С двенадцати лет он на службе у принца, дальше Юнъаня не бывал. Захотелось узнать самые незначительные детали про двойника. В груди возникло необъяснимое тянущее чувство тоски. Оно было даже сильнее, чем когда он увидел погибших родителей. Те были самыми важными людьми в его жизни, но сейчас их сместили. Сердце не обманешь.

Он отмотал до самого первого странного воспоминания и начал смотреть по‑новой. Постепенно мысли опережали смотримое, он начал предсказывать действия людей и двойника. Это не радовало — наоборот, пугало. Откуда ему известно то, чего он не проходил? Чем дальше он заходил, тем темнее становилось пространство, а эмоции зашкаливали. Искреннее переживание и волнение были ненормальны. Он старался воспринимать двойника отдельной личностью, а не собой — это помогало облегчить мысли.

Когда события дошли до восстания клана Вэнь, тревожность усилилась. На моменте поражения Юньмэна колени подкосились: это напомнило падение Сяньлэ. Дальнейшее он хотел бы не смотреть, но оторваться не мог. Веселье кончилось, началась полномасштабная война, в ходе которой он потерял золотое ядро и шанс на счастливое будущее. При виде тёмной энергии стало плохо — она не сулила ничего хорошего.

Как и предсказывалось, демоническая сила обернулась ему боком. Несмотря на вклад в войне, его быстро начали бояться и считать врагом. Он ушёл… Нет, не он, а двойник. Тот ушёл с остатками клана Вэнь. Вэй Ин моментами не замечал, как говорил о двойнике в первом лице.

На какое‑то время воцарилась стабильность — ровно до того момента, пока кланы не объединились. К ним вспыхнула ненависть, сравнимая с той, которую он испытывал по отношению к Баю. Они заставляли его использовать тёмную силу, провоцируя. Спусковым крючком стала смерть мужа сестры.

После неё началась череда других смертей. Брат и сестра Вэнь пожертвовали собой, а затем и сестра, пытавшаяся его защитить, испустила дух у него на глазах. Ноги окончательно ослабли, он пал на колени. Лицо скрылось за ладонями. Это не он — всё увиденное происходило не с ним, но он всё чувствовал. Воспоминания оборвались на его собственной смерти. Наконец‑то мучения подошли к концу. Пространство окончательно окрасилось в чёрный. Оно будто показывало всю тяжесть увиденного.

— Ты превзошёл мои ожидания, — раздался эхом довольный голос демона.

Вэй Ин не слушал его, пытаясь откинуть эмоции, не принадлежавшие ему.

— Душа, что попала в прошлое, а не ушла на перерождение… Как хорошо, что я не убил тебя. Ни разу не встречал отключения от естественного порядка. Неужто ты настолько не желал возрождения, что судьба отправила тебя наоборот назад?

Его голос был пропитан интригой. Он говорил о нём как о нереальном явлении, а Вэй Ин не понимал.

— Ты что‑то понял? Так объясни, откуда эти воспоминания в моей голове? Твои шутки?!

Прислужник вскинул голову вверх. Вокруг не было ничего, кроме темноты, в том числе и демона. Он слышал его голос, но не видел.

— Строил из себя умника, но в самый важный момент намеренно делаешь из себя дурака. Кто ещё жалок? Некрасиво отрицать свою первую жизнь, даже если не помнишь, — цокнул Бай, издеваясь.

— Неправда!

— Что именно?

— Ты лжёшь! Это не мог быть я!

Он не мог ступить на кривую дорожку и допустить смерти стольких близких! Это слишком… Слишком жалко… Если слова демона — правда, то из них двоих звание слабака полагается ему.

— Конечно, странно, что твои воспоминания не стёрлись, но, вероятнее всего, это связано с аномальностью перерождения. Как бы там ни было, это твои воспоминания.

Бесило, что слова твари подкреплялись доказательствами. В воспоминаниях проскакивали года эпохи, и такой точно не было. Вэй Ин не понимал, как должен принять такое открытие. Меньше чем за полдня он узнал о своей… первой жизни. Всё из неё казалось чуждым, но в то же время родным. Это двоякое чувство разрывало. Если он сейчас в прошлом, то не сможет увидеть их… К чему тогда всё это вскрылось?!

