Глава 12

Эта глава посвящена foxyhel   Спасибо за мотивацию писать быстрее 🫂

Эллисон

Тормоза взвизгнули. Припарковав машину у подъездной дорожки к дому, я не спешила покидать её. Взгляд скользнул по зеркалу заднего вида — моё отражение казалось чужим: напряжённые плечи, хмурые брови. Мысли сливались в большой клубок хауса, где каждая ниточка переплетала друг друга.

Я чувствовала, что как только вернусь домой, придется снова натянуть маску. Мама меня ждала, я видела, как она сидела в столовой и просматривала новости на ноутбуке. Она наверняка заметила, как я припарковалась, но не вышла навстречу — ждала, когда войду.

Я глубоко вдохнула. Ладони слегка вспотели, и я вытерла их о брюки, прежде чем взять сумку.

— Пора, — прошептала себе, но голос прозвучал глухо, почти неузнаваемо.

Открыла дверь, вышла в прохладный вечерний воздух. Шаги по гравию казались слишком громкими, будто каждый звук разносился на весь двор, привлекая внимание. Остановилась на мгновение, подняла взгляд к окну столовой. Мама всё ещё там — силуэт за стеклом, едва различимый в полумраке.

Поднялась по ступенькам, медленно повернула ключ в замке. Дверь открылась с тихим щелчком, и сразу же донёсся аромат травяного чая — привычный, успокаивающий, но сейчас он лишь усиливал ощущение фальши.

— Эллисон? — голос мамы прозвучал ровно, без лишних эмоций. — Ты поздно.

Я закрыла за собой дверь, повесила сумку на крючок. Каждый жест — как заученный ритуал.

— Да, задержалась. Подвозила Трисс до дома.— Я постаралась улыбнуться, но губы будто не слушались. — Как твой вечер?

— Нормально. Проверяю все новости за сегодня. Очень любопытно. — Она закрыла ноутбук и повернулась ко мне. — Еще и эта статья в журнале. Я бы не хотела поднимать этот разговор, но ты просто подумай, как один единственный вечер смог привлечь к тебе так много внимания.

— Статья в журнале? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не понимаю, о чём ты.

Мама слегка приподняла бровь, будто знала, что я притворяюсь. Она достала с соседнего стула глянцевый журнал, раскрыла его на нужной странице и молча положила на стол.

Снова наша фотография с Сэмом, снова эта статья.

— Эллисон, ты знаешь, как такие вещи могут повлиять на репутацию семьи. На твоё будущее. — Мама не повышала голоса, но в её тоне звучало то самое, чего я боялась больше всего: не гнев, а разочарование.

— Вообще-то не я пригласила Сэма на твой вечер, мама. Он сын партнера Вудса.  И к тому же я не делала ничего предосудительного. — Не считая, конечно, того, что произошло в моей комнате, но думаю, это осталось только между мной и Сэмом.

— Дело не в том, что ты сделала, а в том, как это выглядит со стороны. — Она закрыла журнал, но не убрала его со стола. — Ты ведь понимаешь, что отец увидит это. И не только он. Люди, с которыми мы ведём дела, наши партнёры, их семьи... Всё это обсуждается. Анализируется.

— Ты говоришь так, будто я совершила преступление.

— Нет. — Мама вздохнула. — Я говорю так, потому что люблю тебя. И хочу защитить. От ошибок, которые нельзя исправить.

Я закрыла глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Давно вы с ним знакомы?

— Нет. Я была удивлена, увидев его на вечере. — Я села рядом с ней.

— Это и есть твой новый парень? Вместо Эдисона?

— Ты даже не знаешь, что случилось между мной и Эдисоном. Он напал на меня на парковке у академии, оставил вмятину на моей машине. Почему ты его так идеализируешь?

В глазах мамы мелькнуло нечто вроде шока — будто я только что разорвала тонкий слой лака, под которым скрывалась куда более острая реальность.

— Что ты сказала? — Её голос прозвучал тихо, почти неслышно.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна давно сдерживаемого гнева.

— Он напал на меня. Хватал меня за руки. А потом... потом он ударил машину. Оставил вмятину на двери. И это всё из-за глупого недоразумения, после которого он даже не дал шанса мне ему всё объяснить! А ты до сих пор думаешь, что он идеальный вариант для меня?

Мама медленно откинулась на спинку стула. Её лицо стало бледнее, а взгляд — отстранённым, будто она пыталась перестроить картину мира, в которой Эдисон был «хорошим мальчиком из достойной семьи».

— Почему ты не сказала мне раньше?

