Глава 7

Эллисон

Мы просидели на набережной несколько часов. Солнце поднималось выше, согревая нас своими лучами, а городской гул постепенно становился громче — но здесь, у воды, всё это казалось далёким и неважным.

Сэм достал телефон, быстро набрал что‑то и через пару минут к нам подъехал курьер с двумя контейнерами.

— Завтрак в постель... ну, или в машину, — усмехнулся он, доставая тарелки и приборы.

Внутри оказались свежие круассаны, омлет с овощами и две чашки ароматного кофе. Я удивлённо подняла брови:

— Ты заказал именно то, что я люблю.

– Удивительное совпадение, но я тоже это люблю.

— Правда? — Я с сомнением покосилась на омлет. — И кофе без сахара?

— Именно так, — он подмигнул, раскладывая приборы.

Мы ели, перебрасываясь короткими фразами о пустяках: о погоде, о пробках в центре, о странном облаке, похожем на дракона. Время текло медленно, словно река у нас за спиной.

Сэм допил кофе, поставил чашку на приборную панель и неожиданно сказал:

— Знаешь, я давно не проводил утро вот так. Без спешки, без списка дел, без мыслей о том, что «надо».

— И как ощущения? — я откинулась на сиденье, глядя на него в профиль. Солнечный свет рисовал чёткие линии на его лице, подчёркивал тень от ресниц.

— Странно. И хорошо. — Он повернул голову, встретившись со мной взглядом. — Как будто наконец‑то дышу полной грудью.

В его глазах была только искренность. Я не нашлась с ответом, просто кивнула, чувствуя, как внутри что‑то сжимается.

Где‑то за спиной прогудел катер, и мы одновременно рассмеялись, будто нас поймали за чем‑то сокровенным.

— Надо возвращаться, — вздохнула я, оглядываясь на часы. — Мы с сестрой хотели прогуляться по магазинам.

— А у меня встреча, — Сэм собрал пустые контейнеры, аккуратно сложил приборы в пакет. — Но я не хочу, чтобы это утро заканчивалось.

— Оно и не заканчивается, — я коснулась его руки. — Просто переходит в день.

– Тоже верно! Отвезешь меня?

– Да, конечно. Поменяемся местами? – Я не стала намекать ему, что теперь хочу быть за рулем я. Он молча кивнул. Мы вышли из машины, Сэм пересел на пассажирское место, а я устроилась за рулём. Ключ повернулся в замке, двигатель мягко заурчал — знакомый, успокаивающий звук.

— Знаешь, — я бросила взгляд в зеркало, проверяя обстановку на дороге, — мне правда понравилось это утро. Такое... настоящее.

— Согласен, — он откинулся на сиденье, расслабленно вытянув ноги. — Может, сделаем это традицией? Утренние завтраки в неожиданных местах.

Я рассмеялась:

— Ты предлагаешь мне пропускать пары ради омлета?

— Не ради омлета, — его голос стал тише. — Ради таких моментов.

Сердце застучало чуть быстрее. Я сосредоточилась на дороге, но уголки губ сами потянулись вверх.

Утренний город раскрывался перед нами: витрины магазинов уже сверкали в солнечных лучах, из кофеен доносился аромат свежесваренного кофе, а на тротуарах неторопливо прогуливались люди, наслаждаясь погожим днём.

— Вот здесь, — Сэм указал на небольшую площадь с фонтаном в центре. — Останови, пожалуйста.

Я припарковалась у обочины. Он достал телефон, сделал несколько снимков: фонтан, яркое небо, моё отражение в зеркале заднего вида.

— Сохраняю момент, — пояснил он, поймав мой вопросительный взгляд. — Чтобы не забыть, как всё это выглядело.

— Фотографируешь? — удивилась я. — Не ожидала.

— Иногда хочется оставить что‑то больше, чем воспоминания. — Он показал мне экран: на фото я улыбалась, а за спиной переливалась на солнце водяная пыль от фонтана. — Вот так. Теперь точно не забудется.

Я почувствовала, как теплеют щёки.

— Ладно, — кашлянула, пытаясь скрыть смущение. — Пора ехать. Сестра ждёт.

