Глава 26

Зона для завтраков в доме сенатора напоминает своей чистотой и белизной операционную или же идеальную картинку из Пинтереста. Гранитные поверхности блестят, нет ни единой крошки на столешнице или плитке пола, столовые приборы на островке для завтрака расставлены с идеальной точностью, серебряный кофейник полон ароматной горячей жидкости, салфетки накрахмалены.

Хью тоскует по тихому простому уюту их с Шивонн завтраков в ее кухне, когда они без спешки делают их вместе, а затем с аппетитом поедают, болтая и смеясь, под музыку или же телевизор. И в этот момент они просто Хьюго и просто Шивонн, не сын сенатора и не дочь совладельца корпорации по разработке металлов платиновой группы, им не нужно притворяться или же играть роли.

Здесь же, в отцовском доме, стол накрывала прислуга, подавались либо тосты и кофе, либо яичница с беконом и сок. За завтраком полагалось сидеть молча или изучая новости, беседы друг с другом не велись и уж тем более не было ни смеха, ни улыбок.

Чаще всего сенатор читал газету или смотрел информацию на планшете, а Хью просто молчал. Сегодня они завтракали вдвоем с мачехой, так как отец уехал еще вчера в двухдневную командировку. Реджина обычно не встает так рано, но сегодня у нее деловая встреча, необходимо личное присутствие в одном из домов престарелых, который она курирует, поэтому Жерар повезет ее, а для парня есть еще водитель из охраны дома.

- Я хочу ходить в зал, - как бы невзначай произносит за завтраком Хью, наблюдая за реакцией мачехи из-под полуопущенных ресниц. Она сидит напротив, уже тщательно накрашенная и причесанная, а сладко-мерзкий аромат ее духов, долетающий до шатена, вызывает у него тошноту.

Это сладковатый запах тлена и гнили из ее гниющей души...

- Что, прости? - рассеянно переспрашивает она, явно занятая собственными мыслями.

- Я хочу тренироваться, быть в хорошей форме, - добавляет парень.

- И что это вдруг тебя стала волновать собственная форма, малыш? Особенно накануне выпуска из университета. Не дури мне голову, Хью, готовься к диплому. Профессора Доусона едва удалось уговорить заниматься с тобой дополнительно. Мы все давно обсудили с твоим отцом. У нас есть тренажеры дома, занимайся на них, сэкономишь время.

- Хочешь съесть это пирожное, малыш? - внезапно вспоминает Хью чуть хрипловатый голос Ясмин, а запах ванили от десерта, который она подносит к нему, моментально возникает у него в носу. Кожа на спине зудит и чешется, словно от заживающих ударов стека. Он едва находит ответ на фразу мачехи.

- Ну...- парень делает вид, что ему неловко, опускает глаза и водит ложкой по краю блюдца кофейной чашки. - Мне же нужно куда-то девать энергию...а спортзал - хороший выход...Да и заниматься в окружении других людей и под руководством тренера эффективнее.

- Вот оно что, мой резвый любитель богатых испорченных наследниц...так бы сразу и пояснил, - с издевкой протягивает мачеха, - что регулярный секс пропал из твоей жизни и тебе нужно чем-то его заменить.

Она ядовито ухмыляется, а ее темные глаза внимательно изучают пасынка, пытаясь уловить фальшь.

Щеки парня краснеют, но он по-прежнему не поднимает взгляд на женщину за столом. Если она увидит сейчас его глаза, то все поймет. И их с Шивонн план провалится.

Никто из них не играет честно, но ставка слишком высока, чтобы не блефовать. Джи Лоу молчит, медленно потягивая кофе из чашки, вынуждая Хью заполнить затянувшуюся паузу. Но он тоже умеет играть в эти игры, поэтому лениво жует тост и не произносит больше ни слова.

- Похоже, тебе стоит пересмотреть, кого ты пускаешь в свою жизнь, и выбрать кого-то получше, - наконец, говорит она, проходя мимо шатена и ставя чашку в раковину. - Раз уж у меня куча дел в ближайшее время, а твой отец уехал, займись выбором зала и тренера сам, но не разочаруй меня, малыш. Иначе Ясмин тебя накажет.

- Спасибо, - сдержанно благодарит мачеху парень, чувствуя, как его тело гудит от сдерживаемой злости при упоминании имени мерзкой любительницы истязаний. Но затем злость сменяется радостью от удачи первого шага в сторону полной свободы.

Хью на миг прикрывает глаза, представляя перед собой Шивонн.

Вот она стоит возле окна своей кухни-гостиной, чашка кофе в тонких пальцах, угольно-черные волосы небрежно взлохмачены. Дневной свет чуть подсвечивает ее бледную кожу, делая похожей на статую из слоновой кости.

- Что мы будем делать, когда поженимся? - внезапно спрашивает ее он, любуясь ее точеным профилем и грациозностью маленьких рук и ног.