Я горько усмехнулась.

— А ты бы поверила? Ты же сама всегда говорила: «Эдисон — отличный парень, из прекрасной семьи, у него большие перспективы». Как я могла сказать, что он... что он ведёт себя так?

Она молчала. В кухне стало тихо — настолько тихо, что я слышала, как бьется моё сердце.

— Я не знала, — наконец произнесла она, и в её голосе прозвучала настоящая боль. — Прости.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Дело не в том, чтобы извиняться. Дело в том, что ты даже не спросила, почему я с ним рассталась. Просто предположила, что я опять «капризничаю».

Мама закрыла глаза на мгновение, потом снова посмотрела на меня — уже иначе. Не как мать, которая читает нотации, а как человек, который только что увидел то, что скрывалось за фасадом.

— Ты права. Я не спросила. Я...

Я кивнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

— Сэм... он не такой. Он не пытается казаться кем‑то другим. Он просто есть. И он не станет бить машины или толкать людей, если ему откажут. — Но если вспомнить то, как он избил Эдди, я могу в этом быть и не уверена, но маме я об этом говорить не буду. Опять же.

Мама долго смотрела на меня, потом тихо спросила:

— Ты уверена, что можешь ему доверять?

Я задумалась. Правда была в том, что полной уверенности не было. Но было что‑то другое — ощущение, что с ним я могу быть собой. Что он не будет судить, не будет пытаться подогнать меня под шаблон.

— Не на сто процентов. Но я хочу попробовать. Хочу верить, что он не такой, как Эдисон. Как те, кого ты считаешь «подходящими».

Она медленно кивнула.

— Хорошо. Тогда... давай попробуем. Но обещай мне одну вещь.

Я подняла взгляд.

— Какую?

— Если что‑то пойдёт не так — ты сразу скажешь мне. Не будешь молчать, не будешь пытаться справиться сама. Обещаешь?

Мне хотелось спросить её о вчерашнем разговоре с отцом и о том, что они задумали, но я не стала. Лишь ответила ей, что обещаю. Возможно, она просто пускает мне пыль в глаза, изображая любящего родителя. Или же просто обдумала всё за день и принимает мой выбор, в чем я, конечно же, сомневаюсь.

Я вышла из столовой, направляясь в свою комнату. Шаги по паркету звучали приглушённо, словно вторя моим сомнениям после разговора с матерью.

Закрыв за собой дверь спальни, я прислонилась к ней спиной. В голове крутились мысли — обрывки фраз, невысказанные вопросы, недоговорённости.

Достала телефон. Экран вспыхнул, высветив сообщение от Сэма.

Сэм: Прости, день был сложным. Всё еще решаю свои дела. Хорошего вечера тебе, Барби.

Я уставилась на экран перечитывая сообщения снова и снова. Эти слова звучали в моей голове так отстранённо. В груди что-то сжалось. Неужели родители смогли его подкупить? Нет, это бред, я не могу быть уверена в этом до конца? Или могу?

От автора

Вечер сгущался. Грейс и Чарльз сидели в столовой в почти непринуждённой семейной обстановке. Мужчина держал в руках журнал и перечитывал то, что написали журналисты.

— Грейс, почему вообще на нашем вечере были журналисты?

— Наш пиар - менеджер сказал, что это будет правильным, освещать такие мероприятия.

Чарльз хмыкнул, переворачивая страницу журнала. Его пальцы слегка постукивали по глянцевой поверхности — едва заметный признак раздражения.

— «Правильным», — повторил он с лёгкой иронией. — И конечно, никто не подумал предупредить меня.

Грейс поправила салфетку на коленях, её движения оставались безупречными, будто она сидела на светском приёме, а не за семейным ужином.

— Ты был занят. Я решила, что это не требует твоего непосредственного участия.

— А появление статьи о дочери с неизвестным молодым человеком — требует? — Он поднял взгляд от журнала, и в его глазах мелькнуло что‑то острое. — Ты видела, как они это преподнесли? «Загадочный незнакомец в жизни наследницы Монтгомери». Звучит почти как заголовок бульварного романа.

— Может быть мы зря так паникуем? — Грейс слегка приподняла бровь.

— Что ты сейчас сказала? Я потратил половину дня, чтобы выискать все его скелеты, ездил к нему, предлагал деньги.

— И что ты выяснил? — Грейс слегка наклонила голову, её голос звучал ровно, почти безразлично, но в глазах мелькнул острый интерес.

Чарльз хмыкнул, провёл рукой по обложке журнала, словно стирая невидимую пыль.