— Конечно. — Он убрал телефон. — Но сначала... — Сэм наклонился, быстро коснулся губами моей щеки. — Это тоже для памяти.

***

Элизабет стояла у входа в торговый центр, оглядываясь по сторонам и ища меня глазами, когда она заметила машину, оживилась и поспешила ко мне. Я вышла из «Камаро», чтобы поприветствовать сестру.

— Наконец‑то! — она обняла меня, от чего я съежилась, не привыкла к таким проявлениям внимания от сестры.

Мы направились ко входу в торговый центр. Солнечные лучи играли на стеклянных дверях, а из динамиков доносилась лёгкая музыка, создавая приятное настроение.

— Так что мы ищем сегодня? — спросила я, оглядывая витрины.

— Пока не решила, — Элизабет взяла меня за руку, увлекая вглубь галереи. — Главное — провести время вместе. Мы в последнее время так редко видимся.

– Если бы ты не уехала в Лондон, мы бы виделись чаще. – с ноткой раздражения ответила я.

Элизабет на секунду замерла, её рука слегка дрогнула в моей. Она медленно повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли обида, то ли растерянность.

— Ты права, — тихо сказала она, опустив взгляд. — Я сама не рада, что так вышло. Но я вернулась не для того, чтобы ты напоминала мне об этом.

Я почувствовала укол вины. Её голос звучал не обиженно, а скорее... устало. Как будто она и сама корила себя за отъезд.

— Прости, — я сжала её руку. — Это вырвалось. Я не хотела...

— Всё в порядке, — она снова улыбнулась, на этот раз чуть натянуто. — Давай не будем портить день. Я так ждала этой встречи.

Мы молча прошли несколько шагов, пока я не остановилась у витрины с яркими шарфами.

— Смотри, этот тебе бы подошёл, — я указала на нежно‑голубой аксессуар. — Цвет как раз под твои глаза.

Элизабет пригляделась, затем покачала головой:

— Нет, он слишком яркий. А вот тот, бежевый, — она указала на соседний, — он спокойный, универсальный.

— Тебе виднее, — я улыбнулась. — Ты всегда лучше меня разбиралась в таких вещах.

Она взяла шарф, провела пальцами по мягкой ткани.

— Помнишь, как мы в детстве играли в магазин? Ты была продавцом, а я — капризной клиенткой, которая вечно возвращала покупки.

Я рассмеялась:

— Помню. И ты всегда находила к чему придраться. То цвет не тот, то фасон не подходит.

— А ты терпеливо выслушивала все претензии и предлагала альтернативу, — добавила она. — Мы были командой.

Её слова согрели меня изнутри. Да, мы действительно были командой — когда‑то. И, возможно, можем стать ею снова.

— Давай купим его, — предложила я. — И ещё тот зелёный, который ты присмотрела в прошлом бутике.

— Но я не собиралась...

— Это подарок, — перебила я.

Элизабет на секунду закрыла глаза, затем крепко обняла меня — на этот раз я не отстранилась.

— Спасибо, — прошептала она. — Я так скучала.

— Я тоже, — призналась я. — Просто не всегда умею это показать.

Мы отошли от витрины, держась за руки, как в детстве. Музыка из динамиков всё ещё играла, солнечные лучи пробивались сквозь стеклянные потолки, а где‑то вдали слышался смех детей. И в этот момент всё казалось правильным.

— Куда теперь? — спросила я, чувствуя, как напряжение между нами тает.

— Туда, где продают самый вкусный кофе в городе, — улыбнулась Элизабет. — Я знаю одно место неподалёку.

— Веди, — кивнула я. — Сегодня я полностью в твоём распоряжении.

Сэм

— Качество гарантируешь? — спросил мерзкий отморозок, потягивая деньги. Его пальцы, унизанные тяжёлыми перстнями, нервно теребили купюры. В глазах — смесь подозрительности и алчности.

— Обижаешь, — ответил я, стараясь держать голос ровным. Внутри всё кипело, но показывать слабость нельзя. — Товар — высший сорт. Никаких разбавлений, никаких подмен.

