Глава 20

Сэм

Дверь студии скрипнула. На пороге стоял Том — неловко, будто сам не был уверен, стоит ли входить.

— Ребят, извините... — начал он, оглядываясь. — Увидел машину Элис на парковке. Не смог пройти мимо.

Мы обернулись одновременно. Элис слегка напряглась, но быстро взяла себя в руки.

Я напрягся. Голос вырвался резче, чем я ожидал:

— Что тебе надо?

Том глубоко вздохнул, будто готовясь к удару.

— Я хотел извиниться. — он запнулся. — Я больше не могу держать это в себе.

— Засунь свои извинения,— начал я, но не успел договорить, как Элис взяла меня за руку.

Я замолчал, но взгляд не отвёл.

Элис медленно отпустила мою руку и шагнула вперёд.

— Мы не держим обид.— сказала она спокойно. Я лишь хмыкнул, ничего не сказав.

Том кивнул, но всё ещё не решался уйти. Он переступил с ноги на ногу и задержал взгляд на наших татуировках.

— Миленько, — пробормотал он, натянуто улыбнувшись.

— Ну хватит. — сказал я, закатывая глаза от этой театральности. — Если Элис готова принять твои извинения — это её выбор. Я — нет.

Элис мягко коснулась моего плеча:

— Сэм...

Кристина, всё это время молча наблюдавшая за нами, кашлянула:

— Ну что, ребята, завязывайте свои разборки. Мне надо студию закрывать.

— Да, Крис, извини. Мы пойдем. — Я достал из кармана деньги и оставил на столе. — Тут должно хватить.

— Поверю на слово. — Она улыбнулась и стала раскладывать инструменты по местам.

— Пойдём, — я взял Элис за руку, направляясь к выходу. Она молча последовала за мной, лишь на мгновение задержавшись взглядом на Томе.

Тот по‑прежнему стоял в дверях, не решаясь двинуться. Когда мы проходили мимо, он тихо произнёс:

— Могу я рассчитывать на то, что вы подкинете меня до дома?

— Не рассчитывай! — резко бросил я, уже открывая дверь студии.

— Сэм... — Элис мягко коснулась моего локтя. — У меня есть ещё немного времени.

Она повернулась к Томми, который замер в полуобороте, явно не зная, стоит ли делать следующий шаг.

— Чего ждёшь? Поехали? — её голос звучал ровно, без вызова, но с твёрдой ноткой окончательности.

Томми моргнул, будто не веря услышанному, затем торопливо кивнул:

— Да, конечно. Спасибо.

Я стиснул зубы, но промолчал. Элис всегда умела принимать решения, с которыми мне приходилось мириться — не потому, что она была права, а потому, что спорить с ней было бессмысленно.

Она уверенно направилась к машине, а я поплелся следом, чувствуя, как внутри всё ещё горит раздражение.

— Садись назад, — бросил я Томми, открывая дверь.

Он молча скользнул на заднее сиденье. Я сел на пассажирское рядом с Элис.

В машине воцарилась тишина. Когда я замечал, что Том собирался что-то сказать, я включал радио громче.

Элис плавно остановила машину у дома Тома. Я решил, что мне срочно нужно прогулять, поэтому вышел вместе с ним, попрощавшись с Барби.

— Кажется, я выронил телефон в машине, — Том хлопнул по отъезжающей машине, которая остановилась сразу же.

Он вернулся к машине. Я уже не следил. Сам пусть разбирается в своих проблемах.

— Спасибо, Эллисон. Я нашел. Удачного вечера!— крикнул блондин, захлопывая дверь.

Когда Том подошел ко мне, я лишь буркнул:

— Ничего удивительного.

Он замер, сглотнул, но не отступил. Взгляд его был твёрдым, хоть и слегка растерянным.

— Послушай, Сэм. Я знаю, как я поступил. Знаю, что каждое мое слово, к счастью, не сказанное, стоило тебе отношений.

— Мне плевать!— бросил я, голос звучал холодно, почти без эмоций. — Распродаем товар и разбегаемся. Я больше не желаю иметь с тобой никаких дел.

Поставив точку, я развернулся и пошёл к дому.

Эллисон Позже.