— Думаю, тебе пора открывать глаза в реальности. Нам есть что обсудить.

Когда он открыл глаза, то сидел на месте, с которого всё началось, а перед ним на коленях сидел Безликий Бай, ожидая его полного пробуждения. Подвал больше не был тёмным: множество призрачных огоньков выстроились у стен, освещая подпол. Как он и думал, комната предназначалась для хранения пожертвований, еды, денег и прочих вещей, которые люди отдавали богу храма.

— Мы неправильно начали знакомство, не думаешь?

Вэй Ин смог ответить лишь после того, как прокашлялся.

— Лучше бы его и не было.

— Как холодно. Каждый действует в своих интересах, и мои оказались скудны. У тебя есть потенциал, который может помочь Сяньлэ на пути… Не желаешь заключить сделку?

Обольстительными речами Бай пытался переманить его на свою сторону. Вэй Ин даже выслушивать не стал.

— Ни за что. Если хочешь воспользоваться мной из‑за той чёртовой тёмной энергии, то даже не думай. Даже в той жизни я не желал её, а в этой и вовсе ею не обладаю.

— Это поправимо, — протянул демон.

Он явно загорелся какой‑то идеей, которая точно не несла ничего хорошего. Что поправимо? Это пугало.

— Нужно лишь воссоздать условия. Раз твоя внешность и воспоминания сохранились, значит, и потенциал остался — просто ещё не раскрылся.

— Повторить те события? Ты конченный?!

Попытавшись отползти в сторону, Вэй Ин облокотился на кисть, которую Бай ранее чуть не сломал. Боль мгновенно пронзила кости. Чтобы не упасть, он быстро сел в изначальное положение.

Терзания принца продолжались до сих пор: он уже просто лежал безвольной куклой. Ни слёз, ни криков — только бездушный взгляд. Он послужил напоминанием, в каком они положении.

— Ваш наставник же направил тебя на путь развития ядра? — тварь приложила ладонь к груди Вэя, убеждаясь в обладаемой информации. А как только убедилась в её достоверности, нежно обвела пальцем солнечное сплетение. — Та девушка, кажется, удалила тебе его, верно? Но шансы выжить малы… Как же нам быть? Стоит ли рисковать или просто выжечь его?

— Ни то, ни другое, — не показывая страха, сказал Вэй Ин.

— Нет, так не выйдет. Раз ты не можешь решить сам, я сделаю это за тебя.

Бай ничуть не успокоил. Предпринятая последняя попытка пнуть его от себя, конечно, провалилась. Что ни делай, он в проигрышном положении. Это закрытое пространство, ему некуда бежать. Нужно было носить с собой меч.

Что было дальше, хотелось бы не знать и не чувствовать на собственном теле. Тварь насильно пропустила к ядру тёмную энергию. То было слишком слабым для силы демона, так что быстро начало угасать. Агония была ужасной, смерть и то представлялась привлекательней. Всё тело жгло, как в огне. После нескольких ударов демон не выдержал и ограничил его движения, надев на руки кандалы.

Безликий Бай не впервые проводил подобное, но в этот раз — не с целью убить. Он не давал Вэй Ину потерять сознание и в критические моменты уменьшал напор энергии. Нужно было делать, не торопясь, дабы результат не привёл к летальному исходу. Теперь вместо принца по ту сторону зеркала от боли выл сам Вэй Ин.

Стало интересно. Зеркало было односторонним передатчиком или сверху было видно и его тоже? Вэй Ин надеялся, что нет. Нельзя, чтобы его увидели в столь убогом состоянии. Всё же по сравнению с демоном он ещё никчёмнее. Всё тело было в холодном поту, сознание затуманивалось.