Он прищурился, будто пытался прочесть мои мысли. Молчание затянулось — секунд на десять, но ощущалось как вечность. Где‑то вдали гудел транспорт, но здесь, в этом полутёмном переулке, время будто остановилось.

— Лады, — наконец бросил он, резко хватая пакет. Пальцы сжали ткань так, что побелели костяшки. — Проверим. Если что — знаешь, где меня искать.

Я промолчал. Только кивнул, наблюдая, как он пятится к своей машине — дорогому, но потрёпанному «Мерседесу» с затемнёнными стёклами. Дверца хлопнула, двигатель взревел, и через секунду его уже не было.

Я направился к машине Рэя, стараясь не торопиться — нельзя показывать, что внутри всё кипит. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках.

Рэй сидел за рулём, листая телефон. Когда я подошёл, он поднял взгляд — спокойный, будто ничего не произошло.

— Ну что, закрыл вопрос? — спросил он, не отрывая пальцев от экрана.

— Закрыл, — бросил я, садясь рядом. Дверца хлопнула, и я наконец позволил себе выдохнуть. — Но больше с этим типом дел не имею. Мерзкий.

Рэй усмехнулся, заводя двигатель:

— А ты думал, тут все ангелы? В нашем деле каждый второй — гниль. Главное — результат.

Я промолчал. Он прав, конечно. Но от этого не легче.

Машина плавно тронулась с места, выезжая на оживлённую улицу. Солнечный свет резанул по глазам, и я опустил козырёк.

— Куда теперь? — спросил Рэй, поглядывая на меня.

— Домой. Настроение не то, чтобы заниматься делами.

Он кивнул, не споря. Знает: когда я так говорю, спорить бесполезно.

Мы ехали молча. Город вокруг жил своей жизнью — люди спешили, витрины сверкали, где‑то играла музыка. Всё это казалось таким далёким, почти нереальным.

— Слушай, — вдруг сказал Рэй, — ты в порядке? Вид у тебя... напряжённый.

— Нормально, — я провёл рукой по лицу. — Просто не люблю таких. Они не держат слово. А без слова тут...

— ...никак, — закончил он за меня. — Знаю. Но мы найдём других. Всегда находим.

Я кивнул. Да, найдём.

Он остановился у моего подъезда.

– Зайдёшь? Дэни как раз навестил меня.

— Нет... Я поеду, обещал сегодня Бьянке вернуться раньше. У нас повод - годовщина. — Сказал Рэй, заводя мотор.

— Женщины зло. Ты только посмотри, что они с тобой сделали? Романтичный, пунктуальный. Что дальше? — Я усмехнулся.

— Это всё любовь, друг. Бывай.

Я махнул Рэю на прощание и вышел из машины. Дверь подъезда хлопнула за спиной, отрезая шум улицы. В подъезде было прохладно и тихо — только эхо моих шагов да отдалённый гул лифта.

Замок щёлкнул, и я толкнул дверь, заходя в квартиру.

— Я дома!

— Сэм! Ты долго сегодня. Я приготовил завтрак, давай к столу, — отец хлопотал на кухне. Из‑за двери доносился аромат свежесваренного кофе и поджаренного хлеба.

Я сбросил ботинки, повесил куртку на крючок. Внутри всё ещё бурлило после утренней встречи, но вид отца, его спокойный, привычный голос немного отрезвили.

— Иду, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

На кухне всё было как всегда: стол накрыт на двоих, ваза с фруктами в центре, на плите тихонько побулькивает кофеварка. Отец стоял у раковины, мыл руки, его старый фартук с выцветшей надписью «Лучший повар» обтягивал плечи.

— Садись, — он кивнул на стул. — Яичницу с беконом, как ты любишь. И тосты.

Я опустился на стул, наблюдая, как он ловко раскладывает еду по тарелкам. Его движения были размеренными, почти ритуальными — так он делал каждое утро, даже когда я уже давно не жил дома постоянно.

— Честно говоря, я уже позавтракал, — произнёс я, невольно задерживая взгляд на дымящейся яичнице.