— Офицер Джонс. Мисс, предъявите документы.

— Конечно, — я начала рыться в сумочке, пытаясь найти права и документы на машину. — Вот, пожалуйста.

— Выйдите из машины, — потребовал офицер.

— Я что-то нарушила? — тревога нарастала внутри. Я никогда не сталкивалась с таким при обычной проверке.

— Нет, нам просто нужно осмотреть вашу машину, — уклончиво ответил он.

В этот момент к нам подошла девушка-полицейский с крупной овчаркой на поводке. Собака принюхалась к машине, и её поведение насторожило меня ещё больше.

«Что происходит?» — мысли лихорадочно метались в голове, пока я стояла в стороне, наблюдая за происходящим.

Офицер тем временем внимательно осматривал салон автомобиля, а его коллега с собакой обходила машину по периметру. Я чувствовала, как пот стекает по спине, несмотря на прохладный вечер.

Что-то определённо было не так.

Девушка-полицейский тем временем давала команды собаке, которая методично обнюхивала колёса и под днищем автомобиля. Пес был сосредоточен, не реагируя ни на что вокруг.

Затем раздался громкий лай. Собака указывала на заднее сиденье моей машины.

Офицер Джонс посветил фонариком в салон, осмотрел всё, а затем вытащил черный матовый пакетик.

— Что это, мисс... — Он взглянул на мои документы. — Монтгомери?

В голове проносились мысли со скоростью света.

Откуда в моей машине этот пакетик? Я никогда в жизни...

— Я не знаю, — ответила я.

Офицер внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочесть мысли:

— Мисс Монтгомери, вам придётся проехать с нами в участок для выяснения обстоятельств.

Девушка-полицейский уже доставала наручники. Собака продолжала настороженно следить за мной, словно понимая, что происходит что-то серьёзное.

— Но... но это какая-то ошибка! — воскликнула я, чувствуя, как паника захлёстывает с головой. — Кто-то подбросил это в мою машину!

— Мы разберёмся во всём в участке. А пока вам лучше проехать с нами добровольно. — спокойно ответил офицер.

Всё происходящее казалось дурным сном, но холод металла наручников резко вернул меня к реальности.

Я повернула голову и заметила странную вспышку из темноты. Репортёры? Нет! Только не это. Это разлетится по всем первым полосам газет.

В панике я попыталась собраться с мыслями:

— Подождите! Я имею право на звонок адвокату.

Офицер Джонс кивнул:

— У вас будет возможность позвонить после того, как мы прибудем в участок. Сейчас следуйте за нами.

Второй полицейский уже открывал заднюю дверь патрульной машины. Я бросила последний взгляд на свою машину, пытаясь вспомнить, как этот пакетик оказался на задних сиденьях моей машины. Осознание ошарашило меня.

Вспышка фотоаппарата снова мелькнула в темноте. Кто-то явно следил за происходящим.

«Отец будет в ярости, когда узнает», — пронеслось в голове.

— Садитесь в машину, мисс Монтгомери, — голос офицера вывел меня из оцепенения. — Время работает против вас.

Я послушно села в машину, чувствуя, как рушится моя жизнь из-за этого недоразумения.

Патрульная машина въехала на подземную парковку 7-го полицейского участка на углу 100-й улицы и Лексингтон-авеню. Это было обычное массивное серое здание. Его бетонные стены казались неприступными, а узкие окна на верхних этажах были как в крепости.

Меня провели через главный вход, мимо дежурного сержанта, за массивную металлическую дверь с маленьким окошком. Внутри всё вокруг усиливало ощущение давления: голые стены цвета больничной штукатурки, тусклое освещение.

В комнате для допросов было холодно. Металлический стол, два стула с прикрученными к полу ножками, одностороннее зеркало напротив. На стене — камера наблюдения, направленная на меня.

Офицер Джонс сел напротив, положив чёрный пакетик на стол передо мной. Его напарница осталась стоять у двери, словно ожидая чего-то.

— Мисс Монтгомери, — начал он официальным тоном, доставая бланк протокола, — вам придётся ответить на несколько вопросов.

