Глава 10

Эллисон

– Даже не представлял, как это невыносимо трудно быть милым весь вечер. – Сэм скривил лицо, от чего я громко засмеялась, да так сильно, что другие гости покосились на нас.

— Ты просто невозможен, — выдохнула я, наконец справившись с собой. — И как тебе только удаётся сохранять серьёзное лицо, когда внутри явно бушует ураган сарказма?

Он чуть наклонил голову, притворно задумавшись:

— Секрет в многолетних тренировках. И в том, что я научился улыбаться глазами, даже когда рот говорит что‑то вежливое и совершенно неискреннее.

Я покачала головой, всё ещё улыбаясь:

— И как только тебя до сих пор никто не раскусил?

— Потому что все слишком заняты тем, чтобы произвести впечатление самим. — Он чуть понизил голос. — А я просто наблюдаю.

Мы вышли на улицу и легли на шезлонги у бассейна. Тёплый ветер ласково касался кожи, что на самом деле казалось странным для осени в нашем городе, вдали едва слышно доносилась приглушённая музыка из дома.

Этот вечер был интересным. Было приятно разделить кусочек своей жизни с ним, хотя его развлечения были более увлекательными, нежели мои. Забавно то, что я крайне неуютно чувствовала себя всегда на таких вечеринках. Да, я адаптировалась под эти неискренние улыбки и беседы, копируя их, но чувствовала себя всегда лишней.

– Наконец-то ты побудешь чуточку в моей шкуре. К нам приближается мой старик. – Сэм кивнул в сторону дома.

Я невольно напряглась, проследив за его взглядом. У края бассейна, неторопливо приближаясь, вырисовывался силуэт мужчины — высокий, подтянутый, в смокинге, который казалось был ему чуть мал, что выдавало факт того, что он был сшит не на заказ, по индивидуальным меркам, как это было принято в наших кругах.

— Твой отец?.. — тихо спросила я, чувствуя, как внутри всё сжалось.

Сэм едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от приближающейся фигуры:

— Да. И, судя по выражению лица, он не просто вышел полюбоваться звёздами.

Я инстинктивно приподнялась на шезлонге, пытаясь собраться.

– Сэм, я весь вечер тебя ищу! – Его голос — низкий, с лёгкой хрипотцой — разорвал тишину, и в нём звучало не столько раздражение, сколько усталое недоумение.

–Ты же видишь, я не прячусь. – Огрызнулся Сэм. – Это ты уединился со своими партнёрами.

– Добрый вечер. – Я встала с шезлонга, поправив платье, и протянула мужчине руку. – Меня зовут Эллисон, очень рада познакомиться с Вами, мистер Клиффорд.

Я молча встретила его взгляд, стараясь не выдать волнения. Отец Сэма мягко улыбнулся, отвечая на мое рукопожатие, крепко, но без лишней силы.

– Эллисон, – он протянул мое имя. – Ваш отец так тепло о Вас отозвался. Мне просто нетерпелось с Вами познакомиться. Теперь я понимаю почему. Я не представился, мое имя Дэниэл, но Вы можете звать меня Дэн.

Дэниэл Клиффорд удерживал мою руку мягко, без нажима, изучал меня, словно пытаясь прочесть что‑то в моём взгляде. Я стойко выдержала его взгляд, выпрямив спину и слегка приподняв подбородок — старая привычка, выработанная годами. Кажется, так я защищалась от неловких ситуаций.

— Приятно слышать, что мой отец говорил обо мне, — ответила я ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Надеюсь, он не слишком преувеличил мои достоинства.

Клиффорд старший усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что‑то тёплое — не сарказм, а скорее искреннее одобрение.

— О, он определённо не склонен к преувеличениям. Но, должен признаться, реальность превзошла ожидания.

Сэм, до этого молча наблюдавший за нашей беседой, слегка наклонил голову:

– Дэн, дай угадаю, ты искал меня, чтобы уехать домой?

Его отец мягко рассмеялся, явно пытаясь утаить нотку смущения.

– Признаю, я очень устал.

– Прекрасно понимаю. Если бы вечер проходил бы не в нашем доме, я давно бы покинула это мероприятие. – Мне хотелось его поддержать.

Дэниэл кивнул, в его глазах мелькнула искра понимания.

– Но знаете... Я должен признать, что вы, ребята, выбрали для уединения весьма... заметное место.

– Мы не прячемся, Па. – Мягко ответил Сэм. – Но ты прав. Мы уже достаточно насмотрелись на светское общество на сегодня.