— Почти ничего. Он как призрак — есть, но следов нет. Пару мелких фирм на подрядах, никаких крупных контрактов. Занимается чем-то нелегальным. Но при этом держится так, будто у него козырь в кармане.

— Может, и есть. — Грейс откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Ты сам был таким в его годы. Помнишь? Без связей, без поддержки, только амбиции и упрямая вера в себя.

— Не сравнивай. — Чарльз резко отодвинул журнал. — Я никогда не играл с огнём. А он... он либо не понимает, во что ввязался, либо намеренно провоцирует.

— В любом случае, мы попытались, Чарли.

— Или же просто нажили себе нового врага. Он не хотел идти ни на какие компромиссы.

Грейс положила мужу руки на плечи.

— Ладно, посмотрим к чему это приведет. — Мужчина встал из-за стола и направился в их спальню.

Эллисон

Я приняла душ, чтобы смыть с себя этот «прекрасный» день. Горячая вода стекала по плечам, но внутри всё равно оставался холод. Я стояла под душем, закрыв глаза, и пыталась собрать мысли в кучу.

«Прости, день был сложным. Всё ещё решаю свои дела»

Эти слова крутились в голове, как заезженная пластинка. Что он имел в виду? Почему так отстранённо? Может, мама права, и я слишком наивна, доверяя ему? Что за дела он решает?

Выключив воду, я завернулась в полотенце и вышла из ванной. Телефон на столе всё ещё лежал кирпичом. Никаких уведомлений. Но стоило мне скрыться в гардеробной, как мелодия от звонка наполнила комнату.

Номер был незнакомый, но я всё равно ответила.

— Элис? — женский голос был мне знаком, почему-то.

— Да, это я. — Осторожно протянула я.

— Это Бьянка. Прости, если отвлекаю тебя... Но мне очень нужно поговорить с кем-нибудь. И я подумала....

— Бьянка, привет! — Это была девушка Рэя, с которой мы познакомились совсем недавно. — Я могу приехать, хочешь?

— Очень хочу.

— Вышли мне адрес, я постараюсь приехать как можно скорее.

Я отключила звонок и стала собираться. Быстро натянула джинсовые шорты, рубашку и молочный пиджак. Ладно, мой образ был больше для родителей, чтобы не вызвать подозрений, когда я буду уходить из дома.

Закинула в сумку немного косметики, телефон, ключи. Я бросила быстрый взгляд в зеркало, не смотря на быстрые сборы, выглядела идеально.

Спускаясь по лестнице, я уже придумывала легенду:

— Мам, я еду в центр, нужно встретиться с Трисс.

Мама, поглощённая чтением новостей, лишь рассеянно кивнула:

— Хорошо, дорогая. Не задерживайся.

Экран телефона ожил от прикосновения, я вывела адрес в навигатор и направилась к Бьянке. Дорога заняла не больше двадцати минут. Но мысли о том, что моя знакомая находится в таком состоянии, что позвонила именно мне, пугали. Я перебирала в голове какие это могли быть причины, и каждая пугала своими масштабами.

Я пыталась представить, как буду её поддерживать. Что скажу, если она действительно в беде? Как помочь, если ситуация окажется серьёзной?

Когда навигатор сообщил, что мы прибыли, я на мгновение замерла. Глубоко вдохнула, пытаясь унять волнение, и вышла из машины.

Подъезд встретил меня запахом сырости и старых стен. Лифт натужно заскрипел, поднимаясь на пятнадцатый этаж. Почти на месте.

Дверь Бьянки открылась ещё до того, как я успела постучать. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Было видно, что она проплакала весь день.

— Элис, спасибо, что приехала, — прошептала она, отступая в сторону, чтобы пропустить меня.

Я вошла, чувствуя, как тревога за нее вытесняет все остальные мысли. Сейчас было важно только одно — быть рядом с ней.

— Расскажи мне всё, — сказала я, садясь на краешек её кровати. — Что у тебя случилось?

Бьянка кивнула, собираясь с мыслями. Я видела, как дрожат её руки, и протянула ей стакан воды, который она, видимо, приготовила заранее.

— Спасибо, — прошептала она, делая глоток. — Мне нужно... Мне нужен совет. Боже, Элис, я вляпалась в такое дерьмо.

— Что случилось? — я наклонилась к ней ближе, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Ты можешь рассказать мне всё.

Бьянка глубоко вздохнула, её пальцы нервно сжали стакан.

— Это касается меня и Рэя... — начала она, но замолчала, будто слова застревали в горле.

Я взяла её руку, стараясь передать поддержку через прикосновение.