Поначалу боль не особо ощущалась из-за резко возросшего уровня адреналина, так как притупилась. Но после он во всех красках почувствовал её. Никогда в его жизни не было ничего похожего на неё. Не в этой уж точно. Как только ему в голову пришло впервые в жизни добровольно согласиться на пересадку ядра? Нет, вопрос скорее в том, как он пережил это?

— Осталось немного, скоро привыкнешь, — с радостью сообщил демон.

— Да пошёл ты… — выдавил из себя Вэй Ин.

— Вэй Усянь, — ни с того ни с сего Бай обратился к нему по имени из первой жизни. — Отзываешься, — усмехнулся монстр. — Стоит так тебя называть?

— Пасть прикрой.

— Скоро станет легче, не злись. Если тебе станет так легче, то могу пообещать, что ты не умрёшь. Успокаивает, правда?

Ему требовалось чем‑то заклеить рот, чтобы тот не открывался. Один его вид вызывал неприязнь, что уж говорить о том, когда он что‑то говорил. Бесил вдвойне.

Боль и вправду со временем начала отступать, да и Вэй Ин уже привык к ней, так что — были слова демона правдой или ложью — уже не имело значения. В мыслях он проклял тварь больше тысячи раз, а того гляди — и десяти тысяч. Осталось помолиться, чтобы хотя бы одно проклятие сбылось. Как мир вообще создал Бая… Подобных ему не должно существовать в принципе.

— Всё готово, — радостно оповестил демон. — Твоё ядро сожглось, — он показательно изобразил исчезающий шарик рукой. Ну точно нарочно издевался. — С демонической энергией тело ознакомилось, критичного отторжения не выявилось. Судьба хорошо о тебе позаботилась, сохранила всё, что могла. Со временем ты сам не заметишь, как сможешь свободно пользоваться ею, ведь только она теперь доступна тебе. Впрочем, ты и сам прекрасно знаешь. Не первый раз же, верно? Однако нельзя, чтобы ты злоупотреблял ей — не сейчас уж точно. Нужно поставить ограничение до тех пор, пока не наступит нужное время.

— Тебя часто мразью называли?

— Последние столетия выдались скучными, но раньше дела были.

— Тогда скажу, раз давно не слышал. Мразь похуже тебя на свете не сыщешь, — прохрипел Усянь.

— Приму за комплимент.

Что ни говори демону, он не восприимчив к оскорблениям. Когда он приложил ладонь к сердцу Вэя уже в который раз, тот даже не сопротивлялся. Он даже пальцем пошевелить не мог — о чём могла идти речь? Из него высосали все силы. Когда на сердце почувствовалась тяжесть, он не сразу это заметил — лишь после слов Безликого понял, что тот сделал.

— Простенькое проклятие. Не убьёт тебя, если не будешь злоупотреблять силой. Однако если перестараешься и дойдёшь до последней стадии, то сердце разорвётся. Это вынужденная мера.

«Мера для чего?» — хотел бы спросить Вэй Усянь. «Чтобы у меня не было шанса прикончить тебя?» Насколько же серьёзно он воспринял силы из его первой жизни, что пресекает возможность своей смерти от его рук?

Совершенствованное с таким усилием ядро исчезло слишком быстро, лишив годы тренировок смысла. Да, он перестал на время пользоваться мечом, но он не бросил бы совершенствование навсегда! Он планировал взяться за него снова, как только проблем поубавиться. А теперь, это было бессмысленно. Глаза заслезились, но он смеялся. Всё слишком абсурдно, чтобы быть правдой.

Первая жизнь? Звучало как бред сумасшедшего. Он прожил двадцать лет, ничего не зная, и его это устраивало. Сейчас он не знал, что делать с этими воспоминаниями. Они приносили только тоску. Невозможность увидеть тех людей вживую и убедиться в их реальности тяготила. Вероятнее, он даже не доживёт до следующей эпохи, а они ещё дальше. Это не расстояние, которое можно преодолеть, а время, которое нельзя перемотать. Богом ему на стать, у него нет заслуг, а демоном… Такой вариант даже не рассматривался. Никогда он не поравняется с тварью, лишившей его всего. Что бы ни случилось, он лучше наложит на себя руки.