– Спасибо. Я подожду тебя в машине. – Дэн повернулся ко мне и снова пожал мою руку. – До встречи, Эллисон, очень рад, что познакомился с Вами лично.

— Взаимно, — ответила я, чувствуя, как напряжение окончательно уходит.

Сэм проводил своего отца взглядом и подошел ближе, обнял меня за плечи.

— Ну что, — тихо произнёс он, — теперь мы официально пережили знакомство с нашими родственниками. Как ощущения?

Я рассмеялась, уткнувшись в его плечо:

— Неоднозначные.

Он потянулся губами к моим губам.

Я слегка отстранилась, едва касаясь его губ, и прошептала:

— Не здесь.

Сэм замер на мгновение, потом тихо рассмеялся, уткнувшись лбом в мой лоб:

— Прости. Кажется, я всё ещё не до конца осознаю масштабы происходящего.

Я провела рукой по его волосам, чувствуя, как успокаивается дыхание.

— Всё в порядке. Просто... — я оглянулась на дом, где всё ещё звучала музыка и мелькали силуэты гостей, — здесь всё еще слишком много глаз.

– Понимаю. Я напишу тебе, как буду дома.

– Договорились.

Сэм едва коснулся моего плеча, затем развернулся и направился в сторону парковки. Я осталась стоять у бассейна, провожая его взглядом, смотрела как силуэт растворяется в ночной темноте.

Я неохотно вернулась в дом. Гостей почти не осталось. Только семья Вудс и некоторые мамины подруги. Официанты уже убирали со столов, унося посуду на кухню. Надеюсь, в следующий раз мои родители соберут гостей в каком-нибудь заведении, где это будет организовано другими людьми, потому что я чувствую, что уже лишилась всей жизненной энергии.

Я медленно прошла через зал, стараясь остаться незамеченной. 

Элизабет стояла у окна в окружении трёх маминых подруг. Их голоса звучали чуть громче обычного — признак того, что вечер подошёл к концу, а бдительность ослабла.

Поднимаясь по ступеням, я бросила последний взгляд на гостиную. И в темноте у окна увидела силуэты. Это были мужчина и женщина. Они говорили полушёпотом, но я могла расслышать часть разговора.

Я замерла на верхней ступени, невольно вслушиваясь. Фигуры у окна были едва различимы в полумраке, но интонации выдавали напряжённость разговора.

— Мы не можем просто... игнорировать это, — произнёс мужской голос. Знакомый. Слишком знакомый.

— А что ты предлагаешь? — ответила женщина. Её голос звучал твёрдо, но я уловила нотку тревоги. — Мы не можем решать за неё.

Я сделала шаг назад, стараясь не шуметь. Это был отец. И... мама? Нет, не может быть. Я почувствовала, как внутри нарастает тревога. Что‑то происходило. Что‑то, о чём я не знала.

Осторожно и на цыпочках прокралась в коридор. Сердце билось чаще обычного, а мысли путались. Это... Не моё дело. Не нужно лезть в чужие разговоры.

Но любопытство не позволило мне уйти и не узнать, что тут происходит.

— Мы должны что‑то решить, — продолжал отец. — Пока это не вышло из‑под контроля.

— Уже вышло, — коротко отрезала она.

– И что ты предлагаешь, Грейс? – Выдохнул он.

– Может быть ты поговоришь с этим парнем? Предложишь ему помощь, деньги, что угодно.. – Мама почти молила отца. Но о ком они говорят?

– Давай обсудим это в другой раз? – Голос отца был уставший.

– Ладно! – Фыркнула мама и поспешила уйти.

Прятаться было бесполезно, поэтому я сделала вид, что я только что спустилась со второго этажа.

– Мам, – тихо позвала я её. Она вздрогнула, будто увидела приведение. – Моя помощь ещё нужна? Или я могу вернуться в комнату?

Мама резко обернулась. На мгновение в её глазах мелькнуло нечто неуловимое — то ли испуг, то ли смятение, — но уже в следующую секунду на лице застыла привычная маска спокойной уверенности.

— Ох, Эллисон, ты меня напугала! — Она провела рукой по волосам, словно приводя себя в порядок. — Нет, дорогая, ты можешь идти. Официанты уже почти всё убрали. Иди отдыхай.

Её голос звучал ровно, но я заметила, как пальцы правой руки нервно сжали угол тумбы.

— Всё в порядке? — осторожно спросила я, стараясь не выдать своих подозрений.

— Конечно! — Она слишком поспешно улыбнулась. — Просто немного устала. Вечер выдался долгим.

Я кивнула, но не сдвинулась с места. Взгляд невольно скользнул в сторону, где ещё минуту назад стоял отец. Его уже не было видно.