Отец замер с вилкой в руке, чуть приподнял брови:

— Вот как? Ну что ж... Значит, просто посидим, поболтаем. Кофе‑то выпьешь? Свежесваренный.

Я кивнул, чувствуя укол вины. Отказаться от его кофе было бы уже чересчур — он варил его по особому рецепту, с щепоткой корицы и кардамона, и этот аромат всегда возвращал меня в детство.

— Выпью, конечно.

Он налил мне чашку, поставил рядом сахарницу и маленькую тарелку с имбирным печеньем — моим любимым. Уселся напротив, скрестил руки на груди.

– Я уеду через пару дней. С Вудсом контракт подпишем сегодня, и считай мы на один шаг приблизились к этому ... Как его... Светскому обществу.

— Уже вижу, как ты в смокинге у них на мероприятиях, — улыбнулся я, представив отца среди чопорных гостей с бокалом шампанского в руке.

— Ничего смешного, — он слегка нахмурился, но в глазах плясали смешинки. — Нас уже пригласили на какой‑то ужин. Пойдёшь со мной?

— Даже не надейся, — рассмеялся я. — Что за ужин?

— В доме Монтгомери.

Я замер с чашкой у губ, затем медленно поставил её на стол. Монтгомери — это серьёзно. Одна из старейших семей в деловых кругах, их приёмы посещали только избранные. И это прекрасный повод предстать перед семьёй Эллисон в другом свете, как сын бизнес партнёра Иривина Вудса.

— Это уже интереснее, — произнёс я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. — Я составлю тебе компанию.

Отец приподнял бровь:

— Серьёзно? Думал, ты будешь отнекиваться до последнего.

— Обычно так и есть, — я откинулся на спинку стула. — Но тут особый случай. Хочу посмотреть, как ты будешь держать себя среди этих... аристократов от бизнеса.

— «Аристократы от бизнеса», — повторил отец, и в его глазах мелькнула искра веселья. — Точно подмечено. Хотя, должен признать, среди них попадаются интересные личности.

— Вот и познакомишь меня с ними, — я потянулся за печеньем, задумчиво разламывая его на кусочки.

Эллисон

Мы шли со стаканчиками кофе мимо витрин, неспешно болтали и обсуждали работу Элизабет в компании отца. Она руководила филиалом «MG» в Лондоне и, судя по её рассказам, прекрасно справлялась.

— Ты бы видела меня на последнем совете директоров, — с восхищением говорила она. — За пять минут разобрала проблему с логистикой, над которой наш отдел бился две недели. Просто виртуозно!

— Талант, — улыбнулась я, делая глоток кофе.

Она отмахнулась.

— Не скромничай. Это системный подход и острый ум. Как ты вообще успеваешь всё: и бизнес, и путешествия, и благотворительность?

Элизабет задумчиво посмотрела вдаль, словно пересчитывая в уме свои задачи.

— Порой кажется, что у меня где‑то спрятан дополнительный час в сутках. Но если честно... — она понизила голос, — иногда приходится жертвовать сном.

– В любом случае, родители гордятся тобой. Всегда ставят тебя в пример.

– Ты не думай, что они любят меня больше, Элис. Они просто хотят, чтобы заняла достойное место в нашей компании.

Я покачала головой:

— Не своди всё к обязанностям. Они искренне восхищаются тем, как ты работаешь. И как находишь время для семьи, несмотря на все эти перелёты.

Элизабет пожала плечами, но в глазах мелькнула тень сомнения.

— Иногда мне кажется, что я просто пытаюсь соответствовать их ожиданиям. Что, если я не справлюсь? Что, если...

— Если бы они думали, что ты не справишься, не доверили бы тебе лондонский филиал, — перебила я мягко, но твёрдо. — Ты заслужила это место. И знаешь что? Ты не одна. Мы все здесь, чтобы поддержать.

Она улыбнулась — на этот раз по‑настоящему, тепло и открыто.

— Спасибо, сестрёнка. Иногда мне просто нужно это услышать.

Я накрыла её руку своей:

— Всегда готова напомнить. Особенно когда ты начинаешь сомневаться в себе.