— Я слушаю.

Но она ничего не сказала, лишь протянула мне тонкую ленту из белой бумаги, на которой отчётливо вырисовывались две полоски.

Время будто остановилось. Я смотрела на тест на беременность в моих руках. Две полоски.

— О боже, Бьянка... — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от теста.

Она закрыла лицо руками, её плечи задрожали.

— Я не знаю, что делать, Элис. Совсем не знаю. Рэй... он даже не подозревает. Я хотела ему сказать, но...

— Но что? — я осторожно придвинулась ближе, обнимая её.

— Он стал таким отстранённым последнее время. Мы видимся редко, он часто пропадает на несколько дней. А теперь ещё и это. Что, если он не захочет ребёнка? Что, если...

Её голос сорвался, и она разрыдалась. Я крепко обняла подругу, чувствуя, как внутри растёт тревога.

— Тише, тише... — шептала я, поглаживая её по спине. — Мы что-нибудь придумаем. К тому же стать мамой - это ведь счастье.

Она кивнула, вытирая слёзы.

— Ты права. Просто... я так боюсь.

— Может, стоит всё-таки поговорить с Рэем? — предложила я, когда она немного успокоилась. — Он должен знать.

Бьянка подняла на меня заплаканные глаза.

— А если он уйдёт? Если решит, что это не его проблема?

— Уверена, он так не сделает. Он любит тебя, я же видела.

Бьянка слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Спасибо тебе, Эллисон.

Я налила ей ещё воды и достала салфетки.

— Давай составим план. Сначала ты успокоишься, потом мы подумаем, как лучше рассказать Рэю. Может, стоит выбрать какое-то особенное место или момент?

Она задумалась, вытирая последние слёзы.

— Знаешь, он говорил, что в эти выходные у него будет свободный вечер. Мы могли бы поужинать вместе...

— Вот! — я ободряюще улыбнулась. — Это отличный план. А я могу быть где-нибудь неподалёку, на всякий случай.

Бьянка благодарно сжала мою руку.

— Может это будет парное свидание? Я и Рэй, ты и Сэм.

Я замерла, не ожидая такого предложения. Потому что я чувствовала, что что-то происходит в наших отношениях, но не могла понять что.

— Не уверена, что это хорошая идея, — осторожно ответила я. — У вас с Рэем должен быть особенный момент.

Бьянка покачала головой.

— Нет, ты нужна мне там.

— Я буду, но не могу дать согласие за Сэма. — Сказала и невольно посмотрела на телефон.

Бьянка проследила за моим взглядом.

— У тебя с ним всё хорошо?

— Да, лучше и быть не может.

Я не лгала. Нет же? Вчера был прекрасный вечер, а сегодня. Он просто занят. Со всеми же бывает?

— Ладно. Тогда присоединяйся к нам на ужин, хотя бы ненадолго. Я скажу ему всё, а там как решишь.

— Договорились. Скажешь когда, где и во сколько. И я буду. Обещаю.

Я взглянула на время в телефоне — уже поздно. Поэтому мы обнялись на прощание, я покинула квартиру Бьянки.

Когда я оказалась на улице, меня встретил теплый ветер. Удивительная осенняя погода. Осенний воздух приятно освежал разгорячённое лицо. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Что со мной происходит? Почему я так нервничаю?

Тёплый ветер играл с волосами, но внутри всё равно было тревожно. Мысли то и дело возвращались к разговору с Бьянкой, к ситуации с Сэмом. Может, я просто придумываю проблемы?

Улицы ночного города встречали меня переливами огней. Я гнала свою машину с большой скоростью по пустым дорогам.

Музыка в машине играла громко, но я почти не слышала её. Перед глазами всё ещё стояло лицо Бьянки, её слёзы, тест на беременность. Как она справится со всем этим?

Промелькнули знакомые улицы, светофоры равнодушно мигали зелёным. Город еще не спал, но поток машин заметно уменьшился. Как я люблю это место. Всё такое знакомое, привычное. Фары выхватывали из темноты мокрые от недавнего дождя улицы. Город в этот час казался особенно красивым — огни витрин отражались в лужах, создавая причудливые световые узоры.

Вот набережная, где мы с Сэмом завтракали утром. Такой обычный, но в тоже время милый ритуал, и сколько приятных воспоминаний он оставил.

Светофоры равнодушно сменяли цвета, пропуская редкие машины. Город жил своей жизнью, не подозревая о том, какие бури бушуют в человеческих сердцах.