— А где папа?..

— Он скорее всего уже в спальне или в кабинете с Ирвином. — Мама чуть наклонила голову, и в этом движении промелькнула непривычная резкость. — Иди, Эллисон. Правда, тебе не о чем беспокоиться.

«Не о чем беспокоиться». Эти слова звенели в ушах, только усиливая мои подозрения. Что она вкладывает в это? И интересно, часто ли они мне врут?

— Хорошо. Тогда я пойду. — Я сделала шаг назад, не отрывая взгляда от её лица, пытаясь прочесть хоть тень правды.

— Иди. — Она мягко коснулась моей руки, но прикосновение вышло каким‑то механическим, будто выполняла ритуал. — Сладких снов, милая.

Я медленно направилась к лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдаётся гулким эхом внутри. У самой ступени обернулась. Мама стояла всё так же прямо, глядя куда‑то в пустоту. Потом резко развернулась и пошла в противоположную сторону, почти спеша.

Поднимаясь наверх, я сжимала пальцами перила, будто они могли удержать меня от падения в водоворот вопросов. О каком парне шла речь? О Сэме? Почему мама говорила с таким отчаянием? И что именно «вышло из‑под контроля»?

В комнате я опустилась на кровать, достала телефон.  У иконки с сообщениями горел красный огонёк, значит Сэм добрался домой.

Сэм: Мы дома, Барби!

Мне хотелось поделиться с ним тем диалогом, который я подслушала, но решила повременить. Что если я просто неправильно поняла? Или не уловила контекста?

Эллисон: Спасибо, что написал. Была рада видеть тебя сегодня.

Ответ пришел незамедлительно.

Сэм: Я тоже. Особенно мне понравилась та часть вечера... В твоей спальне.

Эллисон: О, да. Это была лучшая часть вечера. Доброй ночи, Сэм.

Сэм: Доброй ночи, Эллисон.

***

Утро выдалось настоящим испытанием. Голова гудела — неприятная расплата за пару бокалов шампанского вчера вечером. Я приоткрыла глаза, и тусклый свет из‑за штор тут же заставил поморщиться.

«Никогда больше», — мысленно поклялась я, медленно садясь на кровати. Тело казалось ватным, а в висках пульсировала тупая боль.

Я с трудом поднялась и направилась в ванную. Холодная вода немного взбодрила, но отражение в зеркале красноречиво говорило: «Ты вчера явно переоценила свои силы».

Но выбора не оставалось, поэтому я просто надела кожаные брюки и рубашку в полоску цвета бордо и спустилась вниз, чтобы взбодрить себя кофе и поехать на занятия.

Пока кофеварка наполняла кухню уютным ароматом, я села у окна, глядя на сад. Осень уже по-своему раскрасила листья, добавив ярких оттенков в привычную зелень. Ветер тихонько шевелил ветви, и отдельные листья, оторвавшись, медленно кружились в воздухе, прежде чем опуститься на влажную от утренней росы землю.

– Элис, вы сегодня словно ранняя пташка. – Дороти зашла на кухню и мило удивилась, что я оказалась здесь раньше неё.

— Доброе утро, Дороти, — улыбнулась я, стараясь не показывать своё недомогание. — Да, сегодня проснулась рано. Не смогла уснуть после... вчерашнего.

Дороти подошла к кофеварке, налила две чашки ароматного напитка, одну протянула мне и присела напротив. Её внимательный взгляд скользнул по моему лицу.

— Вижу, вечер оставил свой след. Шампанское — коварная штука, особенно если к нему не привык. — Она мягко улыбнулась. — Но выглядите вы всё равно замечательно. Немного бледная, конечно, но это придаёт вам какой‑то особенный шарм.

Я рассмеялась:

— Спасибо за комплимент, но сейчас мне больше нужен аспирин и надежда, что этот день меня сегодня не добьёт.

— Всё есть в аптечке, — кивнула Дороти. — Заметила вчера среди гостей Вашего друга с рисунка. Он действительно умеет произвести впечатление.

Я чуть не поперхнулась кофе.

— Ах, вы про Сэма... — Я постаралась говорить спокойно, но щёки предательски загорелись. — Да, он... интересный человек.

Дороти улыбнулась, помешивая сахар в своей чашке:

— Интересный — это мягко сказано. В нём чувствуется характер. Не из тех, кто будет лебезить ради хорошего расположения.

Я невольно улыбнулась:

— Это точно. Он всегда говорит то, что думает. Иногда даже слишком прямо.