Шивонн слышит вопрос, это понятно, по тому, как она сглатывает, отчего ее нежное горло приходит в движение, но продолжает молчать, смотря в окно. Хью не торопит ее с ответом, ожидая.

- Наша жизнь - это череда планов, - наконец, ответила она. - Дни, недели, месяцы, годы... Однако порой случаются совершенно непредсказуемые моменты, в которые ты чувствуешь все, что тебе нужно. Все, чего хочешь.

Внимательно слушая, он переваривал ее слова. А девушка продолжала:

- На миг людей объединяет что-то красивое, необузданное и ты теряешь способность думать. Да и не хочешь думать. Лишь чувствовать.

Сделав короткую паузу, брюнетка закончила мысль:

- Именно такие моменты нам запоминаются.

Объединяет людей. Значит...той октябрьской ночью момент объединил их, чтобы создать пару, вдохнуть любовь в двух одиноких молодых людей.

- Теперь у нас будут одни на двоих планы, Хью, - она подошла, отставляя в сторону чашку, и уткнулась лицом ему в грудь, обнимая за талию. А он, млея от невысказанной нежности, просто притянул ее к себе и уткнулся в макушку, вдыхая ее такой родной аромат.

Негромкий хлопок входной двери возвращает шатена в реальность. Мачеха уехала вместе с Жераром, весь день ее не будет дома, отца тоже нет, он в деловой поездке в Вашингтон как представитель штата.

Пора идти на занятия, но никакого желания появляться в университете сегодня у Хью нет. Все мысли парня сосредоточены сейчас только на Шивонн, на желании увидеться с ней, оказаться в ней, почувствовать под пальцами ее теплую упругую плоть, вбиваться в нее до потемнения в глазах.

Последние полгода стали одним из самых счастливых периодов в его жизни. Хью вновь, впервые с тех пор, как их с отцом покинула мама, почувствовал себя любимым, желанным, нужным кому-то. У него появилась не только любовь, но и союзник, та, кто готова бороться за него, противостоять его семье.

Шивонн видела и чувствовала его, шептала его имя, как молитву, в моменты близости, а он поклонялся ей и боготворил. И Хью не позволит больше забрать у себя все это, лишить его этих моментов счастья, спокойствия и понимания. И он готов заплатить любую цену, чтобы сохранить свою любовь, не дать отцу и Джи все разрушить. Пусть сенатор и мачеха катятся к черту!

Приставить к нему личного шофера-охранника, докладывающего о любых перемещениях парня, было унизительно. Хью отвозили и привозили из университета уже два дня, а о любом отклонении от маршрута тотчас же сообщалось мачехе. Хорошо хоть, что сегодня с ним едет не мерзкий Жерар, личный шпион и помощник Джи Лоу.

Но та свобода, о которой говоришь сейчас ты, - это иллюзия... Мы всегда будем теми, кто есть, малыш. Так что да, я даю тебе иллюзию свободы, но в то же время, когда ты думаешь, что я просто наблюдаю со стороны, я также обеспечиваю нашу безопасность, как могу. За тобой всегда присматривают.

Эти слова звучат сейчас в голове Хью как приговор. Семья не только не любила его и не видела в нем достойного человека, но отец и мачеха держали его на поводке, словно щенка! Еще и Шивонн стала для них проблемой, а не выбором сына, который следует уважать. Живя в доме сенатора, Хью не мог позволить себе ничего лишнего, не мог перестать следовать правилам отца и мачехи и, к сожалению, не мог уйти от них и жить собственной жизнью.

Все было предопределено на годы вперед, и любовь к Шивонн Форсайт, а уж тем более помолвка или женитьба на свободолюбивой и непокорной, пусть и более чем обеспеченной девушке никак не укладывались в идеальную схему жизни сына сенатора Оливера Лоуренса.

Взгляд Хью рассеянно скользит по можжевельнику за окном, уже давшему свежие побеги, усыпанному сине-зелеными шишками, похожими на ягоды. Скоро из них прорастут семена, которые дадут свежие листья-чешуйки с приятным хвойным ароматом. В детстве, когда у отца появилась Реджина, и они только переехали сюда втроем, а деревья были совсем молодыми, больше похожими на кусты, парню нравилось срывать эти шишки и разминать в руках. На пальцах оставался горьковатый приятный запах.

Мачеха ругала Хью за то, что он портил внешний вид можжевельника, не позволяла гулять одному во дворе, ограничивая свободу девятилетнего ребенка, сужая его мир до размеров спальни. И вот Хью уже двадцать два, а рамки его детской комнаты практически не раздвинулись, отец и Джи по-прежнему его контролируют.

Путем ограничений и наказаний мачеха рано научила пасынка, что образ для публичного человека - это все. Репутация создаст или сломает вас где угодно. Вы делаете то, что должно быть сделано, независимо от последствий. Улыбаетесь, несмотря на то, что происходит внутри. Неважно, какую боль вам причиняют, потому что всем наплевать.