Я сглотнула ком в горле.Всё происходящее казалось нереальным, словно сцена из плохого фильма. Но холод металлических стульев и тяжесть наручников были слишком реальными, чтобы сомневаться в происходящем.

— Я знаю свои права, можете не зачитывать их, поэтому скажу сразу, что не буду отвечать на вопросы без своего адвоката.

Офицер Джонс нахмурился, услышав мои слова.

— Мисс Монтгомери, вы имеете право на адвоката, но также обязаны ответить на базовые вопросы...

— Я уже ответила, — твёрдо перебила я. — Никаких показаний без адвоката. И немедленно свяжитесь с моим отцом.

Офицер явно не ожидал такого сопротивления от «светской львицы», как они, вероятно, считали меня.

Он потянулся к телефону:

— Хорошо. Но учтите, ваше молчание будет зафиксировано.

— Это моё право, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё дрожало. — И я им воспользуюсь.

Оставалось только ждать. Ждать отца и адвоката, которые должны были вытащить меня из этой дыры.

Отец приехал сразу же. Словно дежурил у полицейского участка. Я слышала, его голос за дверью допросной.

Его появление не оставляло сомнений, кто здесь главный. Надменный взгляд «А я же предупреждал». В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодная ярость.

— Эллисон, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?

Офицер Джонсон зашел следом за ним. Отец тут же переключил свое внимание на него.

— Где мой адвокат? Я вызвал его сразу, как получил ваш звонок.

— Он уже в здании, сэр. Проходит проверку на входе, — ответил офицер, слегка меняя тон. Очевидно, имя моего отца имело вес.

Через пять минут в комнату вошёл адвокат — высокий, подтянутый мужчина в дорогом костюме. Он окинул комнату коротким взглядом, кивнул отцу, затем подошёл ко мне.

— Мисс Монтгомери, я — мистер Хардинг, ваш адвокат. Вы не сказали ничего, что могло бы быть использовано против вас?

— Только то, что отказываюсь отвечать без вас, — ответила я.

— Хорошо, — он повернулся к офицеру. — Теперь мы готовы к разговору. Но сначала я хочу увидеть все материалы дела, включая записи с камер наблюдения и протокол задержания.

Офицер заметно напрягся, но кивнул:

— Разумеется. Мы предоставим всё необходимое.

Отец сел рядом со мной, наконец снизив тон:

— Эллисон, ты уверена, что не знаешь, откуда этот пакет?

Я знала. Но лишь категорично покачала головой.

Адвокат начал задавать вопросы офицеру, требуя разъяснений по каждому шагу процедуры. Я почти не слушала. В голове уже складывались первые догадки.

— Мистер Монтгомери, вам нужно проследовать за мной. — сказал офицер, и они покинули комнату.

Я осталась одна. Мне оставалось только догадываться, что происходит за дверью.

Через пятнадцать минут дверь распахнулась. Отец и мистер Хардинг вернулись. На лицах обоих — сдержанная решимость.

— Эллисон, — отец сел напротив, голос звучал твёрже, но уже без прежней ярости. — Тебе придётся остаться в участке. Надолго — зависит от тебя.

Отец замолчал.В комнате стало слишком тихо.

Я смотрела на его губы и понимала, что больше не слышу слов. Только обрывки слов. Слишком серьёзные, чтобы не понимать их смысл.

Мистер Хардинг закрыл папку и отступил на шаг, словно давая нам пространство. Или наоборот — подчёркивая, что пространства больше нет.

— Эллисон, — отец понизил голос. — С этого момента ты делаешь ровно то, что я скажу. Без вопросов.

Я кивнула. Не потому что согласилась. Потому что больше не знала, что ещё можно сделать.

Наручники снова сомкнулись на запястьях — теперь уже как формальность. Металл был холодным, но я почти не чувствовала этого.

Когда меня выводили из комнаты, я на секунду обернулась.

Чёрный пакетик всё ещё лежал на столе — маленький, неприметный. Из-за него рушилась моя жизнь.

Я подумала о машине. О заднем сиденье. О том, как всё это выглядело ещё несколько часов назад — обычным вечером.

Дверь за мной закрылась.

И только тогда, впервые за всё это время, страх накрыл меня внезапно и полностью.