Я любила эти улицы, эти здания, этот город. Он был моим, родным, знакомым до последнего уголка. Но сегодня даже он не мог подарить мне утешение.

В колонках появлялись первые ноты моей любимой песни. Michael Kiwanuka – Love&Hate.

Музыка наконец-то пробилась сквозь туман моих мыслей. Знакомые аккорды Love & Hate наполнили салон машины, и на мгновение я позволила себе раствориться в мелодии.

«Sometimes I feel like I'm falling apart»³— зазвучал глубокий голос исполнителя, и эти слова будто отразили моё нынешнее состояние.

Пальцы машинально постукивали по рулю в такт музыке, а мысли возвращались к Сэму. Теплые воспоминания о наших совместных моментах теперь казались такими хрупкими, словно стекло.

Песня продолжала играть, и её меланхоличные ноты словно подчёркивали противоречивость моих чувств. Любовь и ненависть, радость и боль — всё смешалось в один клубок.

Когда песня подошла к концу, я словно вышла из транса. Огляделась и поняла, это его дом. Иногда разум умеет играть в такие интересные игры.

Скажу честно, я не думала — делала. Закрыла машину. Поднялась на его этаж. Позвонила в звонок.

Секунды тянулись бесконечно. Тишина за дверью давила на барабанные перепонки. Я уже собиралась развернуться и убежать, когда услышала шаги.

Замок щёлкнул. Дверь приоткрылась, и на пороге появился он. Сонный, растрёпанный, в домашней одежде. Его глаза расширились от удивления.

— Элис? Что... что ты здесь делаешь?

Зачем что-то говорить, когда можно просто поцеловать.

Его удивление застыло в глазах, а я, не раздумывая больше ни секунды, шагнула вперёд. Мои губы сами нашли его губы — мягкие, тёплые, родные. Всё, что я не могла выразить словами, сейчас говорило моё тело.

Сэм замер на мгновение, а потом его руки обхватили меня, притягивая ближе. Он ответил на поцелуй, вкладывая в него всё то, что, возможно, не мог сказать вслух. Его дыхание стало прерывистым, а объятия — крепче.

Он тянул меня за собой, я услышала только как хлопнула дверью.

Его руки были такими родными, такими знакомыми, но в то же время прикосновения казались новыми, будто мы впервые оказались рядом. Я чувствовала, как колотится его сердце под моей ладонью.

Сэм уверенно вёл меня вглубь квартиры, не прерывая поцелуя. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая нас от внешнего мира, от всех проблем и сомнений. Сейчас существовали только мы двое.

Его губы скользили по моей шее, вызывая мурашки, а пальцы торопливо расстёгивали пуговицы на моей блузке. Я отвечала на каждое его движение, растворяясь в ощущениях, забывая обо всём на свете.

Комната погрузилась в полумрак, лишь слабый свет уличного фонаря проникал сквозь занавески. Время потеряло значение.

Когда я осталась без одежды, он чуть отстранился, разглядывая меня, изучая. Это было так интимно.

Его взгляд был таким проникновенным, что я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. В полумраке комнаты его глаза казались почти чёрными, полными невысказанных чувств.

Сэм медленно обводил взглядом каждую линию моего тела, словно стараясь запомнить каждую деталь. В этом молчании было больше интимности, чем в любых словах. Его дыхание стало тяжелее, а руки слегка дрожали, когда он провёл пальцами по моей коже.

Я не отводила глаз, позволяя ему этот момент. В его взгляде читалось столько нежности и желания, что все мои страхи и сомнения отступили.

Когда он остался без одежды, я позволила себе тоже самое.

Его тело было идеальным — рельефным, сильным, покрытым узорами татуировок, каждая из которых хранила свою историю. Я провела пальцами по контурам рисунков, чувствуя, как под моей ладонью напрягаются мышцы.

Каждая линия, каждый шрам рассказывали о его прошлом, о том, через что он прошёл. Я задерживалась на особо значимых местах, словно читая невидимый текст его судьбы.

Сэм не торопил меня, позволяя исследовать каждый сантиметр его тела. Его дыхание становилось всё более прерывистым, когда мои пальцы скользили по его груди, животу, останавливаясь на шрамах, оставленных временем.

В полумраке комнаты его кожа казалась особенно гладкой, а мышцы — ещё более выразительными. Я любовалась им, впитывала каждую деталь, запоминая этот момент.

Наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела отражение собственных чувств — желание, нежность, страсть.

Мы говорили на языке прикосновений, изучая друг друга заново, открывая новые грани близости.

–––Перевод³«Иногда мне кажется, что я разваливаюсь на части.»