Даже женщине, которая меня родила. Она ушла, не забрав маленького сына с собой.

Хью научился очень хорошо скрывать свое внутреннее «я» от окружающих, позволяя им видеть только то, что он хочет, и достиг уровня незаметности настолько, что стал своего рода коллекционером. Он был в курсе многих семейных тайн и дел своего отца, вот только не имел доказательств. Но однажды он надеялся, что эти козыри в рукаве станут его пропуском в мир, свободный от четы Лоуренс.

В этом есть своя сила. Знать секреты каждого, всю истину. Но слабость заключается в том, что на стороне сенатора и мачехи власть, возможности и связи.

Хьюго не нужны ни их громкое имя, ни их статус или деньги. Он не интересуется политикой, не стремится к власти, а хочет заниматься фотографией и новыми технологиями в области их обработки. Хотя готовит диплом совсем по другой теме, следуя указу отца. Навязываемая родителями жизнь парню абсолютно неинтересна, скорее противна. Но выбор делает не он. Его задача в глазах сенатора и мачехи - оправдать вложенные средства, не подвести известную фамилию, не уронить планку.

Как же мерзко и противно быть все время под контролем! Свобода - как горизонт, стоит приблизиться, и вот она снова манит своей недосягаемостью, ускользая еще дальше. А отец и Джи только раздают фальшивые обещания.

Вот закончишь университет - будешь жить самостоятельно...

Защитишь диплом - и можешь искать себе работу по душе...

Сплошная ложь и притворство окружают с самого детства. У всех нас есть груз на плечах, каждый из нас лежит под своим маятником, который качается все быстрее и быстрее каждый раз, когда мы оступаемся. Только с Шивонн получается расслабиться и быть самим собой без вранья и двуличия. Только с ней живется и дышится с удовольствием.

Вся свобода, которая у них есть, сосредоточена у Шивонн, а Хью сейчас находится буквально под микроскопом. Но все же они пытаются не развалиться, изо всех сил сохранить все вместе.

По отдельности они - просто одиночки, каждый со своей грустной историей и потерей, а вместе - единое целое.

На самом деле, он - единственный человек, которого она не должна была выбирать, а она всегда старалась делать прямо противоположное тому, чего от нее ждут, в свою очередь, превращая жизнь окружающих в ад. Ее отец махнул на нее рукой после попытки суицида, решив, что не стоит больше давить, поэтому после покупки его внимание переключилось непосредственно на жену и ее лечение.

Но в семье парня ситуация была совсем другой. Хьюго должен был стать их коронным украшением, предметом гордости и хвастовства. Люди их круга обычно хвастаются чем-то уникальным, редким. А парень хотел стать просто заурядным, затеряться среди обычных людей. И расплачивался свободой за отсутствие идеальности, за нежелание воплощать в себе мечты и амбиции отца.

Пользуясь отсутствием мачехи, шатен достал свой второй телефон и открыл любимую фотографию Шивонн. Она стоит и курит на веранде, а он снял ее сбоку. Уличные фонари отражаются от ее бледной кожи, их желто-оранжевый свет согревает лицо. Вокруг ее лица разметались от ветра волосы. Эти непокорные волосы и дерзкий взгляд напоминают о диких мустангах. Свободных, безрассудных, опасных. Многие девушки убили бы за такие длинные ресницы, обрамляющие ее льдистые глаза.

Вмиг сердце шатена ускоряется в груди, ногти впиваются в ладони. Каждый раз, когда он ошибается, каждый раз, когда нарушает правила, отец и Джи как будто толкают его голову все дальше и дальше под поверхность. Он задыхается в этом доме. Он буквально тонет и чувствует это.

Когда происходят ужасные вещи, некоторые люди становятся изящными, мягкими цветочками, которые растут по углам, ожидая, когда их сорвет прекрасный принц. А некоторые люди становятся воинами. Они выковывают себя из железа, создавая слои брони, чтобы защитить то, что осталось. Они становятся жесткими. Суровыми. Злыми. Завидуют тем, кто способен восстановить себя без горьких осколков стекла от травмы.

Шивонн - воин, злая Колючка, способная дать отпор обидчику. Из ее рта вылетают злые слова-пчелы и жалят тех, кто нанес ей вред.

Хью тоже старается быть воином, хотя вдали от Шивонн его сердце ноет в груди, а ноги, кажется, могут подкоситься, но он не даст им этого сделать.

Ледяная вода словно находится прямо перед его носом, и шатен старается не дать ей просочиться в рот. Он глубоко вдыхает и выдыхает через нос, продолжая этот процесс, пока пульс не замедляется, и вода не начнет уходить.

Он повторяет снова и снова:

Я - Хьюго Лоуренс.

У меня есть все, чтобы быть счастливым.

Я не утону.

Я получу свою свободу.