Глава 23

Эллисон

Время в камере тянулось так медленно, будто его замедлили в четыре раза. Чтобы не сходить с ума от неудобной лавки, от ограниченных поз, которые я могла принять, мне приходилось нахаживать шаги от стены до стены, чтобы разнообразить своё время.

Четыре шага вперёд — поворот. Четыре шага назад — снова поворот. Это было не весело и монотонно, но действовало успокаивающе. Я считала шаги, чтобы не думать. И это помогало.

Было страшно только от одного, что мне больше не страшно находиться здесь. Не было ни слёз, ни дрожи, ни переживаний, только хладнокровное спокойствие.

Я остановилась у стены, провела пальцами по шероховатой поверхности. Одна идея ударила мне в голову. Я знала, кому хочу позвонить.

Как кстати мимо камеры шел сержант, я позвала его, и он сразу же подошёл ко мне.

— Чего тебе? — буркнул он, глядя на меня без особого интереса.

— У меня есть право на телефонный звонок, — произнесла я чётко и спокойно. — Я хочу им воспользоваться.

— Узнаю, что могу сделать, — бросил он и скрылся в коридоре.

Ждать пришлось не долго. Через десять минут сержант вернулся, открыл дверцу решетки и сопроводил меня в небольшую, но светлую комнату. В ней был один стул, прикрученный к полу, с прямой спинкой, металлический стол, на котором лежал мой мобильный телефон.

— Пять минут, — бросил сержант, кивнув на гаджет. — И без глупостей.

Я кивнула, подошла к столу и взяла телефон. Экран засветился — батарея на 30 %, время: 14:23. Более сотни пропущенных от Сэма и Трисс, но сейчас не тот момент, когда я могу написать им, каждая секунда была на счету.

Выбрав знакомый и родной номер, я нажала кнопку вызова. Он ответил сразу же.

— Привет.

— Привет, милая. Что‑то случилось? — в его голосе не было ни тревоги, ни волнения, наоборот, спокойный деловой тон.

— Я в полицейском участке. Уже вторые сутки. Отец не вносит залог.

Он не переспросил, значит понял всё сразу, без объяснений.

Я услышала только его далекий голос: «Сара, через пол часа я должен вылететь в Нью-Йорк. Пусть подготовят самолёт. Меня не волнует время подготовки.»

— Элис, я скоро буду.

— Спасибо.

Он положил трубку, потому что всегда действовал быстрее, чем говорил. Таким был мой дед.

Я посмотрела на время. Прошло только две минуты. Пальцы быстро нашли контакт Сэма и отправили одно единственное сообщение.

Эллисон: Со мной всё в порядке. Люблю тебя.

Я постучала в дверь. Сержант появился почти сразу же, удивившись моей скорости. Он проводил меня обратно в камеру, оставалось только ждать.

В лучшем случае мне осталось ждать каких-то восемь часов. Это почти как секунда в минуте, если учесть, что я заперта тут почти три дня.

* * *

— Монтгомери? — сержант подошёл к решётке и на его лице была одна эмоция - недоумение. — Кто ты вообще такая?

Я приоткрыла глаза и взглянула на него.

— О чём это ты?

— Нет, я знал, что ты та самая Монтгомери, но не думал, что после твоего звонка в наш участок позвонят из белого дома.  — Мужчина почесал затылок, словно обдумывал каждое слово. — Ладно, на выход.

— Куда ты ведёшь меня?

Я не нервничала, даже если так могло показаться со стороны.

— В более комфортное место.

Он открыл решётку и жестом указал идти вперёд. Мы прошли по узкому коридору, миновали пост дежурного, который лишь глазами проводил нас и снова уткнулся в свои бумаги.

Сержант остановился у двери в конце коридора, вставил ключ в замок, провернул его с тяжёлым лязгом.

— Прошу, — он распахнул дверь.

Я вошла внутрь. Комната действительно оказалась куда более светлой и просторной, чем прежняя камера. Большие окна с решётками пропускали много дневного света. Я даже прищурилась. У стены стояла кровать с чистым постельным бельём и мягкой подушкой, рядом — стол и стул. В углу была раковина. Здесь не пахло сыростью, и мне это нравилось.

— Не пятизвёздочный отель, конечно, — пробормотал сержант.

– Спасибо.

— Мне то что? Приказали, выполнил. — пожал он плечами, но задержался у двери. — Может что-то ещё?

— Нет, спасибо.

Он кивнул и закрыл за собой дверь. Механизм замка щёлкнул, напоминая о том, где я. Будто я могла забыть это.

Я подошла к кровати и осторожно присела на край. Матрац прогнулся под весом тела, он действительно оказался очень мягким, в участке это было роскошью, особенно по сравнению с жесткой доской лавки. Тело мгновенно расслабилось, веки стали тяжёлыми, сон утянул меня моментально.

Проснулась я от громких криков за дверью. Кто-то явно ссорился на повышенных тонах. Голоса были мне знакомы, но было трудно разобрать. Я встала, подошла к двери и прижалась ухом к холодному металлу.

— .... Мы бы и без тебя разобрались. — прорычал первый голос.

— Я вижу, как ты разбираешься, Чарльз. — второй голос был спокойным.

— Не тебе учить меня, как мне воспитывать дочь!

— Воспитание? Чего ты добился? Хотел заслужить авторитет через унижение?

— Послушай..

— Нет, ты меня послушай и внимательно. Эллисон — часть семьи Блэквелл. С этого момента, любое твоё вмешательство в её жизнь будет оценено мной крайне негативно. Ты знаешь, какие последствия бывают у подобных решений.

Они замолчали. Я представила, как отец сжимает кулаки, сдерживая ярость, а дед стоит прямо, с высоко поднятой головой, без эмоций на лице.