— А вы цените честность, — кивнула Дороти, словно подтверждая свои наблюдения. — Это хорошо. В наше время искренность — редкий дар.

Я задумчиво посмотрела в окно. Листья всё так же кружились в медленном осеннем танце, а где‑то вдали уже слышался шум проезжающих машин — город просыпался.

— Честно говоря, я до конца не понимаю, как всё это... — я запнулась, подбирая слова, — как всё это получилось. Мы знакомы не так давно, но иногда кажется, что знаю его целую вечность.

— Чувства редко подчиняются логике, — мягко заметила Дороти. — Они приходят, когда им удобно, а не когда мы готовы. Главное — не бояться доверять себе. И своему выбору.

Её слова отозвались в душе тёплым эхом. Не бояться доверять себе. Как просто и как сложно одновременно.

— Спасибо, Дороти. Вы как всегда умеете подобрать нужные слова.

— Опыт, милая, — повторила она свою любимую фразу. — И ещё немного наблюдательности.

— Мне пора! Спасибо за утренний кофе, Дороти!

Я выскользнула из дома, попутно стянув с вешалки свой кожаный пиджак. Утренний воздух был свежим и чуть влажным — похоже, ночью прошёл короткий дождь. Листья под ногами мягко шуршали, а где‑то вдали раздавался щебет птиц, будто они спешили поделиться друг с другом последними осенними новостями.

Дороги были почти пусты — в это время мало кто захочет выбраться из теплой постельки. Не знаю, зачем я так рано выехала, но мне хотелось немного побыть наедине с собой. Знаю, ко мне снова появятся вопросы от родителей из-за Роба, которого я не предупредила и уехала без него, но после вчерашнего подслушанного разговора, меня мало заботило то, что скажут родители.

В голове всё ещё крутились обрывки брошенных фраз. «Может, ты поговоришь с этим парнем? Предложишь ему помощь, деньги, что угодно...». Что же они задумали?

По дороге я заметила открытую кофейню. Кофе. Точно. Мне нужен ещё кофе.

— Один американо, пожалуйста, — попросила я, доставая карту из кармана.

Бариста кивнул, ловко наполняя бумажный стакан.

– Пожалуйста, Ваш американо. Доброго дня.

Я сделала первый глоток — горячий, чуть горьковатый, идеальный.

Вернулась в машину, когда песня Teddy Swims – Lose Control уже заканчивалась, но мне показалось, что она идеально подойдёт для этого утра, поэтому скользнув пальчиком по бегуеку, я включила ее заново.

Я откинулась на сиденье, наблюдая, как первые солнечные лучи пробиваются сквозь листву. Песня заиграла снова — глубокий, чувственный голос Teddy Swims наполнил салон машины теплом и какой‑то странной, щемящей нежностью.

«I lose control when you're not next to me...»¹

Эти слова будто эхом отозвались внутри. Я закрыла глаза, позволяя музыке окутать меня, образ Сэма занял каждую мою клеточку в этот момент.

Я сидела в машине, закрыв глаза, а голос всё лился из колонок, обволакивая меня тёплым, чуть дрожащим звучанием. «I lose control when you're not next to me...» ¹ — слова проникали вглубь, находили там что‑то своё, отзываясь тихим эхом в груди.

Образ Сэма заполнил всё сознание — его улыбка, взгляд, прикосновения. Я словно ощущала его рядом, хотя он не был. В этом странном, почти осязаемом присутствии было что‑то невероятно утешительное: будто даже на расстоянии он держал меня за руку.

Я провела ладонью по сиденью рядом, словно проверяя — пусто ли оно. Смешок вырвался сам собой: до чего же странно — чувствовать человека так отчётливо, когда его нет рядом. Но именно это ощущение сейчас было мне нужно.

Песня подошла к кульминации, и голос певца зазвучал ещё проникновеннее: «I'm falling apart right in front of you, can't you see? I lose control...»²

Да. Я теряю контроль, когда Сэм рядом. Но больше это не пугало. Наоборот — будто освобождало. Мне нравилось быть собой рядом с ним, чувствовать себя крошечной, слабой и уязвимой, зная, что он оберегает меня. Даже забавно, что в первую нашу встречу он пытался прогнать меня от себя, но так и не смог. Возможно ли, что это я ворвалась в его жизнь, а не он?

Я приоткрыла окно чуть шире. Воздух пах осенью — влажной землёй, опадшими листьями, чем‑то горьковатым и сладким одновременно. Где‑то вдалеке раздался гудок машины, но он не нарушил тишины внутри меня — лишь напомнил, что мир продолжает жить своей жизнью, а я могу выбрать, в каком ритме идти вместе с ним.