Затем я услышала шаги, они направлялись в сторону моей камеры. Я бесшумно отошла от двери и села на кровать.

Замок щёлкнул, в дверях показался сержант.

— Монтгомери, на выход.

— Куда мы идём?

— Никаких вопросов. — сержант толкнул дверь, придержал её для меня.

Я вышла. Он указал рукой, чтобы я шла прямо. Узкий коридор закончился, передо мной показалась деревянная обычная дверь, за которой меня ждал мужчина. Я обернулась на сержанта, он лишь кивнул. Ладно.

— Эллисон Монтгомери? — седовласый мужчина в форме поднял на меня глаза.

— Да, это я. — ответила, а офицер лишь указал рукой на стул перед собой.  Я послушно села.

— Мне нужна ваша подпись здесь.. — Он указал на пустое поле внизу бланка, а когда я подписала, он перевернул бланк, и снова указал кончиком грифеля. — И здесь.

— За что я расписываюсь?

— За получение личных вещей, которые были изъяты после задержания. — в его голосе не было ни единой эмоции.

— Я теперь свободна?

— Очевидно. — Он приподнял бровь и посмотрел на меня. — Все обвинения с Вас сняты, так говорится в бланке. Можете прочесть.

Я бегло взглянула на текст. Ручка царапала лист бумаги, когда я выводила свою фамилию Монт-го-ме-ри. Но... ощущение реальности происходящего вызывало сомнения. Голос офицера вывел меня из ступора.

— Джонс?

— Я. — Сержант появился в дверях.

— Проводи мисс Монтгомери в отдел хранения личных вещей. — Офицер протянул мне что-то ещё. — Возьмите, уведомление об освобождении. Иначе вас никто не выпустит.

Я взяла бумагу. Взгляд скользнул по строчкам: «В связи с отсутствием достаточных доказательств вины и выявленными нарушениями процедуры задержания... все обвинения с Эллисон Монтгомери сняты...».

Сержант молча кивнул в сторону коридора.

Мы спустились на один этаж, свернули за угол — и оказались у двери с табличкой «Хранение вещественных доказательств и личных вещей задержанных». Сержант постучал, вошёл, перекинулся парой слов с дежурным, и тот достал из шкафа пластиковый пакет.

— Проверьте все ли ваши вещи в наличии и распишитесь здесь, — дежурный протянул мне бланк.

Я просто оставила свою подпись, проверять ничего не стала, лишь взглянула быстро и небрежно. Внутри лежали сумка, телефон, кошелёк, ключи от дома и машины, браслет, кольцо и даже резинка для волос, которую я считала потерянной.

Мы двинулись дальше по коридору. Вокруг нас царила обычная рабочая суета полицейского участка. Где-то звонил телефон, кто-то пил кофе с пончиками, кто-то заполнял бумаги. И я радовалась, что больше не являлась частью этой системы.

Стеклянные двери главного входа показались впереди. Сержант нажал кнопку, створки разъехались в стороны, и в лицо ударил поток тёплого воздуха. Я остановилась на ступеньках, глубоко вдохнула и огляделась.

У обочины стоял чёрный «Роллс-Ройс» с тонированными стёклами. Дверца открылась, и из машины вышел дед. Он расправил плечи, поправил пальто и посмотрел прямо на меня — строго, но в глазах читалось облегчение.

Я мигом преодолела ступени и направилась в его сторону.

— Спасибо. — Я была благодарна ему за эту помощь. Поэтому мои объятия, лишь малая часть благодарности, которую я могу выразить.

Виктор лишь похлопал меня по спине. Я смущённо отстранилась от него. Прежде чем сесть в машину, повернулась на здание полицейского участка. Это закончилось. Я больше сюда не вернусь. Только почему я не испытываю чувств облегчения? Внутри отпечаталась пустота, будто все мои эмоции были высосаны Дементорами.

Я заметила, как машина, оставленная чуть дальше на обочине, зарычала. Машинально обернулась на звук. Отец поднял на меня глаза, задержал взгляд на мне, в нем не было отеческой любви, словно я для него просто незнакомка. Он хотел что-то сказать, но вместо этого просто кивнул, а затем медленно сел на заднее сиденье.

Не трудно было догадаться, что он недоволен, что дедушка ввязался в это, вновь продемонстрировал, кто в семье обладает реальной властью, но с другой стороны... Почему ты не помог мне, папочка?

Дедушка проследил за моим взглядом и открыл заднюю дверь «Роллс‑Ройса», жестом пригласил меня внутрь. На черном кожаном сиденье лежал букет белых ранункулюсов. Приятный знак внимания от Виктора. Он заметил, как я обрадовалась цветам, и улыбнулся.

— Хотел поздравить тебя с восстановлением твоего честного имени.

— Спасибо.

Водитель завёл двигатель, и машина неторопливо тронулась с места. Улицы за окном поплыли мимо — серые здания, вывески магазинов, редкие прохожие. Всё казалось таким обычным, будто ничего и не было. Но я‑то знала: всё изменилось.

Я взглянула на телефон. Сообщение от Сэма было непрочитанным. Он переживал обо мне, но пока я не готова отвечать. Я заблокировала телефон и убрала его в карман.

— Дедуль, а что будет дальше? — спросила я, поворачиваясь к Виктору.

— Не думай об этом сейчас.

Но я не могла не думать. Эта ситуация что-то изменила во мне, возможно по телу прошла новая линия надлома, которая еще не так заметна. Я знала, что отец мог помочь раньше, но не делал это целенаправленно. Возможно, эта ситуация была нужна, чтобы понять, какая у меня семья.

Я смотрела на белые ранункулюсы в своих руках и вдруг поняла: сегодня меня освободили не из камеры, а из мира иллюзий.