Пальцы снова потянулись к бегунку, чтобы включить песню заново, но я лишь переключила песню и, нажав на педаль газа, продолжила свой путь до Академии.

Я выехала на главную дорогу, плавно вплетаясь в утренний поток машин. Осеннее солнце пробивалось сквозь редкие облака, рисуя на асфальте причудливую игру света и тени. Ветер, врывавшийся в приоткрытое окно, развевал волосы и приносил с собой свежесть — ту самую, что бывает только по утрам, когда город ещё не успел напитаться шумом и суетой.

Я поймала своё отражение в зеркале заднего вида. Глаза блестели — не от усталости, а от какого‑то нового, почти забытого ощущения. Не тревоги, не страха перед неизвестным, а именно ожидания — чего‑то доброго, тёплого, своего.

Поворот на улицу, ведущую к Академии, вывел меня из задумчивости. Вдали уже виднелись знакомые очертания здания, у входа — группки студентов с кофе и учебниками. Обычный день. Обычная рутина. Но сегодня всё казалось другим.

Припарковавшись, я выключила двигатель, но не спешила выходить. На мгновение закрыла глаза, вслушиваясь в тишину, оставшуюся после музыки.

Достав телефон, написала Сэму.

Эллисон: Доброе утро.

У окна с пассажирского сиденья показалась тень, а потом кто-то быстро постучал пальчиками по стеклу. Это была Трисс. Я нажала кнопку, разблокировав двери и позволяя подруге сесть в машину.

— Ты чего такая загадочная? — Трисс плюхнулась на сиденье, отряхивая зонт от редких капель начавшегося дождя. В руках у неё дымился стаканчик кофе, а на лице играла лукавая улыбка. — Видела тебя издалека — сидишь, глаза закрыла, улыбаешься. Мечтаешь?

Я рассмеялась:

— Можно и так сказать. Просто хорошее утро.

Трисс приподняла брови, явно не удовлетворившись ответом:

— «Хорошее утро» с таким выражением лица? Да ты прямо светишься. Признавайся, что случилось?

– Ничего. Честно говоря думала, что умру утром, но кофе и музыка помогли. — Я взяла свой стаканчик кофе и чокнулась им с подругой.

— Ну, если «ничего», то ладно, — с наигранным сомнением протянула Трисс, отставляя стаканчик подстаканник. — Но возможно, именно это фото объясняет твое прекрасное настроение.

Девушка протянула мне журнал, открыв на той странице, где расположилась фотография со мной и Сэмом со вчерашнего вечера.

— Не думала, что это будет так быстро. – Я взяла журнал в руки, вчитываясь в заголовок: «Весь Нью-Йорк теперь гадает, кто этот таинственный красавчик?!»

Я уставилась на страницу, не веря своим глазам. Фото было сделано так, что казалось — мы с Сэмом полностью поглощены друг другом: я в смущении отвожу взгляд, он смотрит на меня с этой своей полуулыбкой, в глазах — тёплый блеск. В кадре не было ни гостей, ни деталей вечера — только мы двое. Снова вгляделась в текст. Под фотографией красовался подзаголовок: «Новый роман? Дочь семейства Монтгомери в компании загадочного джентльмена — и ни слова о том, кто он!» Дальше шли предположения: то ли он наследник какого‑то бизнеса, то ли артист, то ли просто «человек из круга избранных, предпочитающий оставаться в тени».

— Они даже не знают, кто он, — пробормотала я. — Но уже строят теории.

— А ты не думала, что это может стать проблемой? — осторожно спросила Трисс. — Твои родители...

— Думаю, это уже стало проблемой.

Я вспоминала разговор родителей в гостиной, и будто всё встало на свои места. Они хотят подкупить Сэма, чтобы он исчез из моей жизни.

Фразы из ночного разговора всплывали в памяти с пугающей ясностью: «Может, ты поговоришь с этим парнем? Предложишь ему помощь, деньги, что угодно...» Тогда я не могла понять, о ком речь. Теперь — знала.

Руки невольно сжались в кулаки. Как они могут? Решать за меня, оценивать человека, будто он вещь, которую можно купить или убрать с пути.

— Эллисон? — голос Трисс прорвался сквозь вихрь мыслей. — Ты в порядке?

Я подняла глаза. Подруга смотрела с тревогой, видимо, уловив перемену в моём лице. Но ничего не было в порядке.

———¹ Перевод: «Я теряю контроль, когда тебя нет рядом со мной...»² Перевод: «Я разваливаюсь на части прямо у тебя на глазах, разве ты не видишь? Я теряю контроль...»